Блог О пользователеsengerfer

Регистрация

Календарь

« Сентябрь 2010  
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30
1 |2 |3 |4 |5
 

цена души 2 — 8 глава (1 часть)


8 глава.

Рад тебя видеть… Виктор.

 

- Итак, что мы имеем, - начал Константин, когда мы все собрались на кухне и расселись по местам, кроме хозяина квартиры, который стоял около открытой подвесной полки и что-то там искал. – То что, вы – ребята, серьезно влипли.

- Ты как обычно можешь утешить, - пробубнил я, поставив локти на стол.

Тут мою правую ногу, в области бедра, что-то, а точнее кто-то очень ласково погладил. Я глянул на Риту, улыбнувшись ей, но та, взглянув на меня как на умалишенного, покачала головой. Тут мне стало очень интересно: кто бы это мог быть? И потому заглянул под стол, судя по быстро мелькнувшему черному длинному хвосту, который быстро прошмыгнул между ножек моего стула, можно было однозначно сказать что это была Миран…

И тут довольно ощутимый удар по стулу, который довольно жестко отозвался в спине через «седалищные бугры», оторвал от размышлений.

- Нет, ну я блин для кого здесь распинаюсь? – недовольно пробурчал хамелеоноглазый. – Я тут ему все его перспективы рассказываю, а он там свои гениталиями через штаны любуется. Не уж то за всю жизнь не насмотрелся?

- Да я это…, - начал оправдываться я, но…

- Да я это… да я то…, - начал передразнивать меня Константин. – А в результате влипаешь по самое не балуйся! Вот, Толь, радость моя, честно тебе скажу за последние несколько лет, ты единственный кто меня может удивить своей натурой, особенно способностью выбирать друзей: будь то вампир – с неодержимой жажды мести, из-за комплексов юности, дьяволица-путана, раздающая себя в чистилище направо и налево, оборотни, страдающие бесплодием, и заключающие сделку, вместо тог чтобы к психотерапевту обратиться или в службу знакомств…

Говоря это демонолог, поставил передо мной и Ритой две большие черные кружки, объемом минимум пол литра с каким-то маленькими… кругляшками на дне, и, кстати, Рита недовольно фыркнула, когда была упомянута путана. Сам же хамелеоноглазый уселся на свое место у раковины, продолжая говорить:

- Нет, ну со мной и Мирандой тебе повезло, не спорю, - сам он при этом стал наливать в бокал вино, значит вот как, чаек мы пьем.  – Миранда вообще молчаливая и послушная, тем более сирота, а как готовит! Ну а про себя не спорю, раньше гордыня и тщеславие меня сильно портили, но это в прошлом,  теперь я просто… идеален.

- Какая суровая самокритика! – констатировала тираду демонолога Рита, облокотившись на правую руку головой. – Как ты себя «не любишь»!

В этот момент черно-белая кошка запрыгнула на стол рядом с холодильником, где стоял музыкальный центр. Я повернулся в ее сторону, и когда наши взгляды встретились, то Миранда подмигнула мне, словно говоря: «только не говори мне, что тебе не понравилось?» - при этом она резко кувыркнулась, и теперь смотрела на меня лежа на спине, улыбаясь.

Щелчок пальцев демонолога, вновь заставил меня обратить внимание к нашему «мистеру идеалу».

- Слушай, еще раз проигнорируешь мои слова, я тебя опять ударю, - посмотрев на меня светло-голубыми словами, пообещал хамелеоноглазый. – Хочешь?

Потрогав нижнюю челюсть, которая буквально десять минут назад была в крайне плачевном состоянии, я покачал головой в знак отказа.

- Вот и славненько! – улыбнувшись, Константин прихлебнул вино. – Ну а теперь займемся действительно интересными вещами.

Демонолог глянул на нас, и тут вдруг спросил:

 - А что вы чай не пьете?

- Наверное, для того чтобы пить чай, его надо хотя бы для начала заварить! – подала голос Рита. – А для этого нужен кипяточек, как говорил мой старый знакомый – Ленин.

- Все время забываю о такой мелочи как вода! – улыбнулся демонолог.

- Может для начала расскажешь как нам с Виктором расправиться? Уж ты то знаешь, как его убить?! – перебил только зарождающуюся перебранку я, правда от моих последних слов, Константин, который в этот момент пил вино, поперхнулся, и закашлялся.

- Кхой… Толя… кх… что ты такой кровожадный… а? – поставив бокал на стол, и до конца прокашлявшись, спросил демонолог.

- Так он же нас убить хочет! – удивился данному вопросу я. – Причем по твоей милости, Константин! Он тебе отомстить хочет, и потому просто жаждет вскрыть мне сонные артерии…

- Ну, допустим, – кивнул головой хамелеоноглазый. – И из-за этой мелочи, ты хочешь его убить?

- Мелочи?! – чуть не взорвался я. - Это мелочи, по-твоему?

- Ну, на мой взгляд, не повод чтобы убивать! – вновь очаровательная улыбка палача зеленоглазого демонолога. — Тем более… я против этого!

У меня чуть челюсть не упала от такого ответа.

- ТЫ охренел что ли? – только и смог вдавить я.

Глаза Константина тут же стали бордовыми.

- Толенька, радость моя, я тебе обещал глаз на жопу натянуть, если ты мне еще раз нагрубишь? – пугающе спокойным тоном спросил он меня. – Мне мое обещание выполнить?

Мурашки пробежались по спине, и я покачал головой в знак отказа, и уже открыл рот, чтобы объясниться, но хамелеоноглазый меня перебил:

- Али ты хочешь сказать, что тебя вновь понесло из-за твоей гордыни, что своим примитивным сознанием забыл, с кем разговариваешь?

Мелькнула в голове пташка-мысль, что лучше сейчас не спорить с ним, а то как-то рассматривать одним глазом собственную прямую кишку… неохота.

- Ну не беда, - вновь скользнула улыбка, которую затем скрыл бокал с вином. – Это дело поправимо, известными мне методами…

- Так ты нам ответишь? – перебила его Рита. – Почему ты не хочешь убивать Виктора?

- Во-первых, с Виктором нас связывает кое-какие моменты в прошлом! – с улыбкой ответил желтоглазый демонолог. – Во-вторых, он раз в пятилетку меня грохнуть пытается, и потому мне не так скучно, а то давно бы зарос плесенью, и, наконец, самый пустячок… в-третьих, вы, да и не только вы, да и я с моей нынешней силой, просто не сможем его убить из-за одной маленькой мелочи: заклятия или проклятия, не знаю как правильно его назвать, из-за которого он стал неуязвим для всего и всех, кроме…

- … кроме его потомка, - продолжил я за него, вызвав на секунду удивление у сероглазого. – И благодаря тебе же это не осуществимо, потому что потомков теперь нет!

Константин улыбнулся, как-то… жутковато, а потом вновь пригубил вина, сказав:

- Ну, да!

Пустой бокал опустился на стол.

- Так, что ты предлагаешь делать? – довольно озабоченно спросила Рита, при этом ее рука, под столом коснулась моей.

Ее тепло заструилось по моим пальцам, и потому, чтобы не пропадало и не исчезало это блаженство, я сжал ладонь красивой нимфы в своей.

- А вы все еще без чая сидите? – словно не расслышал вопрос хамелеоноглазый. – Все, старею, секунду!

Развернувшись на месте, Константин указательным и средним пальцем левой руки коснулся  носика крана, а правой — открыл вентиль с холодной водой. Зашумели трубы, но вместо ледяного потока, который я ожидал, хлынул кипяток, который, даже не долетая до дна раковины, разделился на два потока, которые расходились в стороны и зависали в воздухе, формируя две водные сферы, клубившихся обжигающим паром.

Вентиль закрылся, и пальцы демонолога отпустили носик крана, на котором осталось два пятна красного раскаленного металла,  начавшие тут же остывать.

Хамелеоноглазый повернулся к нам обратно, при этом над его правой рукой кружились две сферы горячей воды.

- А я думал, что ты только магией огня владеешь! – наблюдая за «пузырями» прошептал я.

Похоже, даже Рита была удивлена.

- Ну не совсем так! – чуть с упреком сказал демонолог. – Во-первых, не магия огня, будь проклято это фентази, а система, ибо это совокупность энергии, и, во-вторых, не совсем огня… а… скажем так… кинетической энергией, если по примитивному…

Но Константин замолчал, когда увидел мое не понимающее лицо, ведь было действительно как-то трудно понять связь огня и энергии.

- Мнда… - протянул хамелеоноглазый. – Как бы это попроще объяснить… чтобы амебы поняли?  А! Короче, все то, что может нагреваться, может быть мне подвластно! А так же! Миранда!

Кошка резко вскочила со стола и как-то сильно согнулась, а потом резко разогнулась, при этом прозвучал треск статического… электричества.

Голубые молнии сорвались с шерсти Миранды и, скользя по кафельной плитке стен кухни, устремились к пальцам левой руки демонолога, где стали концентрироваться виде пяти искрящихся сфер.

- Энергия… - прошептал я, наблюдая за теми действиями, которые стал совершать хамелеоноглазый дальше.

Левая ладонь, пройдя под водными сферами, легла на правую,  при этом по мелкие  электрические сферы резко вскочили вверх, внедрившись и заискрившись внутри «пузырей», а затем по коже демонолога, еле заметно, но я все же разглядел, проскочили тонкие огненные полосы, которые словно прокладывали себе путь по сосудам и мелким трещинкам поверхности тела, устремившись вверх.

Огненные «волоски», пройдя сквозь водную оболочку, мгновенно испарили сферы, образовав два облака горячего пара, причем в правом, как мне показалось, на мгновение блеснул странный формы глиф, который тут же пропал, и именно это облако горячего пара устремилось мне в кружку, а левое – к Рите.

Маленькие кругляшек на дне моей кружки, когда на него попал пар, стал набухать и увеличиваться в размере, а затем раскрываться в виде потрясающей красоты цветка желтого цвета. На кончиках его лепестков стала собираться по каплям вода, цвета зеленого чая,  а затем она заструилась на дно сосуда множеством тоненьких ручейков. Кружка быстро набралась до краев, и сквозь прозрачное стекло был виден красивый «тайфун» устремлявшийся из венчика цветка вверх, придавая напитку приятный чайный окрас и аромат.

Тоже самое происходило и у Риты, только у нее цветок был приятного малинового цвета.

- Пипец, - только и смог пробубнить я. – Значит все, что может нагреваться?! Круть!

- А то! – очень довольный собой, ответил демонолог, при этом его глаза стали ярко-голубыми. – А огнем я пользуюсь чаще потому… ну, скажем так, у меня есть бесперебойный  источник питания этой стихии.

- Ну, так что же на счет Виктора! – прихлебнув чаю, спросила дьяволица.

Я глянул на Риту, которая попивала «розовый цветок», мне-то свой иссушать было жалко… пока, а потом перевел свой взгляд на демонолога. Тот сидел с закрытыми глазами, положив левую руку на стол.

Повисла тишина … гнетущая.

И тут Константин резко распахнул веки, на мгновение осветив комнату ярким светом, а когда вспышка утихла, я увидел, что его глаза были белоснежными.  Затем он открыл рот, и его потусторонний голос завел песню, на старый славянский мотив, как и тогда:

-Во старых ведах,

Отыскать все знанья можно,

Собрав их перед этим

Числом двенадцати созвездий,

Пройдя пути до древнего забвения,

Сливаясь воедино со сумраком легенд,

Охранников пройдешь,

Поставленных для сбрега,

Таких, как гений техники прогресса,

Забывший радости небес,

И ангельское лико,

Устами пьющее младенческую кровь,

Голэм из оникса рожденный,

И зверя-близнеца,

Живущего в реке, хранящей память забывшего сознанья,

И посетишь купель, поклонения кресту.

А так же окунешься во мраки страха собственного мира,

И даже если вдруг фортуна улыбнется,

И все ты таинства найдешь,

Не дай глазам закрыться, от радости успеха,

Сначала улья загадку разреши,

И в этом случае, ты, силу новую получишь,

Чтобы кровного врага на веки заточить!

 

Глаза демонолога закрылись на несколько секунд, а после нашему с Ритой взору предстали обычные серо-карие глаза.

- Веды значит… - чуть задумавшись, прокомментировала услышанное Рита.  – В этом что-то есть.

- А то, - убирая пустую бутылку со стола, подтвердил ее мнение хамелеоноглазый.

- А как эти веды… выглядят и где теперь мне их искать? – чуть смущенно спросил я.

Константин глянул на меня сиреневыми глазами, при этом гримаса его лица явно говорило о том, что он… как бы помягче выразиться… словно общается с человеком страдающим синдромом Дауна:

- Толь, радость моя, ну ни капли самостоятельности и фантазии кот наплакал!

За моей спиной послышалось сердитое фырканье кошки, которая сидела рядом с музыкальным центром.

- Ой, Миранда, извини, - положа руку на область чуть выше груди, улыбнулся демонолог. – Блин, даже альтернативу не придумаешь! Короче… дурак – ты, Толя!

Залпом, допив вино, Константин убрал пустой бокал со стола.

- Миранда, принеси дощечки, - приказал синеглазый.

Кошка спрыгнула со стола и пошла в сторону зала, при этом, судя по промелькнувшему отражению, она превратилась в девушку.

Послышался шум открывающегося шкафа, а потом негромкий звон передвигаемой стеклянной и фарфоровой утвари.

- Толь, а что ты чай-то не пьешь? – спросил Константин, глядя на меня. – Остынет ведь.

Я уже и забыл про свой цветочный напиток, который все это время стоял передо мной и уже давно успел приобрести цвет обычного черного чая.

Взяв кружку, я поднес ее к своему рту, при этом ноздри стал щекотать приятный аромат, правда, как мне показалось, присутствовала странная нотка запаха, буквально мгновения.

Чуть теплая кружка коснулась моих губ, а затем приятный сладко-кислый чай устремился в мое горло. Я глотал божественный напиток мелкими глотками, чтобы вкусовые сосочки языка могли по достоинству оценить этот божественный напиток, но тут произошло нечто непонятное… чай остановился! Он перестал течь в мой пищевод, несмотря на старания мышц моего горла, при этом из кружки жидкость стремительно, а главное сама, стала устремляться в мой рот, где постепенно … нагревалась до состояния кипятка. Язык стал ощущать ужасный резкий вкус серы.

Я попытался оторвать кружку от губ, но руку словно парализовало… как и все тело. Мои глазные яблоки резко забегали по округе, выхватывая из окружающего меня интерьера обеспокоенный взгляд Риты, а затем… и желтые глаза Константина, который пристально на меня уставился, с легкой полуулыбкой. Значит, мне тогда не показалось на счет глифа. Это его рук дела. Мразь…

- Что с ним? – обеспокоено спросила Рита.

- Сиди на месте и наблюдай! – послышал приказной тон демонолога, но дьяволица не подчинилась.

Она вскочила с места, но в это же мгновение хамелеоноглазый сделал странный жест левой рукой, и из кафельной плитки стены вылетели странные нити, которые слиплись с ее маской, а затем резко ушли обратно. Голова Риты дернулась к стенке, об которую тут же с силой ударилась и, похоже… прилипла.

- Я же сказал, чтобы не рыпалась! – уже более сурово сказал Константин, при этом его глаза стали сиреневыми. – Почему меня никто не слушает?

Чай в моем рту уже, похоже, преодолел критическую точку кипения, полностью обварив язык, небо, щеки, десны, горло… и его температура продолжала повышаться. Особой боли не было, но тело, а главное горло полностью парализовало, не давая возможности дышать.

И тут возникло ощущение, что пар, образовавшийся в моем рту, с резким вкусом и запахом серы, ожил. Непонятно чем, но он, проникнув глубже ко мне в горло, раздвинул хрящи гортани, закрывающие вход в мою трахею. Я понял, что сейчас произойдет, но ничего не мог поделать, и от бессилия и злости у меня выступили слезы.

Обжигающий поток газообразной сущности устремился через трахею в легкие, проникнув в каждый бронх, в каждую альвеолу, наполнив их раскаленной отравой.  Кровь, стучащая в моих висках, оглушала мое сознание. Сердце словно налилось свинцом и… продолжало увеличиваться, иссушая вены еще больше. Горло сковало стальными когтями, заставляя давиться нарастающим кашлем. В глазах начинает темнеть и…

Глухой удар сердца и холодная кровь, если сравнивать с тем, что у меня бронхах, устремилась к легким, мгновении забрав этот жар. Воздух из помещения кухни мгновенно устремился мне в ноздри, и, охлаждая мое обожженное нутро, стал заполнять чуть ли не арктической прохладой, как мне тогда казалось, измученные альвеолы.

Раскаленная кровь вновь вернулось в сердце, но в этот раз оно не стало терпеть такого ужасного посетителя и мгновенно выбросило прочь… в глубь тела. Сетка жара стала растекаться по моим артериям постепенно потухая, охлаждаясь, возвращая мышцам, способность сгибаться, пока легкие уколы не пронзили мои пальцы рук и ног. Глянув на левую руку, я увидел, как из ногтей вылетели тонкие яркие нити,  которые сплелись в узорчатые глифы, точные копии того, что я видел в водяной сфере, и тут же исчезли. Я вновь мог контролировать тело, но было такое ощущение, что внутри него, помимо меня находится еще кто-то. Тот, кто пока просто сидит, тот, кто пока просто ждет… тот, кто имеет сотни лезвий… на какой-то особый случай.

   Тело словно освободилось от невидимых оков, которые не только сковывало его, но и держало на стуле. Пальцы, держащие сосуд с теперь уже «увядшим» цветком, разжались, и кружка полетела вниз, намериваясь разбиться от удара об пол. Я и сам потерял равновесие, и некая расслабленность мощным толчком столкнула меня со стула. Моя голова успела догнать в полете кружку, которая словно замедлилась в своем падении, да и было такое ощущение, что воздух стал подобен пуховой перине, которая тормозила меня.

Блеснуло лезвие, и сегментированный хвост метнулся перед моими глазами, подхватив кончик кружку за ее ручку, не дав долететь буквально считанные сантиметры до пола. Мой зрачок, как мне казалось, сузился, разглядывая как оставшиеся, сиротливые капли чая скользнули по кончикам увядших лепестков, чтобы потом сорваться с них, отправившись,  в непродолжительный полет, пока не долетели до моего лица, оросив его приятным ароматом.

Мои глаза закрылись, и голова тут же ударилась об пол, затем последовал удар в спину и пятки.

Я глубоко выдохнул. Кровь стала стучать по вискам на много слабее, возвращая ощущение реальности.

- ТООООООООООЛЬ! – крик, срывающийся на визг долетел до меня, постепенно нарастая внутри моей головы, это была Рита.

Едкий табачный дым коснулся моих ноздрей, и, немного пощекотав их, резко ворвался внутрь носа, заставив меня открыть глаза и зайтись в сиплом кашле.

- С добрым утром! – улыбнулся Константин… падла, куря свою трубку и смотря на меня своими ярко-зеленными глазами. – Точнее вечер!

Я быстро огляделся, но что-либо понять не успел, потому что зашел в диком утробном кашле.

Не знаю сколько, по-моему, минут пять, точно, я хотел выплюнуть свои собственные легкие, а когда, наконец, кашель унялся, я протер от слез глаза и уселся на ковер. Во рту собралась густая мокрота, и потому не долго думая я сплюнул в сторону плиты.

- Мило, - улыбнулся Константин, перед тем как затянуться из трубки, а затем выдохнул густое облако никотина. – Может еще чайку?

- Пошел ты, - сплюнув еще раз, произнес я.

Константин улыбнулся вновь, а затем он махнул рукой, от чего Рита отлипла от стены, чуть не упав на пол.

- Урод разноглазый, - только и просипела она, ухватившись за стол, чтобы удержать равновесие.

- Я тебя тоже очень люблю! – пухлые губы демонолога разошлись в белоснежной улыбке. – Миранда, принесла?

Девушка с желтыми кошачьими глазами в длинном черно-белом платье стояла в проеме двери, держа в правой руке какую ту небольшую сумку, больше похожую на папку с длинной мягкой ручкой, которую легко можно было перекинуть через плечо, а в левой кружку, которую я уронил, и, похоже, ее она и поймала своим хвостом.

Миранда кинула сумку Константину, который, не глядя, ее поймал левой рукой и положил себе на колени, а сама, поставив кружку на стол, обратилась обратно в кошку и запрыгнула на подоконник, пройдя мимо меня. 

- Что ты сейчас со мной сделал?! – покачиваясь при подъеме, спросил я.

- Всего лишь дал тебе возможность справиться со своей гордыней… по быстрее! – чуть по временив, ответил демонолог, смотря на меня серыми глазами.

- Я тебя сейчас точно урою! – пообещала Рита, но ее, похоже, тоже не слабо мутило после заклятия наложенного хамелеоноглазым, потому что она чуть не упала

- Так, что конкретно ты сделал?! Я видел, как проскочили глифы! – усадив Риту на место, и сам, усевшись рядом, мягко говоря, поинтересовался я.

- Внедрил в тебя Боликорота! – глубоко затянувшись «пояснил» Константин.

Я посмотрел на Риту, но, увидев ее недоумевающий взгляд, понял, что она тоже не в курсе, и уже собрался открыть рот, чтобы узнать подробнее, но хозяин квартиры меня опередил:

- Боликорот – это синтетический бес, которого я создал буквально десять минут назад! Поэтому, разумеется, Лили… то есть Рита о нем ничего не знает.

- И зачем он мне? Будет управлять моим телом под твоим командованием в критические моменты?! –  решил осведомиться я, уже зная примерный ответ.

- Он поможет тебе начать нести ответственность за твои слова и поступки! – выпустив три кольца дыма изо рта, ответил демонолог, посмотрев на меня темно-синими глазами.

- КАК? – уже начинал закипать я.

- Теперь каждый раз, когда кто-то из-за тебя пострадает или еще хуже — умрет, Боликорот будет кромсать твою плоть, нанося болезненные раны! – вставив мундштук в рот, как-то обыденно ответил Константин.

 - Хочешь через боль чему-то научить? – скептически спросил я, чуть улыбнувшись, поняв, что могу в кой-то веке уделать демонолога. – При этом без пряника? Глупо! Тем более раны меня не пугают, в моих жилах струиться студень, который ты же в меня и влил! Забыл?

Хамелеоноглазый зашел в хохоте, при этом из его рта вылетал дым … причем не только от табака.

- Не уж то ты думаешь, что я не в курсе про Ведьмин Студень? – оскалившись, да именно оскалившись, поинтересовался Константин. – Радость моя, да никто кроме меня самого не знает больше об этом, так сказать, лекарстве. И ты думаешь, я не смогу подавить некоторые его качества?

У меня по спине от этого спокойного тона пробежал холодок.

 

цена души 2 — 7 глава (часть 4)


Я еле успел отскочить от того места, куда свалилась туша хамелионоглазого, который даже руки не успел подставить, ударившись всем телом об пол.

Рита посмотрела на Миранду, и  как только глаза двух… девиц встретились, кошка тут же помахала лапами, типа того, что «она сама, только без рук», и в подтверждении моих мыслей, желтоглазая с места запрыгнула на шкаф, а с него спрыгнула на пол.

- Хочу сказать… - послышался приглушенный из-за ковра голос Константина.  – Это довольно больно… ну да ладно.

Демонолог вскочил с пола, и разогнулся  в свой полный рост.

- И так, - начал он, потягиваясь так, что захрустели его позвонки.- Девочки и мальчики, вступившие на тропу пубертатного периода, с одной проблемой мы почти разобрались, а благодаря кому? А? Я вас не слышу?

Мы с Ритой молчали.

- Ну, конечно же, благодаря мне! – улыбаясь как чеширский кот, заключил Константин, а затем он резко обхватил себя за плечи, и стал водить корпусом из стороны в сторону. – Ай, я любимый!

Закончи обниматься с самим собой, демонолог резко разогнул правую руку в сторону Миранды, прокомментировав:

- Ну и не забывайте заслуги моей очаровательной помощницы – Миранды!

Я с Ритой чисто рефлекторно повернулся  в указанном направлении, и, получив свою долю внимания, кошка махнула свой лапой, словно говоря:: « ОЙ, ну ладно, можно без аплодисментов, я стесняюся!»

- А теперь все на кухню, пить чай, нам еще предстоит обсудить одну проблему — демонолог развернулся в сторону двери, но тут же остановился развернувшись лицом к нам. – Ах, да! Чуть не забыл! Наденьте нормальную одежду, а то в этих лохмотьях вы как бомжи!

- Какую одежду? – не понял я.

- Вон ту! НА спинке дивана!- не оборачиваясь, ответил хамелеоноглазый. – А потом на кухню чай пить!

Обернувшись, я действительно увидел два сложенных комплекта одежда, лежащих на грядушке дивана, хотя мог поклясться, что секунду назад их не было.

 - А когда… - начал спрашивать я, но когда обернулся, то обнаружил, что ни демонолога, ни Миранды уже не было.

Насилие над мозгом закончилось так же неожиданно, как и началось… словно огненный торнадо пронесся в голове.

Новая одежда, разумеется, оказалась как раз в пору у меня: черная водолазка с тонкой темно-оранжевой полосой, проходящая через левое плечо, и черные полуджинсы. Рита же теперь щеголяла  в черным платье, с длинными рукавами и короткой юбкой, а так же белой широкой белой вставкой от правого плеча до подола, причем как спереди, так и сзади, определенно из гардероба Миранды.

Ну что ж, чай так чай, а проблема осталась серьезной… Виктор.

 

цена души 2 — 7 глава (3 часть)


Константин демонстративно покачал головой, поднося бокал к губам, казалось, что он рассказывал не довольно таки тяжелую судьбу того… кто мне дорог, а простую повседневную сплетню про неудачи какого-либо своего знакомого в компании друзей конкретно под заправленной пивом.

  Я перевел глаза на Риту, а та так и сидела, даже ни капельки не поменяв своей позы, и только когда она вдруг перевела на меня свой взгляд, полный боли, отчаяния и страха, мне вдруг стало дурно. Господи, о чем я думал  тот момент, когда попросил демонолога рассказать ее историю, ведь она еще в метро говорила, что не сейчас, чтобы я подождал… что меня дернуло? Откуда эта вдруг обида и гордость? Ведь Я не такой? Я не могу быть плохим, после всего того, что пережил… я ведь лучше…

- … тогда-то Адам, поддавшись чарам своей бывшей жены, уговорил Еву, которая вместе с ним пришла к Древу, и вкусили плоды, - оказывается, все это время демонолог продолжал свое повествование, и, на мой взгляд, если попросить его повторить все то, что я пропустил, он определенно взорвется, не буди, как говориться, лихо, пока оно тихо. – Ну, я опущу все слезы сопли, переживания, мольбы тех двух идиотов, да и не про них речь, а факт в том, что наша с тобой змеюка подколодная, Лилит, вновь обратила на себя внимание и тут вновь дилемма: оставлять ее одну в Эдеме… слишком жирно как-то, а изгнать вслед за Адамом и Евой, так она из них все соки выпьет, и потому решили ее сделать ангелом! Да-да, именно ангелом, дали ей огромную силу, которая, проникнув в ее тело, изменило ее сознание, полностью, ибо, как я уже говорил, они не отделимы. И затем направили ее, вот тоже догадаться надо было, помогать роженицам и младенцем, и хочу заметить, это ей удавалась неплохо, но, каждый раз касаясь,  потомков своего супруга, в ней просыпалась первая Лилит, каждый раз озлобляясь еще больше. И тут пришел он, тот, кто покорил обеих, то,т кому она захотела отдать всю себя, им был… Люцифер.

Рита вздрогнула, услышав это имя, и закрыла ладонями лицо, всхлипы и легкое дрожь в плечах, говорили сами за себя. Вот тут меня будто ведром из отстойника окатили, а потом набрали столько же, положили сверху вишенку и заставили выпить мелкими глоточками, чтобы прочувствовать весь вкус. Какая же я… МРАЗЬ! Мое самолюбие меня практически сожрало…

Я протянул руку, хотел взять ее за ладонь, но она со злобой оттолкнула ее. Константин наблюдал с легкой ухмылкой, которая отнюдь не говорила о том, что он наслаждается теперь ее и моими страданиями, а скорее словно констатировала его определенный взгляд. Константин констатирует… забавно…

- Кость… хватит, - попросил я, чувствуя, что я уже перегнул палку опаснее некуда, что она вот-вот распрямится, и размозжит мне голову. – Довольно!

Константин перевел свой взгляд, который до этого смотрел на бутылку вина, на меня, а его пухлые губы разошлись в хищной ухмылке. Вот это как раз больше всего и пугает. В демонологе при взгляде со стороны нет ничего страшного, но, зная его лучше, даже примерно как я, то приходишь в ужас от того, что с такой ухмылкой он может ободрить человека, дать надежду, и с ней же на устах превратить целый город с жителями в развалины и кладбище, а так же создать язву боли, внутри души.

- Нет уж! – протянул он, глубоко затянувшись, и выдыхая дым в мою сторону, который на секунду принял вид копий, устремленных мне в голову и сердце, пока не растаяли в воздухе. – Я в отличие от тебя, радость моя, не привык бросаться словами, так что слушай до конца, тем более начинается самое интересное.

Я хотел  возразить, и  открыл рот, чтобы высказать то, что думаю, но тут Константин в очередной раз выдохнул табачный дым, который тут же устремился мне в горло, придушив мой голос в зачатке. Нет, кашля не было, но голос, словно, исчез, утонул в этом смоге.

- Ну, коль возражений нет, разрешите, я продолжу! – демонолог вновь очаровательно улыбнулся… садюга. – И так, на чем я остановился… ах, да.  «Барби» была поражена отвагой и решимостью ее нового бой-френда, который благодушно взял  под свое огромное крыло, как, в принципе, многих, пораженных его харизмой. Думаю чем данное «Патти» закончилось, вы знаете, особенно ты – Лили… то есть Рита…

Константин вновь улыбнулся, но, увидев, что дьяволице сейчас вообще на все «по фиг», а я был просто не в состоянии реагировать, ибо пытался выкашлять дым, застрявший у меня в глотке, и потому прихлебнув вино, демонолог продолжил:

- Восставшим ангелам взломали ребра, - сказав это, Константин на секунду остановил свой рассказ, побалтывая вино в бокале, а его глаза буквально на мгновение стали белоснежными, чтобы потом смениться черными белками с желтой сетчаткой. – И вырвали сферы естества сознания, которые символизировали чистоту их разумов и помыслов, красоту и благородство, а затем опалили крылья… не всем, большинству, свергнув их всех с веселыми воплями в Ад… ярче всех… падал Люцифер, подобно багровой, горящей луне он взорвал глубины Преисподнии, а жар от его горящих крыльев, погубил многих свергнутых… с тех пор… глубокие раны зияли в груди их всех, и эта рана подобно черной дыре высасывала все то хорошее, что было у них, превращая в то, что сейчас называют демонами, ибо время в тех местах, да и в идиллии Рая, длится крайне быстро, по сравнению со временем людей… и эта рана заставляла страдать всех, кроме Лилит, ибо она не имела сферы как они, у нее осталось еще то человеческое сердце, с которым она была рождена, и которое ей оставили, вернув ей разум первых времен ее существование в знак наказания. В результате, она стала изгоем… вновь… даже в аду.

 Не было в словах хамелионоглазого задоринки, которую я слышал в начале повествования, наоборот, его тон стал намного тверже, если так можно выразиться… даже официальнее.

- А потом? – спросил я, не в силах побороть свое любопытство.

Константин поставил почти пустой бокал на стол, и большим пальцем левый руки провел по нижней губе.

- А потом началось безумное изуверство! – почти шепотом сказал Константин, при этом его глаза стали серого цвета, а глубоко внутри расширившегося зрачка блеснул огонь. – Ад, был полон человеческих душ, который томились века и тысячелетия в темноте, изредка пожираемые первейшими его обитателями – алькардоминалами, и именно на этих душах решили отыграться падшие. Демоны стали порабощать несчастных, превращая их сердца в серые сферы, как ирония над ангелами, даже скорее дерзкий им ответ, с помощью которых и могли контролировать несчастных людей. Истязания, крики, пытки, зверства заполнили просторы Чистилище, напоив его своды слезами и кровью… а Лилит… все так же любила Люцифера, не смотря на то что он полностью погрузился в свои извращенные страсти, и даже, не смотря на то, что все эти души были ей во многом родны, но ее старое сознание, как первого человека смертельным ядом стало распространяться по нутру, изменяя ВСЕ! Она подобно всем стала изменяться внешне и внутренне. Ее грехи, страсти, желания… безумие – стали уродовать естество, причем это касалось и всех остальных, потому демоны и выглядят такими разными, у каждого свои страсти, и она поменялась ради любимого… а в результате вновь оказалась сокрушенной обманом и изменой.

Глаза демонолога потемнели.

 - Люцифер ей изменил,  - Константин допил вино. – Изменил, со шлюхой Иерусалима, Блудницей, которая породила ему Мамона, противоположность Иешуа, с кем он должен был сразиться и убить, как месть за своего отца, но Дьявол передумал, в самое последнее мгновение, как раз перед рождением Исчадия, а потому вырвал дитя из нутра несчастной, и забрал его в Преисподнюю, оставив несчастную одну. Для Лилит  это было страшным ударом, но она простила совершенную измену. Простила  Блудницу, и даже постаралась принять это чадо, но как результат, она ополчила против себя всех остальных, которые и так были не довольны бывшим великим ангелом, и чье зачатие ребенка с шлюхой, только укрепило их желание восстать, но… и Люцифер изменился, он перестал пожирать души, хотя до этого мог за раз поглотить целый народ, со времен перестал истязать, а потом и вовсе… исчез, оставив «свою» дьяволицу одну, с чужым пасынком, который ее ненавидел так же, как и все остальные. Мгновение, растянувшееся на века истязания и насилия… и она сорвалась… отдавшись урагану ярости, сметая своих врагов, сгорая от отчаяния и обиды, горело ее сердце, постепенно… умирая…

Повисла гнетущая тишина. Я повернул голову в сторону Рита, а она просто смотрела на меня пустым взглядом, словно, она уже мертва и иссушена, жуткое ощущение.

- И тут она остановилась, как я понимаю, - так же неожиданно прервал эту тишину демонолог. – Маленький кусочек, ее человеческого сердца, остановил ярость дьяволицы, и заставил вспомнить все, и просто разрыдаться от этого горя, а после сделать шаг… к расколу, что она и совершила, заключив сделку с другим демоном.

Я вопросительно глянул на Константина.

- Да-да, Толь, - покивал он головой. – Демоны существа бюрократичные, и заключают сделки даже друг с другом, а соблюдение их — дело обязательное, и потому, я так понимаю, слуги Риты так боялись нарушить соглашение, ибо она тогда должна была забрать их души, чтобы не нарушалось равновесие, и чтобы тем самым не привлекать к себе лишнего внимания, но это не так важно. И именно благодаря сделке произошел раскол, этот маленький фрагмент человечности, был вычленен из ревнивой древней перворожденной, обманутого ангела и яростной дьяволицы, получил свою форму, которую мы уже с тобой знаем как Рита, слабую, беззащитную ЖЕНЩИНУ!

На последнее слово Константин сделал сильное ударение, приблизившись своим лицом ко мне вплотную, в мои глаза глянули его – бирюзовые, а затем он продолжил:

- И в качестве злорадства над ее поступком, которые многие посчитали слабостью, ее опустили до уровня суккуба… шлюхи преисподнии, которую имели долгое время, в которой поселяли ростки цинизма, чтобы добить, и тут…  появился ТЫ! ПЕРВЫЙ ЗА ВСЕ ВРЕМЯ, кто ее полюбил, кто разглядел в ней именно ту девушку, женщину, которой она хотела быть. И да она тебя обманула, скорее недоговорила всей правды, ибо до последнего момента не знала, искренен ты с ней или нет…

Я хотел открыть рот, чтобы… но вновь демонолог опередил мою мысль:

- Ты сам мне это рассказал! Когда приполз сюда с Виктором с полным носом соплей, но не в этом дело, она признала свое предательство, и вновь заключила сделку, чтобы вернуть часть своей силы, и ради чего? А ради того чтобы спасти твою сладенькую попку, ОБРЕКНУВ СЕБЯ НА ЭТО УРОДСТВО! – в подтверждении слов хамелеоноглазый указал пальцем на маску Риты. — А теперь скажи, не обожглась ли она вновь? Из-за тебя?

 Я посмотрел на нее, увидев маску, которая скрывала нечто страшное, которая появилась… из-за моей глупости.

- Это правда? – тяжело сглотнув, спросил я.

- Почти все… да, - одними губами ответила она.

Я стал тянуть руку  к ней, но меня остановил Константин:

- А теперь, Толя, радость моя, - цинизм вновь излился из его уст. – Почему остальные должны страдать из-за твоих ошибок? Не только Рита, но и все те, что сегодня погибли в Москве? Не смотри так на меня, я это уже знаю! А так же те, что пострадали или были напуганы, когда ты разрывал контракт, и даже те, кто ей служил? А?

Я молчал, глянул на Риту, если честно, то в последнем случае, по отношению к остальным,  своей особо большей вины не чувствовал, только перед своей любимой, а потому ответил, как на духу:

- Просто им не повезло оказаться рядом со мной и на моем пут…

Договорить я не успел, потому что получил сокрушительный прямой удар по зубам. Послышался хруст ломающейся нижней челюсти, крошащихся зубов и дробления неба. Импульс, которое приобрело мое тело, сбросил меня с табурета, и через мгновение полета, мой затылок встретился с подоконником, окрасив мой взор, кроваво-красной пеленой.

- Не повезло тебе у мамы в пузе оказаться, щенок! – взорвался Константин, ставая с места, его глаза стали полностью черными.

Рита тоже вскочила с места, но перед ее шеей неожиданно оказалось лезвие шипа хвоста Миранды, который остановил дьяволицу, когда же она обернулась в сторону кошки, то та покачала своей кошачьей мордой, словно, говоря, что не стоит рисковать.

Я попытался ответить, но как только открыл рот, то меня пронзила душераздирающая боль, словно в мой рот насыпали битого стекла вперемешку с медицинскими иголками, и заставили в течения получаса жевать, чтобы потом добавить удар кувалды. Когда я вновь попытался хоть что-то прошептать, то и вовсе прострелила боль, чуть ли не до поясницы сковав мышцы груди, не давая вздохнуть.

Меня за шею схватила медвежья хватка левой руки Константина, и он приподнял меня, затем его же левым указательным пальцем он залез мне в рот, опустив нижнюю челюсть вниз, которая превратилась от удара в грубопомолотый фарш, вызвав очередной приступ боли, от чего задрожало все тело  и потоком хлынули слезы, а правая кисть в это время выудила из кармана спортивных штанов зеленоватый пузырек с золотой змеиной головой вместо пробки.

Я знал что это, и по спине прокатился холодный пот. Большой палец правой руки демонолога нажал на змеиную голову, и ее пасть раскрылась. Пузырек наклонился над моим ртом, и из него полился студень, который не вызвал той реакции, которая рисовала моя память. Вместо вкуса раскаленного метала, я ощутил приятный холод, который меня накрыл меня с головой. Хватка исчезла, и я вновь упал, ударившись головой о стенку под подоконником. Язык стал ощущать, как раздробленные фрагменты верхней и нижней челюстей встают на свои места и выпрямляются, как исчезает противный металлический привкус моей же крови, как даже нормализуется кровоток, а воздух свободно проходит внутрь…

- Я вот долго пытался понять, что с тобой произошло! Что в тебе изменилось, Толь! – прервал наслаждение моей регенерацией Константин. – И вот до меня доперло! Анатолий, радость моя, да у тебя синдром БОГА!   

Я, конечно,  не мог судить своим затылком, потому что на нем не было глаз, но мне показалось, что при произнесении последних слов на улице сверкнула молния, и как-то резко потемнело все вокруг, даже лицо демонолога… оно даже немного вытянулось, а его черные, как безлунная ночь глаза, вновь стали выворачивали мою душу наизнанку.

- С чего ты решил? Ведь я… - но очередной взгляд хамелионоглазого, заглушил все мои слова одной только своей энергетикой, которая подобно песку засыпала мне легкие.

- … ведь ты же у нас такая золотая «хорошатка», смог вернуть себе душу, и, небось, думаешь, что сам? – издевательски просипел Константин, и мне казалось, что он просто рос на глазах, при этом его черно-оранжевая толстовка прилипла к телу, став монолитной, как панцирь. – А вот хрен!

Голос демонолога уже скорее был похож на змеиное шипение. Он схватил меня за шею и поднес к своему потемневшему лицу. Моя голова очутилась почти на уровне плиток потолка, и потому  ноги просто болтались в воздухе.

- Все вложили огромную долю труда и старания, - теперь, казалось, что голос Константина звучал отовсюду, даже из моего приоткрытого рта. – А многие пошли и на жертвы, которые из-за слепоты, своей примитивной гордыни ты не в силах оценить по достоинству. Звездная болезнь! Не спорю, она многих посещает, но для сравнения, люди из-за нее остаются одинокими, ибо сами заставляют близких отвернуться от них, посчитав, что коль они встали на острие метровой иголки, то уже выше и лучше, забывая о том, что чтобы на ней удержаться нужна поддержка окружающих, а когда это чувство посещает бессмертных и могущественных по настоящему, то могут исчезнуть целые человеческие цивилизации. Видишь разницу? А порок один! Он одинаков! Что  ты скажешь на это?

Хватка ослабла, и я, выскользнув из черных длинных пальцев, упал на пол, уставив глаза на темного гиганта.

- Ну? – как гром прогремел его голос. —  Что ты скажешь в оправдание того, что ты поставил себя выше других?!

- Ты ведь сам говорил… - прошептал я.

- ЧТО?

-… что я один из ярчайших маяков… для остальных, - закончил мой голос, непроизвольно.

Две черные струи дыма вырвались из ноздрей демонолога, обдав жаром мои брюки, а черные глаза вспыхнули огнем, и тьма из них исчезла, оставив только ярко-голубую сетчатку с кошачьим зрачком. Хамелеоноглазый вернулся « в нормальный цвет» и размер, а небо на улице просветлело, чуть окропившись багрянцем рождающегося захода.

- Так значит, это я виноват? – чуть ли не с обидой спросил Константин, притупив взор к полу. – В том, что разглядел в тебе то хорошее, что может помочь остальным и в том, что пробудил это?

Хамелеоноглазый покачал  головой:

- А Лили… Рита виновата в том, что разглядела в тебе любимого? Самого дорогого теперь для себя человека. Ради которого, пошла на жертвы? – посмотрев на меня серыми глазами, спросил  демонолог. – И все те, кто тебе помогал все это время, кто тебя тренировали, давали советы, спасали… они все виноваты в том, что поверили в тебя? Что дали тебе возможность вырасти и раскрыть себя? Не будь нас всех, то ты бы не попал в эту ситуацию, в которой сейчас оказался? Так?

Эти слова меня просто выпотрошили, потому что… были во многом правы, именно так я все видел в последнее время, не уж то я так разительно поменялся за какую-то неделю?

- Ну, так, Толь, ответь! Только не ври! – потребовал Константин.

- Да, - прошептал я, и из глаз выступили слезы.

Послышались всхлипы Риты, и она, резко развернувшись, выбежала из кухни, свернула направо и быстро пошла в сторону дальней комнаты. Мое сердце в данный момент разорвалось от стыда и горя, из-за того, что все что было сказано правда… правда про меня… что я причинил этим боль… черт…

 Даже Миранда, спрыгнув со стола и подойдя к демонологу, посмотрела на меня как на нашкодившего котенка, который нагадил в тапки любимой хозяйки.

 - Синдром Бога, потому и имеет общее название с болезнью тем, что его надо так же лечить, - наконец, прервал тишину Константин. – Причем чем раньше, тем лучше, ибо тогда оно менее болезненно, а не так, как это было с одним  моим старым знакомым, Яковом, когда приходилось ломать уже укоренившуюся в личности. У тебя есть шанс, это попробовать побороть самому, а нужное лекарство сможешь выбрать для себя сам. Но предупреждаю, переломить гордыню Бога внутри себя крайне тяжело, еще сложнее, чем переступить грань от существования к жизни, но это надо сделать, иначе наша следующая с тобой встреча закончится лишь тем, что ты сам попросить меня сломать тебе шею, чтобы больше не мучаться от одиночества. Так что, подошло время к новому путешествию для тебя, совершить первый шаг, для преодоления дальней дороги, и сделать я его предлагаю сейчас по направлению к дальней правой комнате. Ты сейчас нужен ей как никогда, ведь она… простая женщина, и ей хочет остаться ею, для тебя и для самой себя… так что иди.

Демонолог протянул мне руку, и я, взявшись за нее, поднялся с пола, тут же направился к Рите, чувствуя то, что смогу… я просто смогу осуществить все задуманное, умерю гордыню, попрошу прощения, перед… всеми…

  

Константин остался стоять там, где и был. Его серо-голубые глаза смотрели на улицу.

- Люди, - улыбнулся он, посмотрев на Миранду. – Просто… люди.

Кошка улыбнулась, поведя ушами, и радостно взмахнул хвостом, словно соглашаясь со своим хозяином.

  

Я толкнул незапертую дверь в комнату, и когда она распахнулась, то увидел, что Рита лежит сложенном диване, уткнувшись лицом в декоративную подушку, тихо плача.

 «Ты сейчас нужен ей как никогда, ведь она… простая женщина», - мелькнули в моей голове слова Константина, и потому, тихо войдя, прикрыл за собой дверь, чтобы нам никто не помешал.

Комната ничуть не изменилась с моего последнего пребывания в ней: огромный компьютерный стол с двумя разными мониторами, а так же кучей медицинских справочников, полная стена различных записок, которая, походу, стала еще толще, компьютерный стул на колесиках, зеленый ковер на полу с золотыми вставками, шкаф со стеклянными дверьми с книгами и различными макетами…

- Рит, - произнес ее имя я.

Всхлипы прекратились, но она, не отрываясь от подушки, ответила:

- Оставь меня одну… уйди прочь.

Я облокотился на закрытую дверь, всем видом давая понять, что никуда не уйду.

- Пришел меня добить? – зло спросила она голосом, срывающимся на сип. – Видно мало, моей теперешней боли, решил испить до дна? Валяй!

Рита резко оторвалась от дивана, бросив мне некий вызов взглядом, полным слез. Я оторвался от двери и подошел к ней. Дьяволица тяжело дышала, ее грудь медленно поднималась и опускалась.  Наши с ней взгляды встретились, и мою душу обжог вид ее слез.

Я взял правую Ритину руку, которая была расслаблена, и когда поднес ее к своему лицу, ударил ладонью дьяволицы по своей щеке с силой. Довольная жгучая боль разлилась по ней. Но было на много больнее душевно, чем физически.

- Толь, ты что творишь? – оторопела Рита.

Но вместо ответа я взял ее левую руку, и ею же ударил по второй щеке, и начал так ее ладонями бить по своему лицу. Эта боль выбивала из меня нечто то, что заставило причинить ей горе, нечто то, что словно паразит посилилось в моей душе, проросло и дало ростки, и пусть я не уничтожу корневище, побеги не смогут расти дальше.

- Толь, ПРЕКРАТИ! – вскрикнув, Рита вырвала свои руки из моих ладоней.-  Что с тобой? Ты меня пугаешь!

Правый глаз Риты вытаращился от ужаса… нет скорее от удивления, и она отстранилась от меня, при этом янтарно-бордовый солнечный свет зарождающегося заката отразился от ее маски.

Я упал перед ней на колени и обнял ее за ноги, облокотив голову о ее живот.

- Прости меня! – прошептал я. – Прости, такого  недоразвитого идиота, как я. Прости  за всю ту боль что причинил, и что собирался причинить, и что не смогу изменить… я…я… я… мразь.

- Толь, прекрати! – немного растерявшись, сказала Рита.

- Кроме тебя, у меня теперь больше нет никого дорогого! Я практически с самого юношества был один, все те, кто меня окружали лишь только спрашивали как я, но им не было интересно это на самом деле, что у меня внутри, никто не смог бы, да и не захотел помочь… никто кроме тебя, ты первая, кто зародила во мне любовь, показала слепому дорогу, позволила услышать музыку жизни.

- Но я ведь обманула…

- Да, но это была твоя ошибка, которую ты осознала и … «искупила» своей жертвой. А сколько дров наломал я… ты даже представить себе не можешь, и большинство я не понял, но знаешь, один мой старый друг, Николя говорил: «  На то мы и люди, чтобы совершать ошибки, а потом их осознавать!» Я только сейчас начал их видеть, и только сейчас, стоя перед тобой на коленях и стараюсь исправить самую первую.

Она теперь молчала, просто смотрела на меня, а ее правая ладонь легла мне на волосы, и нежно гладила.

- И именно твой этот обман, толкнул меня на тропу жизни, помог встретить самых ярких представителей жизни, позволил мне встретить тебя и полюбить… и знаешь что?

Спросив,  я поднял глаза на ее лицо.

- Что? –спросила она в ответ.

- Если бы у меня была возможность вернуться к тому моменту, когда я подписывал контракт помня все то что я пережил… я бы… все равно его подписал, только с одним условием… чтобы ты потом стала свободной от всей этой боли, от всего этого зла!

Улыбка и слезы одновременно появились на ее лице:

- Дурак — ты!

Она села на колени рядом со мной, и крепко обняла.

- Прости меня… - нежно прошептал ей на ухо.

- Уже… - получил я ответ, который целебным бальзамом растекся по моей душе.

Она посмотрела на меня взглядом полным нежности. Мы потянулись друг к другу, чтобы слиться в поцелуе, и когда осталось всего несколько миллиметров…

- Миранда, как это мило, я сейчас просто разрыдаюсь! – «раздался как гром среди ясного неба» голос Константина. – Ну, они такие «няшечки»!

Я резко обернулся, но дверь была закрыта, Рита же скосила взгляд на потолок, и потому я последовал ее примеру, и кто бы мог подумать… рядом с люстрой, прямо над нами, на потолочной плитке лежали демонолог и его кошка, причем оба смотрели на нас глазами фанатов саги «Сумерки», предвкушая сладострастный финал.

Хамелеоноглазый лежал на спине, заложив руки за голову, Миранда же лежала на животе, подложив свои передние лапы себе под подбородок, облокотившись на них, словно человек, при этом ее длинный лохматый хвост ходил из стороны в сторону.

- ДА, умеете вы предугадать момент… - только и смог я выдавить из себя.

- Ой, Миранда, они стесняются, а ну не смотри! – улыбаясь, Константин закрыл себе и кошке глаза ладонями. – Все не смотрим, давайте, что там хотели сделать? Только если на ковер наследите, я вас убью вместо Виктора!

- Черт, хорош, придуриваться, - недовольно пробубнила Рита, вставая с места.

- Да ладно! Не стесняйтесь, - все еще не открывая глаза, щерился Константин.

Рита резко вскинула свою левую руку, которая немного вытянулась и схватила демонолога за шиворот, а потом резко скинула вниз.

Я еле успел отскочить от того места, куда свалилась туша хамелионоглазого, который даже руки не успел подставить, ударившись всем телом об пол.

 

цена души 2 — 7 глава (2 часть)


 - Ну, так? – голос демонолога перешел на змеиное шипение.

- Она… не…в…враг…х, - из последних сил, выдавил я из себя из последних сил.

Из кухни раздался очередной грохот и звук разбивающегося стекла.

- А кто? – хватка на шее ослабла.

- Останови… эту бойню, - прохрипел я, схватившись за руку, держащую меня. – Она меня спасла на Байкале… от Виктора…

Из ноздрей Константина вырвался черный дым, который обжег мою грудь через толстовку, но руку он убрал, и я, наконец, смог вздохнуть нормально.

- Ой, упаси тебя Бог, если ты соврал, ибо никто кроме него, не сможет тебя спасти!

С этими словами демонолог схватил меня за «загривок» и потащил за собой на кухню, откровенно говоря, таща, как мешок, не замечая моего веса, пусть и не очень большого.

Проходя мимо входа в зал, я заметил, что почти все шкафы с правой стороны повалены на пол, а пол усыпан разбитым стеклом, на стене же были огромные вмятины.

Как только мои глаза увидели кухню, у меня тут же сложилось впечатления, что в ней ведутся боевые действия: ни одной целой вещи или техники, холодильник так просто разорван на пополам, окно выбито, плита  разворочена, кухонная мебель поломана, а посуда разбита. Даже потолок и стены имели огромные вмятины.

Проходя мимо двери кладовки, Константин заскрипел зубами, и я даже услышал что-то на счет коллекции вина, но как только он увидел «воительниц», то тут же забыл о своем «горе».

Рита и Миранда схватились не на жизнь, а именно на смерть, как бы, пафосно, это не звучало. У обеих изорвана одежда, обе уже взмокли и устали, но продолжали драться, им бы в ванне с шоколадом драться, а не в строительном мусоре.

И тут Миранда резко отскочила назад, запрыгнув сначала на стену, а потом и в угол кухни, Рита же присела и ее левая гипертрофированная рука  обнажила три когтя. Похоже, они приготовились к решающему удару… и он настал.

Обе противницы кинулись друг на друга, но в это же мгновение раздался голос демонолога:

- Амизактран!

Яркий глиф вспыхнул в середине комнаты, и все, что было в воздухе застыло. Абсолютно все, начиная от девушек, и кусков мебели, иначе это не назовешь, кончая мельчайшими частичками пыли. Мне казалось, что я был в каком-то фильме, потому что я только там видел такое.

Но тут Константин резко повернул правой рукой, и абсолютно все разлетелось в разные стороны,  включая Миранду и Риту, причем последнюю придавило к левой стене, а «женщину-кошку» к потолку, даже меня откинуло обратно в прихожую, и на теле образовался плотный слой пыли и мусора, который спрессовался от некой силы.

Константин навел правую руку на Миранду, и когда он совершил некие манипуляции пальцами, та отлипла от «потолка», и пока падала, превратилась обратно в кошку, и бросилась вон из кухни, бешено проскочив мимо меня, пока не скрылась в зале.

Демонолог же, засунув свою левую ладонь себе за шиворот, резко дернул рукой и вытащил оттуда золотую цепь, которую кинул в сторону Риты. Благородный металл в полете мгновенно удлинился, между звеньев я заметил маленькие глифы, и оплел дьяволицу, связав ее по рукам и ногам. Тут же весь мусор и пыль опали на землю, подняв облако бетонной крошки.

Тут Константин резко развернулся ко мне, и выставил вперед левую руку. Некая сила оторвала меня от пола и заставила взмыть в воздух, и затем и устремляюсь к хамелеоноглазому, пока его ладонь и мое горло вновь не встретились, снова эта медвежья хватка.

- А теперь расскажи-ка мне во всех деталях, что, ТЫ, ошибка аборта, удумал, и не вздумай мне врать, иначе…

Глаза демонолога вспыхнули огнем, при этом яркий блеск отразился от них на линзах очков, а затем сменились бордовыми зрачками, и я понял, что сейчас он явно не в духе, и потому шутить не будет…

  

- … мне нечем … дышать, - одними губами прошептал я, и это было мягко сказано, казалось, что мое адамово яблоко вот-вот будет раздавлено.

- Да, ладно? – сделал удивленное лицо Константин. – Ты еще и дышишь! Ну, тогда ладно.

Его рука разжалась, и я свалился на пыльный пол, зайдясь в раздирающем кашле, из глаз хлынули слезы.

- Да, уж, - развернувшись лицом к кухне, пропыхтел Константин. – Ведь только ремонт сделал, а вы все тут к черту разнесли.

Тут я заметил, как мимо меня пробежала Миранда в образе кошки и остановилась рядом со своим хозяином, рассматривая «развалины» так, словно только их увидела и то же очень удивлена.

- Ну что смотришь, морда усатая! – опустив голову, обратился демонолог к хвостатой. – Кто здесь все это учудил? Кто убираться будет?

Миранда покачала головой, типа все не так просто, как можно воспринять на первый взгляд, что все это демонологу только кажется, но, увидев его строгий голубоглазый взгляд, потупила голову, и стала с большим интересом рассматривать кусок арматуры, лежащей рядом с ней, и даже перевернула лапкой, чтобы улучшить ракурс.

Поняв, что от своей подопечной он не получит вразумительного ответа, Константин стал осматривать результаты погрома, а так же оценивать сквозную дыру от тамбура до кухни сквозь кладовку.

- Мда, - наконец, закончив подсчитывать убытки, протянул демонолог. – Вот главное входную дверь и окна я защитил глифами, а стены опустил, считал, что вряд ли найдутся такие идиоты… или идиотки, которые решать пройти сквозь них!  А зря! Ну что ж, век живи, век учись!

Отодвинув ногой «древесину», которая раньше явно была куском стола, Константин заглянул в дыру, теперь уже ведущее в кладовку. Раздался хруст битого стекла и кладки, его недовольное бухтение, а через секунду  он оттуда «вынырнул» вместе с бутылкой вина «Белый мускат»

- Ну, слава Богу, что хоть одна уцелела! – настроение хозяина квартиры явно улучшилось.

Демонолог подошел к одному из подвесных шкафов, который чудом уцелел, но когда он взял за ручку дверцы, он рухнул, оставив в руке только кусок древесины.

-Ладно, - не растерялся хамелеоноглазый, и пробка из  бутылки вылетела сама, а потом он с удовольствием отхлебнул вина.

Глаза из голубых стали светло-карими, определенно настроение повышалось.

- Так, - констатировал демонолог. – Оставлять тут все так нельзя.

И, поставив бутылку на подоконник, Константин совершил странные манипуляции руками, тут то началось.

Все стало возвращаться на свои места и восстанавливаться: кладка, штукатурка, вернулись на свои места, на них тут же обратно налезли обои и плитка, разбитая люстра и посуда вновь «склеились» без малейших трещин, мебель встала на свои места, исчезла пыль и прочий мусор, даже с меня и Риты, причем последняя тут же оказалась под столом, который «восстал» прямо над ней, а на нем из различных частей собрался музыкальный центр.

- ДСК! – прокомментировал Константин, глядя на восстановленную кухню, которая выглядела теперь так, словно только пережила евроремонт.

- Что? - спросил я, разглядывая входную дверь, которая встала на место.

- Дьявольская Страховая Компания! – улыбнулся Константин, пригубив из бокала белое вино. – Любая страховка за вашу душу!

Подколка явно шла в мою сторону, если учесть предшествующие события, но я решил промолчать, вставая с пола.

- А как же Рита? – прозвучал мой вопрос.

- Какая Рита? – не понял Константин, скорее притворяясь.

- Я, придурок! – раздался голос девушки из-под стола, она все еще была в оковах.

- У, какая крикливая дьявольская проститутка! – оскалился Константин. – Лилит, с каких это пор, ты такие земные имена берешь? А не там Снежанна, Эльвира… а хотя нет, Марго тоже по продажному звучит, так что все нормально, стиль соблюден!

Отхлебнув вина, демонолог посмотрел на меня:

- Толя, радость моя, с каких это ты пор с древнейшими путанами преисподнии встречаешься?  Это ты из-за нее я так понимаю,  душу продал?

- Вот только дай мне освободиться, я тебе покажу! – прорычала Рита.

- Ничего нового не покажешь, да я и смотреть не буду! – очередная едкая подколка.

- Константин, - решил прервать этот светский разговор я. – Освободи ее, она не враг!

- Да я уже понял! – вновь улыбка садиста, и золотая цепь с Риты резко слетает и устремляется к вытянутой руке хамелионоглазого, проползает под рукавом толстовки и смыкается на его шее.

 Я помог Рите вылезти из-под стола, и чуть не вскрикнул, когда увидел ее лицо. Сложилось такое впечатление, что ее сначала облили кислотой, потом бензином и подожгли, а в конце облили жидким азотом, чтобы затушить пламя и подождали, когда все растает.

Даже и маска, и то покрылась желтизной, копотью, а в некоторых местах ее просто разъело.

- Что такое? – спросила дьяволица, но, увидев свое отражение в моих очках, поняла все без слов.

- Старость не радость? – ехидно поинтересовался Константин, отхлебывая вина.

- Пасть захлопни! – рявкнула Рита, но тут же в ее лицо прилетел какой-то святящийся шар, который опрокинул девушку на пол.

Я схватился за ножны, но обнаружил их пустыми, стараясь защитить Риту от некого агрессора, но им оказался Константин.

Он стоял у окна, и его левая рука была вытянута, а пальцы дымились, правая была за спиной. Тут между моих ног проскочила Миранда и запрыгнула на окошко, с любопытством смотря на происходящее, при этом чуть не задела бокал вина, стоящий рядом.

- Ты что творишь? – прохрипел от злости я, но демонолог показал на Риту.

Она лежала на полу, и сквозь золотую сферу я увидел, как ее лицо медленно восстанавливалось, включая маску. Но тут свет погас, и дьяволица резко вскочила с пола:

- Я тебя сейчас урою! -  прорычав это, Рита двинулась на Константина, но тот выставил вперед правую руку, в которой держал зеркало, и, увидев свое отражение, дьяволица остановилась.

- Ну, чем я хуже пластических хирургов! – не дожидаясь благодарности, ответил демонолог. – Если даже из старой куриной задницы, которую Рита называет лицо, смог слепить что-то стоящее.

То, что Константин называет Риту Лилит, мне жутко не нравилось, и в этом стоило разобраться, потому что вранье МНЕ я не потерплю, но пока это отходит на второй план, а сейчас:

- Нам нужно поговорить! – серьезно сказал я.

- Ну, давай поговорим! – улыбнулся демонолог, и, взяв в руку бокал с белым вином, которое залпом выпил, закрыв от наслаждения глаза, а когда открыл, на меня уже смотрели темно-зеленые кошачьи очи.

  

Если опустить время дороги и все интимные подробности, то весь мой рассказ от начала предательства Виктора, до его погони за нами занял всего пятнадцать минут, но за это время Константин успел иссушить целую бутылку вина, и достать новую из холодильника, а в данный момент сидел в том же углу у раковины, и отчаянно тер виски, его же очки лежали рядом с микроволновкой.

Миранда сидела на подоконнике и смотрела в окно, показывая всем своим горделивым кошачьим видом, что ей не интересно, правда, постоянно водила ушами, прислушиваясь к разговору.

Рита сидела на месте Виктора, у выхода из кухни, и, признаться честно, вид у нее был как у побитой собаки. Ничего, заслужила. Нечего было врать, а получается, что я о ней вообще ничего не знаю, все это время она мне… врала!

Я ненавижу вранье…

По ее вопросу мы еще разберемся.

- … и вот так, через фонтан мы попали в город, а потом на автобусе доехали до тебя, - продолжал я. – Кстати, я был крайне удивлен, когда увидел последствия того, что ты…

- Толь, - перебил меня Константин, поставив почти пустой бокал на стол. – Не будешь против, если я на пару минут отойду?

 В этот момент на меня посмотрели карие глаза с небольшими серыми точками по краям.

- Конечно, - что еще я мог ответить на просьбу хозяина квартиры, и уже ожидал, что демонолог встанет и выйдет из кухни, но был не прав.

Хамелеоноглазый запрокинул свою голову назад и специально, громко, в голос захрапел.

Миранда и Рита одновременно вспрыснули хихиканьем, причем от кошки это было слышно в виде ехидного шипения, чтобы было в двойне обиднее.

- Знаешь, Толь, - про смеявшись сказала  дьяволица. – Рассказчик из тебя еще хуже, чем гид по городу.

- А тебе вообще не спрашивали! – вновь полоснул я словами, и глянул на Риту холодным взглядом, причем даже храп Константина оборвался.

- Хм, - начал демонолог, строго поглядев на меня серыми глазами. – Я конечно тоже не в восторге от того, что главная давалка Ада сидит со мной за одним столом…

Когда Константин говорил последние слова, Рита еще больше потускнела, что мне ее даже стало жалко, в это время демонолог продолжал:

- Но, судя по твоим словам, она все это время оберегала твою костлявую задницу, отказалась от того немногого, что у нее, было, потакала твоим капризам, и не хотела тебя ничем беспокоить, зная, как тебе тяжело все досталось! И что она получает взамен? Агрессию за то, что она решила поберечь твою психику? По-моему это по-свински…

- А не тебе меня судить! – не выдержал я, и громко хлопнул по столу. – Она мне врала, могла сказать правду кем она является, я бы возможно понял и принял все!

Константин хмыкнул, улыбнувшись.

- Что смешного? – удивился такой реакции я.

- А то, что ты сам ответил на свой вопрос! - сузив серо-оливковые глаза, ответил Константин.

Я глянул на Риту, у которой по правой щеке текла слеза, и у меня было сначала желание утереть ее, погладить по щеке, но горечь того, что меня обманули, мгновенно стерло всякие позывы к этому. Пусть осознает свою ошибку, сейчас мне интересен другой вопрос:

- В каком смысле? Как я мог ответить на вопрос, не называя его?

Константин вновь улыбнулся.

- У меня нет желания играть с тобой в загадки, говори! – вспылил я.

Улыбка исчезла, а глаза демонолога стали сиреневыми.

- Что-то в тебе поменялось, не значительно… пока, но есть! – сквозь закрытые губы прошипел он.

- Во мне все в порядке! – уже конкретно разозлено говорил я. – Я прекрасно себя контролирую, у меня трезвый взгляд и нормальная логика, а вот что с вами, особенно с ней я не понима…

- А вот ты кого полюбил? – вдруг оборвал мой монолог демонолог.

- Не понял? – меня аж удивление накрыло.

- ТЫ тут сидишь, весь такой разгоряченный мачо, у которого по идее должно все быть хорошо, но возмущаешься о несправедливости жизни, и что абсолютно все, ставят тебе палки в колеса, недоговаривают всей правды, - начал спокойным голосом Константин, при этом его глаза стали голубыми. — Весь такой разнесчастный, и тут я тебе задал простой вопрос: кого ты полюбил? Для тупых, то есть для тебя, уточню: Риту или Лилит?

- А какая разница? – уже конкретно растерявшись, спросил я.

- А разница большая! – ответил мне Константин, отхлебывая вино. – Лилит сколько демонов успело тебя поиметь, после того как хозяин Преисподнии исчез?

 Риту словно плетью хлестнули, она мгновенно изменилась в лице, ее перекосила злоба, да признаться честно и я не ожидал такого резкой смены собеседника.

- Что ты вякнул? – чуть не взорвалась дьяволица, вставая с места, при этом даже Миранда оторвалась от созерцания окна, наблюдая за ее действиями. – Да ты хоть знаешь, что мне пережить пришлось… да ты…  тебя сейчас …

- Ты расколола сознание! – прервал ее Константин со своей едкой ухмылкой. – Ведь так?

Поток ругательств Риты, мгновенно иссяк. Она сразу сникла, и даже ее начинавшая изменяться левая рука остановилась в превращении, и вернулась в нормальный вид. Дьяволица села обратно на табурет.

- Значит я прав! – довольный своим умозаключением, улыбнулся Константин. – А теперь ты, Толь!

Я поднял на него голову, посмотрев в серо-оливковые глаза.

- Из моих уст прозвучал простой вопрос: кого ты полюбил? И  как я понимаю, ты ответишь, что Риту. Ведь так?

В ответ демонолог получил мой кивок, но я не мог понять, к чему он клонит.

- А ведь теперь, Лилит и Рита, после раскола стали разными личностями, каждая со своей судьбой, правда, с некоторыми общими воспоминаниями, да и двойную личину просто так не скроешь, она в любом случае проявится в отдельных… так сказать больных моментах! – промочив горло, сказал демонолог, а затем повернулся к девушке. – И дай угадаю, ты это сделала для того, чтобы хоть частично забыть все то, что у тебя было! Все те страдания, лишения… но в месте с этим потеряла большую часть своей силы, ибо и она являлась основной  причиной  горя!  Практически у всех, сила и сознание – это единое целое, и если что-то одно из них меняется, это неуклонно ведет к изменению и второго…  ты полностью отделилась от той… прошлой жизни и начала новую, сформировав остаток себя в виде Риты, но тени прошлого, редко отпускают, особенно бывших людей…

Рита молчала, понурив голову, похоже, эту правду она слушала с большим трудом, ее кулаки постоянно сжимались и разжимались.

- Прекрати… - прошептала она.

Константин стал наливать из бутылки в бокал вино, с интересом наблюдая за ее душевными муками своими жестокими желтыми глазами, но тут, они резко поменялись на светло-голубые и уставились на меня:

- Но вернемся к нашим баранам!

Его улыбка полоснула мое сознание, которое в панике заголосило у меня в голове, что сейчас что-то произойдет.

- Так я продолжу! – явно не вопрос, прозвучал из горла демонолога.

- Стой! – перебил его я, при этом глаза демонолога мгновенно стали темно-оранжевыми с черными и белыми вкраплениями по краям радужки.

-  Чего? – Константин был уже сам не слабо ошарашен.

Я положил локти на стол, помял пальцы, подышал в сложенные ладони.

- Я хочу знать правду! – наконец, прозвучал мой голос.

- Какую еще правду? – демонолог поставил бокал вина на стол, с интересом наблюдая за мной.

- О Лилит… о Рите, о них обеих! – выдохнул я. – Я обязан знать правду! Всю! Я устал от недомолвок и лжи, особенной от той, которой больше всего доверял, любил, и которая уже раз предала…

Слова давались довольно тяжело. Сухой ком встал в горле, и его сухие отростки проросли сквозь гортань, не давая возможности нормально произнести слова, но мое желание поставить все точки над «И».

- Толь… - одними губами прошептала Рита, ее лицо было бледное, а из правого глаза выступила слеза.

Константин отхлебнул из бокала, и поставил его обратно на стол, при этом его глаза стали сиреневыми, причем зрачок приобрел крестообразный вид бирюзового цвета.

- Ты действительно этого хочешь? – спросил он.

- Да! – твердо ответил я. – Я устал от лжи…

- Даже если то, что я скажу, причинит ей боль? – вновь перебил Константин, что-то он довольно часто стал это делать, порядком раздражает.

Я вновь посмотрел на Риту, ее взгляд стал полностью отрешенным, просто уставилась в одну точку, расположенная где-то на столе и так замерла, держась правой рукой за лоб.

- Она уже дважды мне так ранила душу своим обманом, - просипел я, и, взяв бокал Константина, залпом его опорожнил, оросив  легким обжигающим алкоголем нутро. – Пусть ощутит, как это действительно больно! А правду Я знать обязан!

Константин, сложив руки на столе, слушал молча, причем с каждым моим словом, его глаза становились все темнее, а крестовидный зрачок принял свой нормальный вид, только стал серым.

- Вот как! – сказал, наконец, демонолог.

Он вновь глянул на Риту, и вот только сейчас я заметил, что, несмотря на все его колкости и едкости, которые он говорил по отношению нее, взгляд у него был совершенно иным. Он, словно, смотрел на нее как на старую знакомую, которую очень давно знал… и возможно и не только… черт, видать вино по мозгам ударило.

- Что ж, коль ты так действительно этого хочешь, раз готов пойти на все… я расскажу! – сказал Константин , и достал из кармана своих штанов черную трубку с изогнутым мундштуком, а так  же кисет, полный табака. Закладка курительной смеси, заняла буквально секунды.

В это время Миранда спрыгнула с подоконника и запрыгнула на стол с музыкальным центром, внимательно на нас глядя.

Уголек соскочил с ногтя Константина, и табак задымился.

Демонолог глубоко затянулся, и выпустил дым из ноздрей, глаза его были закрыты, когда он их открыл, то я увидел, что они стали светло-изумрудными. Клуб белого дыма на несколько мгновений застыл на одном месте в воздухе, а как только послышался голос хамелионоглазого, он резко развеялся.

- Ибо до Евы была Лилит, - прозвучал довольно-таки громогласный голос демонолог. – Первая жена, которая была создана так же, как и Адам, из одного материала,  что подразумевало под собой равенство между двумя этими созданиями… но как часто это бывает, причем не только у людей, потому не буду уточнять по чьему, вы, образу и подобию созданы, хотелось как лучше, а получилось как всегда… произошел конфликт, который длиться и посей день… Адам считал себя главнее, выше Лилит, а она в свою очередь оказалась своенравной барышней, чей  строптивый характер проявлялся во всем: начиная от разговоров, кончая ложем, но, как не странно в ее груди пылала любовь, к этому перворожденному, как и она сама.

С последними словами Константин выпустил дым из ноздрей, причем обе струи поднимаясь вверх, сплелись вместе, приняв образ мужчины и женщины в момент экстаза, причем последняя внешне мне напомнила Риту, а затем растаяли в воздухе

- Лилит никогда не признавала главенствования над собой Адама, и я думаю, это отражается даже  в современном характере Риты, пусть и намного ослабленным расколом, - продолжил Константин, одновременно наливая в бокал вино. – Но как бы там не было, они все равно породили довольно много созданий, но из-за очевидной разности сознаний и душ перворожденных, эти твари получились… так сказать… не совсем то… что ожидалось. Часть из них осталось в Эдеме, получив в последующем общее имя как «тварей ползучих», а остальных, мягко говоря, депортировали за пределы райского сада, оставленные тем самым на произвол судьбы… и этот факт, так сказать, заставил миросозидателей задуматься… а дальше, покумекав пару дней, решили «списать» Лилит как брак, и создать пару из чистой линии, а именно из ребра Адама, из одной плоти так сказать, а нашу с тобой знакомую обратили во внешность в одного из ее чад. Обратить то обратили, но разум остался, а он, мягко говоря, остался недовольным данной метаморфозой, и чтобы не особо «пакостничала» заставили охранять Древо познание, наивные…

 

цена души 2 — 7 глава (1 часть)


7 глава.

Радушный прием.

 

Вокруг было куча скамеек заполненных представителями людского рода разного возраста: от младенцев до ветеранов – и все, «почему-то», уставились на нас, интересно, что такого мы сделали?

Прохладный ветерок стал нагло обдувать мое мокрое тело, все же, не смотря на теплую погоду, был не май месяц, да и надо как-то просушиться, а то в автобус не пустят, а надо как-то добираться до конкретного места назначения.

В это время Рита «выжимала» свои волосы, перегнувшись через край фонтана. Все же ее, теперь уже мокрое, черное платье безумно ей шло, подчеркивая спортивные формы.

Правда, зевак становилось все больше, некоторые даже на телефон стали нас снимать, надо было где-то по быстрому обсохнуть, чтобы не привлекать лишнего внимание, это еще хорошо, если окружающие подумали, что мы просто немного перебрали и решили искупаться в фонтане, но тогда еще в ментовку загреметь можно легко.

Я, встав на край фонтана, чтобы легче было осмотреться вокруг, заметил позади зевак, метрах в пятидесяти от фонтана большой зеленый «павильон» с двумя белыми дверьми, и окошком между ними. И к гадалке не ходи, ясно, что это было.

Схватив Риту за руку, я повел ее к месту, зацепившее мое внимание, и, прорвавшись через толпу людей, уже бегом устремились к нему.

«Павильоном» оказался комфортабельный, удобный, городской туалет, и что самое странное, даже не смотря на присутствие «бабульки» за стеклом окошка, куда по идее должны совать «денежку», он оказался бесплатным.

Я дернул ручку  левой двери на себя, но она оказалась заперта, и потому, не долго думая, устремился к правой. Та, легко поддалась и распахнулась. Рита без лишних разговоров вскочила внутрь, а затем я последовал за ней, поймав при этом на себе недовольный и удивленный одновременно взгляд старушки.

Признаться честно, я ожидал, что, попав внутрь помещения, меня будет ждать неприятный сюрприз в стиле, отвратительного запаха, загаженного пола и прочей мерзости в этом стиле, но…

Вся кабина длиной два с половиной и шириной почти два метра была обита блестящими металлическими панелями, вполне приличные унитаз, зеркало, раковина и даже столик, на случай, если уборной решит воспользоваться дама, а главное никакого отвратительного запаха.

Рита, не говоря не слова, сняла через голову свое платье и положила на столик, немного развернув, оставшись при этом только в бюстгальтере, трусиках-танго, сетчатых колготках и сапожках, и если учесть, что в кабинке была некая полутьма, то это казалось безумно красивым даже тут. В голову вновь полезли нехорошие мыслишки, но тут в дверь раздались громкие стуки, а затем послышался и голос старушки:

- Молодые люди, чем вы там занимаетесь?

Хотелось ответить: « Мать, не поверишь, одежду сушим!» - но кто бы мне поверил.

- Толь, снимай одежду! – вдруг, неожиданно громко, во всяком случае, мне так показалось, сказала Рита, причем очень вовремя.

От сказанного дьяволицей, тарабаранье в дверь только участились.

Я стянул с себя водолазку, а потом снял и брюки, при этом заметил, что Рита, чуть изменив свою левую руку, водила ей над платьем, при этом от последнего поднимался пар  испаряемой воды.

Покончив со своей верхней одеждой, Рита провела ту же самую процедуру и со своим нижним бельем, довольно быстро высушив его, а потом и сапоги.

- Трусы тоже сними! – сказала она, опять нарочно гроко.

- МОЛОДЫЕ ЛЮДИ! – уже чуть ли не на визг перешла старушка, чую, она сегодня сделает кассу ближайшему к ее дому аптечному пункту по поводу «корволола».

Немного поежившись, скорее от криков снаружи, чем от холода, я спросил:

- А разве прям на мне высушить не сможешь? Как ты себе сделала?

- Что вы там ДЕЛАЕТЕ? – вновь раздалось душераздирающий вопрос бабульки.

- В принципе, можно! – ответила мне Рита, надевая вновь на себя платье. – Только тогда твоя миленькая попка покроется румяной корочкой, потому что сомневаюсь, что ты можешь выдерживать высокие температуры!

Крыть мне было нечем, и потому боксеры, а затем и кроссовки с носками отошли под опеку дьяволицы, а потому я остался стоять совершенно голый, приняв при этом позу «футболиста в стенке». Ну не могу я спокойно стоять нагишом, особенно в общественных местах.

- Стеснительный! – как и в первый день нашего знакомства улыбнулась Рита, начав высушивать мои трусы.

- МОЛОДЫЕ ЛЮДИ! Я сейчас милицию позову! – все не унималась бабулька.

Покончив с боксерами, дьяволица швырнула их мне и принялась за брюки.

- МОЛОДЫЕ ЛЮ…

Договорить вредная старушка не успела, ее перебила Рита:

- ДА сейчас, я уже скоро КОНЧУ, и МЫ ВЫЙДЕМ! НЕ ОРИ!

Вот понимай, как знаешь эти слова, но бабулька, как не странно, утихомирилась.

Я надел свое  нижнее белье, при этом мне в глаза бросилась одна деталь: мои руки, чуть ли не до плеча были покрыты мелкой темной сеткой, как следы от … ткани толстовки, словно, часть ниток отпечаталось на моем теле.

А н-н-н… нет.

Рядом с моим левым запястьем торчал кусок нитки, идущей прямо из моего тела. Даже в тусклом свете туалетной кабины можно было увидеть ее след под кожей. Взявшись за конец нитки, я потянул ее на себя, и она легко пошла, при этом по коже пошли мурашки, от некой щекотки, которую вызывало данное действие.

Тут мне в лицо ударился комок ткани, которая в расправленном виде называется толстовка, а в живот аналогичная «субстанция», но только джинсы.

Пока я одевался,  заметил, что Рита смотрелась в зеркало, и, похоже, заметив еще одно изменение с кожей, положила левую ладонь на конец маски, блеснул огонек, и рука чуть опустилась вниз. Фарфор вновь чуть удлинился, забрав в очередной раз часть лица. Плохо, если так дела пойдут и дальше, то это может закончиться плачевно.

   В начале я натянул носки и джинсы, потом немного сыроватые кроссовки, а вот когда натянул на себя толстовку, то заметил довольно большую дырку на правом плече, правда рана уже затянулась.

- Дорогая, - немного возмутился я. – А что с этим делать? Не красиво! Что это, одно плечо нормально, а другое сделать не могла?

Рита, ни минуты не колеблясь, подошла ко мне и, схватив за основание рукавов с обеих сторон, дернула их вниз, оторвав полностью, сделав из  толстовки безрукавку.

- Готово! – торжественно взмахнула она моими рукавами. – Еще что нужно пока я в ударе?

И к гадалке не ходи, дьяволица психанула. Проанализировав, что я сказал до этого, понял, что капельку перегнул. Ну, нечего, переживет, правда, в ее взгляде читалась такая нотка, что она с удовольствием оторвала бы какие-либо еще мешающие детали. У, садюга… скорее не, стерва, но именно такой она мне и нравится.

- Нет! – покачал я головой. – Поехали?

Рита кивнула головой, и мы, наконец, открыли дверь, чуть не сбив с ног старушку, которая все это время «держала свечку», правда, к сожалению, так и не понадобившеюся.

 Солнце чуть не ослепило, когда глаза еще не совсем успели адаптироваться после довольно долгого пребывания в сумрачной кабинке. Рита выскочила за мной следом, при этом уже при ярком солнечном свете я заметил на ее черном платье пятна, похоже, от крови Виктора.

До остановки мы дошли молча, и только тут меня осенило: «Я же не знаю, куда ехать?»

«Поймав» первого попавшегося прохожего, им оказался парнишка с внешностью типичного  ботаника университета.

- Слышь, парень, - схватил я его за предплечье. – Можешь помочь?

Тот полез за своим мобильным телефоном, при этом его глаза выражали такую тоску, ясно говорящую о том, что эту манипуляцию он выполняет  не в первой.

- Да, не! – замахал я руками. – Ты город хорошо знаешь?

- Н-нормально! – немного успокоившись, ответил он.

- Отлично! Можешь подсказать, как доехать до такой огромной остановки, где дофигище разных автобусов останавливается… и это, там еще дом одиноко стоит многоэтажный вместе с магазином…

 Я и дальше по памяти пытался воспроизвести географические элементы района, в который нам надо было попасть, но, похоже, парнишка  правда не втыкал, меня это злило, может надо было телефон взять?

-А, - вспомнил я. – Там еще через дорогу есть железнодорожные рельсы, а за ними еще и гаражи.

Отдельный отголосок мысли скользнул за очками парня:

- А, ты, то есть ВЫ, про «Авторынок» говорите? Тогда вам отсюда надо на девяностый садиться и ехать прямо до конечной.

- Спасиб!

Я хлопнул его по спине, а сам повернулся к Рите.

- Я, конечно, никого судить не хочу, - сказала она мне, скрестив руки на груди. – Но либо парень действительно плохо город знал, либо ты так красочно все описывал, что мне сначала представилась поверхность Марса, а только потом Земная остановка!

Хмыкнув носом, я повернулся к дороге, ожидая нужный маршрут, который довольно скоро подъехал в виде большого автобуса Мерседес сиреневого цвета. Запрыгнув в него, мы с Ритой сели в самый конец, как раз под открытый люк, чтобы обдувал приятный ветерок. Двери закрылись, и мы двинулись в путь.

ЗА окошком мелькали скучные постройки, которые с излишком во всех городах, пока не прозвучала « Детский мир», потому что за стеклом появился огромный многоэтажный офис из синего стекла и желтых прорезиненных панелей. Действительно заслуживало внимания. Потом перекресток и вновь скучные постройки, которые в очередной раз сменились офисным зданием, за которым уже тянулся небольшой мост, через железную дорогу  и опять чертова обыденность. Даже магазины, которые, словно, соты были понатыканы на первых этажах домов, не могли уже раскрасить это все.

Вскоре дорога пошла под уклон, и я заметил знакомые очертания Автовокзала, с которым у меня было связано пара воспоминаний, причем  по середине дороги шел забор, который не давал пешеходам топтать асфальт, а уже использовать пешеходный мост, специально построенный для безопасности. А затем  бросилось два подряд стоящих высотных банка, причем второй из них, меня очень сильно заинтересовал.

Белое здание «Внешторгбанка» было покрыто глубокими трещинами, которые в данный момент замазывались высотниками-строителями, которые на подвесной люльке, находились примерно на уровне четвертого этажа, а дальше граница банка заканчивалась огромным бетонным забором, за котором… ничего не было.

Я повернул голову в противоположную сторону, и там вскоре появился такой же забор, только здания теперь были видно, но выглядели так, словно их проектировал пьяный архитектор, в прошлом художник сюрреализма: окон нет, стенки зданий обгорелые на вид, в некоторых местах даже выгнуты, а то и вогнуты, а после и вовсе казались такими, словно это были восковые свечи.

И к гадалке не ходи, я знал, куда мы ехали, причем, чем ближе приближались к эпицентру, тем все более «оплывшими» становились дома. Деревья, которые до этого  радовали взгляд своей разноцветной осенней листвой – мгновенно исчезли, кое-где просматривались скорее не обгоревшие, а кристаллизовавшиеся от высокого жара пни.

Я взглянул на дорогу, по которой мы ехали, и был не мало удивлен тому, что она совершенно новая, гладкая как зеркало, и вообще без разметки, при этом бетонный забор по ее бокам даже не думал заканчиваться. Кое-где мелькали только недавно поставленные светофоры, причем машин и транспорта было не так много, все же люди пока работают, всего-то четыре часа дня.

И тут впереди я увидел то место, где раньше стояла пирамида, а ныне велась стройка, по ее восстановлению, а рядом стояли машины ремонтных дорожных служб, клавших новый асфальт. Между ними и забором был небольшой «зазор», в который по одному и протискивались автомобили, ехавшие нам на встречу. Пирамида или, я вспомнил как ее называют воронежцы, «Стэлла» была восстановлена на половину, причем мини кран стоял рядом, поднимая очередной металлический каркас.

Здания за заборами здесь уже выглядели по истине фантастически: мало того, что они были оплавлены, так еще, возможно сила удара взрывной волны закрутила их в спирали, словно, сверлящие небо, причем уже велись их разборки монтажниками, для того чтобы на их месте уже возвести новые стройки.

Автобус даже не стал объезжать новую пирамиду, и ехать по той дороге, по которой меня привез на кладбище демонолог, а поехали дальше по прямой, до телецентра, находившегося почти в пятистах метров от окружной, где и был сосредоточен основной поток автомобилей, где мы, наконец, и свернули.

- А что тут произошло? – спросила Рита удивленно. – Кто это сделал? Словно ядерную  боеголовку взорвали.

С левой стороны здания были в крайне плачевном состоянии, а по их края  уже разбирались строителями, когда  же проезжали мимо рынка, то поворот налево был также закрыт бетонным забором… интересно, а куда правительство пересилило жителей пострадавших домов?

- Да, вы как раз скоро познакомитесь! – попытался не вдаваться в подробности, ответил я. – Надеюсь, он нас более радушно примет, чем в прошлый раз.

- Теперь понятно, почему связь с Банши так резко оборвалась! – мысли в слух дьяволицы.

Вскоре за окном мелькнул Институт Искусств, чья статуя над входом мне тогда понравилась, даже можно сказать вдохновила отчасти. В голове вертелась только одна мысль: « Скоро будем на месте!»

 

Одиноко стоящая девятиэтажка, с правой стороны, которой был «присобачен» магазин, встретила нас довольно приветливо, на фоне голубого… хотя нет, уже начинающего самую малость розоветь, неба.

Держась за руки, я и Рита, направились по асфальтовой дорожке к центральному подъезду дома, железная дверь которого была все так же открыта на распашку. Слева все тот же небольшой сад из осин, только теперь голая земля была усыпана опадающей листвой, а справа — все тот же одинокий турник и с погнутыми краями песочница.

- Странное место! – сказала Рита. – Я ничего такого особенного не чувствую.

- Кто знает! –  констатировал я. – Ничего не могу тебе сказать! От этого субъекта можно ожидать все, что угодно!

На улице стояло всего четыре машины: бордовая «пятерка», старый «УАЗик», а так же две легковые иномарки – мазда и тойота.

Я стал подниматься  по разбитым ступенькам, все так же держа руку своей милой. Войдя в подъезд, я увидел железную грязно-зеленого цвета дверь, на которой все так же было написано « С добрым утром любимая» и нарисовано кривое сердце.

- Как мило! – улыбнулась Рита.

Я только хмыкнул в ответ, типа: «Да уж!»

Раздался звук приближающейся откуда-то сверху кабинки лифта, прибыл, раскрылись створки.

Нажав на кнопку рядом с цифрой три, мы с Ритой «полетели» вверх.

Двери лифты раскрылись, и глубоко вздохнув, чтобы убрать непонятно откуда нахлынувший на меня мандраж, я шагнул вперед, позади послышались шаги дьяволицы.

Белая деревянная дверь стояла на все том же месте.

А куда ей еще деваться?

Вот только теперь не было копоти на стенах и потолке. Ремонт подъезда сделал что ли?

- Толь! – послышался голос Риты. —  А ты часом адресом не ошибся?

 Я злобно на нее обернулся.

- Не, я просто в том смысле, что ничего особенного не чувствую, - помахала руками она. – Виктор все же тебя ударил не слабо!

Вновь мой колючий взгляд.

- Не, ну коль ты так уверен в себе, так пусть будет по-твоему!- пожала плечами дьяволица.

Я открыл дверь, войдя в тамбур, отделанный золотистой плиткой, а на полу валялся золотистый коврик.

- А вот теперь чувствую!- шепотом сказала Рита.

- В смысле? – не понял я

- Там! - Рита показала пальцем на массивную железную дверь. – Оттуда идет мощная энергетика, хоть она  и скрыта какими-то неизвестными мне заклятиями.

- Ладно, - прошептал я. – Не убьет же он нас, конце-то  концов?

С этими словами я нажал на золотистую ручку двери.

  

Щелкнул замочек, и дверь легко поддалась, поэтому я стал ее открывать. В помещение тамбура ударил легкий дневной свет, шедший с боку, из кухни. Глаза тут же зацепились за знакомый орнамент стен из природного камня и бамбуковых палок, а так же дорожек на полу.

Дверь отошла еще дальше, увеличивая круг обзора, наконец, показалась стенка с левой стороны, но тут же ощутил на себе сверлящий взгляд. Взглд рефлекторно опустились вниз, и я нарвался на желтые глаза черно-белой кошки, сидящей, в полутора метрах от входа, и демонстративно показывающая, кто здесь хозяйка.

- Привет, Миранда! – улыбнулся я.

В ответ на мое приветствие уголки кошачьего рта, чуть приподнялись, и я получил, как результат, легкую, даже капельку кокетную кошачью улыбку.

- Это ты с кем так любезничаешь? – послышался вопрос Риты за моей спины, и она выглянула из-за моего правого плеча. – Ой, киска!

Почему-то у меня скользнуло ощущение дежа вю, потому что, когда я это сказал в последний раз, у меня случилась маленькая проблема.

Миранда, увидев лицо Риты, мгновенно ощерилась, ее кончики ушей задымились, глаза блеснули яростью, хвост удлинился и сегментировался, а сама она увеличилась в размерах.

- Миранда, это — свои! – сказал я, надеясь на то, что сработает, но как оказалось… зря.

Маленький монстрик бросился на нас, при этом, сделав всего один шаг вперед, она трансформировалась в девушку в длинном до пят черно-белом платье. Миранда схватила своими длинными пальцами меня за голову, и резко швырнула за свою спину, при этом, получив не дюжий «импульс», я полетел по полу, собирая своим носом дорожку, пока не встретился со стенкой

На секунду меня словно оглушило, естественно, встретиться макушкой с природным камнем дорогого стоит, но вскоре очухался. Как оказалось, я пролетел не весь длинный коридор, меня затормозил небольшой выступ стены, формирующий арку, и, потерев ушибленное место, с удивлением уставился на грохот, который творился в тамбуре.

Миранда, откинув меня в «безопасную», как я понял, зону, теперь принялась за «нарушителя». Она схватила Риту за голову и с размаху ударила о правую стену, разбив лицом моей любимой золотистую плитку. Дьяволица не сколь не растерялась, ее левая рука гипертрофировалась, и она схватила «женщину-кошку» за шею, а затем со всего размаха ударила агрессора об потолок, выдавив из защитника квартиры легкое кряхтение.

И тут из-за моей спины послышался недовольный выкрик хозяина квартиры, который определенно занимался каким-то медицинским проектом, а шум его грубо отвлек:

- Твою ж мать, МИРАНДА, я же говорил, не трогай почтальона!

В это же самое время девушки отнюдь не стояли смиренно, ожидая своей участи, а продолжали немыслимый мордобой, по сравнению с которым все чемпионаты мира по борьбе борцов в супер тяжелом весе казались бы не страшнее, чем драка в песочнице за куличик.

Рита, оторвав от металлической коробки массивную дверь, разорвав петли, с размаху ударила ею Миранду, а затем ею же вдавила кошку в стену, пытаясь раздавить ее, но последняя не растерялась, из-под черно-белой юбки вылетел сегментированный хвост, с шипом на конце, который прошел в миллиметре от носа дьяволицы, она еле успела отпрянуть, а затем он же разрубил дверь.

Освободившись, защитница квартиры, проскользнула между ног Риты, и резко выпрямившись, заломила гипертрофированную левую руку дьяволицы, от чего последняя вскрикнула и наклонилась вперед, но, как оказалось, это было только начало: Миранда, резко оттолкнувшись ногами от стены, швырнув Риту, иначе это не назовешь, вперед, на то место, где раньше была дверь и тут все вокруг озарила сначала вспышка, а потом оглушил душераздирающий крик.

Лицо Риты ударилось в появившуюся стену из полупрозрачных глиф, которые оказывается все это время, защищали косяк двери, при этом маска из фарфора начала  плавиться, а с прекрасного лица… слезать кожа.

- ДА КАК ВЫ МЕНЯ ДОСТАЛИ! – раздался недовольный выкрик, и тут из-за угла вышел Константин.

Мелькнули сначала черные спортивные штаны с белыми вставками, затем черная с темно-оранжевым орнаментом толстовка, которая немного провисала в области груди, и, наконец, блеснули в дневном свете очки, сквозь которые можно было увидеть сиреневые от злости глаза.

- Я сейчас тебе по жо… - и тут он споткнулся об мою руку, и глаза выразили небольшое удивление. — … пе надаю… Толя? Ты что ли?

Но тут демонолог поднял голову, чтобы посмотреть на причину грохота и крика в тамбуре, и его глаза на мгновение не то что округлились, а вылезли из орбит, но через секунду вспыхнули пламенем.

- ЛИЛИТ! – словно гром раздался его голос, опрокинув меня с моего места и оглушив.

Константин выставил руку вперед, как раз нацелившись ладонью на разлагающееся лицо Риты, а из пальцев стали вырываться золотые молнии, формируя глиф:

- Румена-НАнатос!

- НЕТ! -  заорал я, и резко вскочил с места, ударив руку хамелионоглазого своей головой, отклонив ее на пару сантиметров, правда, внутри черепной коробки загудело так, будто меня долбанули битой.

Глиф сформировался и мощный луч вырвался из ладони, но из-за того, что за мгновение до этого,  я успел помешать, он не попал в цель, а ушел в бок, испарив зеркало, перемолов шкаф-купе коридора в щепу и горящие угли, и разнеся стену в бетонное крошево, и как мне показалось, даже вырвался на улицу.

 Нормальный глаз Риты, увидев за секунду до «выстрела», что делает демонолог, сузился от злости, ее гипертрофированная рука неестественно изогнулась, видать в ней суставов на много больше, чем в обычной человеческой, и схватила Миранду за голову. Затем дьяволица  резко отпрянула  от дверного барьера и с развороту ударила кошку ногой, но та даже не растерялась, а схватила  «нарушительницу» и вместе с ней в полете проломила сначала правую стену, ведущую в кладовку, при этом помимо грохота крошащейся кладки послышались звуки разбивающегося  стекла, а потом вновь грохот бетона и звук треска разлетающейся в щепки кухонной мебели.

Все слилось в общий гомон, который заложил уши, а бетонная крошка, дым и отвратительный запах горящего лака обжигал ноздри и легкие, глаза слезились, казалось, что в них прыснул кислотой.

Я ничего не видел вокруг, но тут весь «строительный занавес» резко развеялся, и левая рука Константина схватила меня за голову, сжала в кулак волосы вместе с кожей, натянув весь мой скальп до жгучей боли, и рывком оторвала от земли. Очутившись на уровне головы демонолога, мои глаза нарвались на его ужасающий черный как безлунная ночь взгляд.

Черные глазные яблоки хамелионоглазого дрогнули, и в центре них закрутилась огненная спираль, которая стала выворачивать мою душу на изнанку, образуя где-то внутри сознания ужасающую пустоту, но тут… огненный вихорь резко остановился.

- Ты не одержим! – злобным шепотом сказал Константин, и его левая рука отпустила кожу и волосы моей головы, но я даже на землю не успел опуститься, как его правая мгновенно схватила меня за шею и вмяла в стену, не давая возможности нормально дышать. – Так какого хрена ты мне помешал убить Лилит?

« Так все же я правду тогда от вампира услышал…» - но додумать я не успел, ибо пальцы сдавили мое горло еще сильнее, что даже шейные позвонки захрустели.

 

цена души 2 — 6 глава (2 часть)


Сказав это, цыган занес правую руку для удара.

Цыганка резко выбросила руки вперед, при этом в каждой ее руке было ровно по половине колоды. Карты, словно стая бабочек, выпорхнули из ее пальцев и, окружив Виктора, резко метнулись вниз, пробивая гранитные плиты своими гранями, вошли на половину в пол, напротив каждого из людей, стоявших в круге.

Старуха, совершив все эти манипуляции, сама резко схватила за руки стоявших рядом с ней парней-цыган.

- Что ты задумала? – крайне удивившись данной манипуляции, спросил Виктор, опустив руку вниз.

Вместо ответа  он получил странный утробный звук, который сначала шел из закрытого рта старухи, но, подхватывая ее «пример», через секунду, его стали издавать все.

Карты, воткнувшиеся в пол, сначала робко заискрились, а потом резко вспыхнули. От каждой из них стала распространяться некая стенка, которая, сливаясь со своей соседкой, увеличивалась и разрасталась, пока над головой Виктора не сомкнулся купол.

Вампир уже с неким любопытством рассматривал то, что образовалось вокруг него, даже позабыв на секунду о своей мести.

Стенки купола стали менять свой цвет, словно это был некий огромный, «мыльный пузырь». Вначале эти цвета были блеклыми, незаметными, но с каждым мгновением они становились все ярче интенсивнее, пока не заполнили собой все, что окружало вампира. Краски стали переливаться сливаться друг с другом, словно Виктор сейчас находился внутри калейдоскопа, и тут… резкая вспышка белого света, которая на секунду его ослепила, и он зажмурил глаза.

Когда же вампир открыл веки, то увидел, что краски исчезли, купол стал практически прозрачным, он видел за ним людей, стоящих все еще кругом и издающих этот утробный звук, но не ровным, он «морщинился», словно поверхность реки, и вокруг мелькали бело-голубые всполохи, но  когда Виктор посмотрел в сторону старой цыганки, не выдержал… его ноги подкосились, он упал на колени, из глаз хлынули слезы…

Со стороны старухи, прямо в стенке купола,  не касаясь земли, парила его жена…

   

Черные как смоль волосы, красивая смуглая кожа, чуть вздернутый носик, пухлые губы, таившие в себе сладость и яд для сердца одновременно, вкусив который раз не сможешь позабыть вовек. Красное, как лесной пожар платье, юбка которого спускалась до пят, обволакивала отнюдь не хрупкое тело: сильные руки, которые могли наравне с мужчинами работать на полях, большая грудь, широкие бедра, прямо говорящие о том, что эта женщина была предназначена только для того, чтобы населять этот мир детьми, радующие своим радостным смехом их отца, окружающих…

Она парила в стенке сферы, правда, это скорее выглядело так, что она лежит на поверхности кристаллически-чистого озера, и даже этот утробный гомон, который шел от людей, держащий круг, не отвлекал Виктора. Он смотрел на нее, на ту, кого он давно потерял, на ту, кто ушла, забрав его сердце в страну вечных грез, на ту, кто могла рассмотреть добро в любом…

Из бордовых глаз вампира текли слезы, и в первые жизни он услышал, как бьется его собственно сердце, которое он уже не слышал несколько веков.

Цыганка, парящая в стенке купола, раскрыла глаза, обратив свой взор на Виктора. Ее голубые глаза, словно говорили о том, что и ее грызет тоска разлуки.

- Не уже ли это правда… ТЫ! – еле подавляя нахлынувшие эмоции, спросил цыган, при этом его цепи убрались обратно в спину.

Красавица цыганской крови  в красном кивнула головой, при этом ее правая рука, чуть извернулась тыльной ладонью вперед так, что стал заметен перстень на ее безымянном пальце, сделанным из золота, с черным камнем-ониксом и маленьким брильянтом.

- Я …я…я…люблю тебя! – только и смог промямлить тот, кто веками носил звание короля вампиров, кошмара даже для тварей ночи. – Я… скучал!

И вновь кивок в ответ, и только.

Виктор встал с колен, от переизбытка чувств, его шатало, слезы застилали глаза, но он шел, к ней, к той кому он поклялся, когда-то в вечной верности, и эту клятву пронесший через века.

Цыган протянул руку вперед, к ее лицу, чтобы вновь почувствовать тепло ее кожи, вновь ощутить эту любовь, вновь… стать человеком…

Глаза вампира вновь стали нормальными, зелеными, в которые она так любила смотреть вечерами, когда лежала на его груди, в поле, после тяжелой работы, когда они были только одни.

Пальцы коснулись щеки цыганки… и прошли сквозь нее… сквозь сферу, ощутив прохладный ветер подземки…

Сердце Виктора перестало биться. Он повел рукой в левую сторону, при этом ладонь прошла сквозь лицо цыганки, оставив разводы на этом месте, как на поверхности воды.

- ТЫ всего лишь мираж, - одними губами  вампир. Смотря на частички, которые испарялись с его ладони, устремляясь к куполу. – Иллюзия, миф…

Виктор закрыл лицо руками, и глубоко выдохнул, при этом вместе с воздухом, из его тела мгновенно ушла вся та радость, которую он ощутил за эти мгновения, и которая, покидая его, еще больше изъязвила сердце, оставив больше боли, страданий, обиды… и еще больше разожгла в душе жажду… МЕСТИ!

Яростный крик, больше похожий на рев вырвался из горла Виктора, при этом поверхность сферы заколыхалась больше. Глаза кровососа мгновенно стали бордовыми.

Цыган метнул из правого рукава цепь,  крюк на конце которой, пройдя сквозь сферу, пробил горло одной из женщин, стоящей в круге, а затем резко дернул на себя, возвращая металл к себе, вместе с жертвой.

 Цыганка средних лет, оказалась в руках вампира, при этом, не смотря на почти разорванное горло, из которого хлестала кровь, еще дышала.

Виктор резко вздернул левую руку вверх, при этом кровавый поток вырвался из раны женщины, забирая с собой жизнь, иссушая тело. Бордовый сгусток сконцентрировался в виде сферы, над головой цыгана, а потом резко распался на множество потоков, которые устремились к Таро, воткнутых в гранит.

Как только кровь коснулась карт, они вспыхнули черным пламенем. Скоро загорелась и сфера, мираж пропал, а затем купол взорвался черным огнем, импульс которого расшвырял держащих круг, всех, кроме старой цыганки.

Лапочки во многих люстрах лопнули. Оставив только искрящиеся  цоколи, другие — не переставая, мигали, и  среди этого всего горели красным светом глаза вампира, а тени цепей хищно извивались за его спиной.

Старая магия цыган, проиграла еще более древней магии крови, забрав как плату за попытку несколько жизней тех, кто пытался ее укротить.

Виктор схватил старую цыганку за горло, и поднес к своему лицу. Он смотрел на нее, смотрел в ее душу, чтобы понять, как она могла бросить ему вызов, даже зная, что проиграет. И вампир увидел эту отвагу, увидел эту борьбу и храбрость, которые многие бы назвали глупостью, и это все… было ему знакомо, именно из-за таких, как она он тогда поднял восстание против тирана, чтобы этот народ мог жить…

 Сверкнула лампочка над головой Виктора, которая на секунду озарила лицо цыганки, которые он и так видел в темноте, но придавшая ей на секунду другой вид, более молодой, буквально на секунду, но туман ярости затмил глаза вампира, и потому он не успел их рассмотреть.

Он сражался за то, чтобы они жили… так пусть живут.

Виктор отпустил старуху, и она упала на пол, держась за горло, зайдясь в утробном кашле.

Цепи метнулись вверх, раздробив бетонные перекрытия потолка, и пошли дальше, продираться через слои стройматериала и почвы. Виктор совершил прыжок в образовавшуюся «нору», принявшись затем удлинять ее дальше, к поверхности, пока  металл его тела, наконец, не вскрывали асфальт, при этом перевернув такси-Рено.

Вампир вырвался из-под земли на улицу, огласив округу ревом, заставив даже самых отважных людей присесть на землю. Он видел след крови, шедший под землей. Но на поверхности нагнать его получиться быстрее.

Цепи стали оплетать Виктора, образуя что-то непонятное.

Это что-то бросилось вперед по дороге, кроша все то, что стояло у нее на пути, оставляя глубокие рытвины на дороге, постепенно набирая скорость.

 

Молодой парень-цыган помог подняться старухе с бельмом на глазу.

- Вы, в порядке? – спросил он ее на цыганском языке.

- Да, дите, все хорошо, - ответила он ему. – Иди, помоги остальным.

Парень послушно удалился, а старая цыганка посмотрела на дыру в потолке станции метро.

Она видела взгляд вампира, ощутила всю боль, в его душе, всю ту безнадегу, в которую он себя загнал за эти бесконечные годы. Из ее глаз потекли слезы, ибо эта боль была ей близка, она искренни, помолилась, чтобы он смог, в кой-то веке, открыть, снять темноту со своих очей, и увидеть всю правду.

 

- Я, похоже, поняла, как нам может помочь энергетика ВДНХ, - вдруг сказала Рита, решив все же первой разорвать гнетущую тишину.

До нужной нам станции оставалось еще две остановки, я это понял, глянув на светящееся табло над раздвижными дверями, все же новые вагоны намного удобнее, более, так сказать, информативнее, чем старые.

- И чем же? – безучастно спросил я, показывая всем видом то, что я хочу знать всю правду по поводу того, о чем  обмолвился Виктор.

- Там, вроде есть водоисточники? – вновь спросила она, при этом ее голос сильно потускнел.

- Есть! – как ножом отрезал дальнейшее наше с ней общение мой жесткий голос.

Опять повисла тишина, которую прервал динамик, сообщивший станцию на которую мы прибыли, а потом — топот людей, выходящих, а потом зашедших и занявших свободные места, вновь… молчание.

- Почему, ты себя так ведешь? – вдруг спросила она.

Я демонстративно не глядел на нее, уставившись в одну точку в темном окне на противоположной стороне, словно, увидел там что-то интересное.

- Толь?

Не обращаю внимания.

- ТОЛЬ!

И тут мне на шею легла ее рука, которая с силой повернула мою голову к себе, и сердито посмотрела мне в глаза.

Я хотел сначала вырваться, но, взглянув на Риту, я заметил одну странную деталь: под маской дьяволицы появилась тоненькая полоска кожи, со странным оттенком… и формы… словно несколько часов мочила это место водой, от чего она сморщилась, а после облили серной кислотой, даже небольшие язвочки просматривались…

- Что такое? – поймав мой взгляд, озабоченно спросила она.

- Под твоей маской… что-то странное, ты поранилась? – спросил я, поднеся свой палец, к узкой полоске под фарфором, и, коснувшись ее, почувствовал на нем некую субстанцию, смолянистой на ощупь.

Глаз Риты округлился от ужаса, а в глубине темной глазницы маски, буквально на секунду, блеснул красный огонек. Дьяволица коснулась этой «язвы», и, почувствовав то же, что и я, нервно задышала, закрыв это место левой рукой.

Под ее ладонью блеснул белый огонек, не яркий, но заметный, если присмотреться, и она чуть сдвинула предплечье вниз.

Когда Рита убрала руку, я увидел, что полоска изуродованной плоти исчезла, ее скрыла маска, которая чуть удлинилась, забрав еще часть лица. Теперь одна загадка разрешилась.  И я вдруг почувствовал себя… свиньей, что так обходился до этого с ней. Не совсем приятное чувство, словно лицом в выгребную яму окунули.

- Рит, - начал, было, я.

- Заткнись, ничего пока не говори! – как саблей полоснула она словами, при этом она все еще держалась за маску, а ее нормальный глаз дрожал, внутри же черной левой глазницы, вновь блеснул огонек. – Давай… просто не будем об этом, пожалуйста!

Мне казалось, что она сейчас сорвется, и потому я просто прижал ее к себе, позволив положить голову на свое плечо.

- Прости меня… - только и прошептала она.

Я погладил ее по волосам, вдохнув пьянящий аромат ее кожи.

- Хорошо! – только и сказал я. – Все будет хорошо!

Динамик объявил, что мы прибыли на ВДНХ, двери раскрылись, мы с Ритой встали и, держась за руки, направились на выход.

  

Ворота, ведущие в комплекс под название ВДНХ, встретили нас величественно и  гордо. То, что создавалось еще Советами, до сих пор гордо открывали проход каждому, кто хотел пройтись по этому огромному пространству, которое раньше представляла достижения народного хозяйства, а теперь превратилось в скопище торговцев и место препровождение московской молодежи, любящей кататься на роликах, велосипедах, скейтбордах или просто прогуливаться пешком.

Еще на подходе к этому месту, я ощутил какую-то непонятную энергетику, которая исходила практически ото всей площади комплекса. На секунду в моей голове скользнула ассоциация с Припятью, но в отличие от того места, это мне нравилось, здесь все было пропитано неким добром… радостью, хотелось просто улыбаться.

- Так что ты хотела мне сказать? – спросил я у Риты. – Что-то по поводу этого места?

- Это место полно энергетики, наверное, здесь место силы! – ответила она мне. – Мне это поможет нас перенести в безопасное место. ТЫ знаешь такое?

Первая мысль, пришедшая ко мне в голову, была про дом, про Рязань, но, взвесив все за и против, решил, что это не прокатит, делать там уже нечего, никто не сможет мне помочь, значит, остается только одно место.

- Да, - подтвердил я ее догадку.

- Это хорошо, тогда когда я начну, думай о нем, и будь рядом со мной. Понял?

Я кивнул, при этом мое ухо уловило откуда-то издалека, непонятный грохот, который постепенно нарастал, даже иногда некое подобие хлопков взрывов раздавалось.

- Давай, поспешим! – попросил я, при этом в моем голосе, непроизвольно прозвучала тревога.

Рита, почувствовав ее, не сказала ни слова, и мы быстрым шагом поспешили к входу.

  

- Так, где тут водоисточник? – спросила дьяволица, когда мы уже прошли мимо ворот и отшагали половину расстояние до огромного павильона с высоким шпилем на крыше, проходя мимо красивых клумб.

- Как раз за этим зданием, - я показал рукой на павильон. – Стоит фонтан «Дружбы народов». Подойдет?

- ДА.

- А зачем нам фонтан? - не удержался я и спросил.

В этот момент мы уже почти подошли к павильону.

- Просто вода является хорошим проводником, и потому мы можем…

Договорить она не успела, потому что громогласный голос, который, казалось, огласил всю ВДНХ.

- ТОООООООООЛЯЯЯ!

Мы мгновенно обернулись, и, увидев Виктора, несущегося к нам со скоростью мощного локомотива, при этом из-за его спины во все стороны торчали цепи, извивающиеся от порыва ветра.

 Не сговариваясь, мы с Ритой бросились в разные стороны, огибая павильон с двух  сторон, при этом вампир не стал разбирать, за кем ему гнаться в первую очередь, и поэтому решил действовать наверняка.

 

Давненько я так быстро не бегал. Пятки, похоже, даже асфальта не успевали касаться, а цеплялись за потоки воздуха, создаваемые мной же. Люди, которые мелькали по бокам, сливались в одну разноцветную массу.

 Буквально за пару секунд, я оказался за торцом здания, и увидел этот фонтан. Дыхалка немного сбилась, и потому немного расставив ноги и облокотившись на них, я восстанавливал дыхание. Вот только Риты не было видно.

И тут дверь павильона, а так же часть стены разлетелись в щепки и бетонные обломки, на ступеньки выскочил Виктор, цепи за его спиной хищно замерли.

Люди, потрясенные увиденным, медленно отходили, создавая прямой проход вампиру, словно чувствовали, что он пришел за мной, и потому они отдают этому монстру меня в жертву, чтобы он лишь бы не трогал их… сволочи.

- Все, Толь, - медленно спускаясь, просипел Виктор, при этом его рот разошелся в улыбке. – Больше некуда бежать! Так что будь паинькой, стой на месте, а потом кричи во всю глотку, когда я начну тебя свежевать!

После этих слов, одна из цепей за спиной Виктора метнулась ко мне. Я еле успел увернуться от зазубренного крюка на ее конце, упав спиной назад, а когда она вернулась назад, и уже была готова к следующему «заходу», как вдруг мощный удар бетонной опоры парапета отправил его в полет на ступеньки павильона.

Рита, держа стальную трубу, опорой которого она только что оглушила вампира, направилась к  поверженному врагу. Ее гипертрофированная рука с тремя пальцами взмыла воздух, держа в ней погнутый парапет, а затем вонзила его в череп кровососа, окропив все вокруг его кровью.

Я поднялся с асфальта, а в этот момент Рита обернулась, она немного дрожала, на ее черном платье просматривались капли крови.

В стороне раздались женские крики и всхлипы.

- Давай скорее к фонтану, - хрипя, сказала дьяволица, очутившись рядом со мной.

Развернувшись, я побежал к фонтану, а рядом со мной справа Рита.

- Думай о месте, - крикнула она мне на бегу.

- Хорошо, - выдавил я в ответ, как вдруг мой правый бицепс обожгла боль.

Я глянул в сторону Риту, и увидел, что моя кофта на плече разорвана, а оттуда сочиться кровь, когти на гипертрофированной руке, были так же окровавлены.

- Зачем? -  выдохнул я.

- Ты думай о месте, это для обряда нужно! – так же на выдохе ответила она мне.

Когда мы добежали до гранитного края бассейна, то услышали из-за спины женский крик:

 - Господи, он еще живой, люди скорую вызовите!

Кровь с когтей левой руки Риты  стала отрываться с их поверхностей и зависать в воздухе, при этом дьяволица стала читать какое-то заклинание, которые я даже по пьянее не смог бы промямлить.

Тревога заставила меня оглянуться, и то, что я увидел мне не понравилось: Виктор поднимался со ступенек, при этом он уже вытащил стальной парапет из своей головы, и теперь на его лбу зарастала сквозная рана.

Я вновь повернулся к Рите, и увидел, что капли крови разных размеров, висели в воздухе пятью «ожерельями», у между ними начинали мелькать голубые молнии.

- Толь, думай о месте, - напряженно повторила Рита.

« ДА, ДУМАЮ Я, ДУМАЮ!» - хотел взорваться я, но промолчал, настойчиво повторяя название про себя. Напряжение, тревога, да что там, лютый страх, выводил меня из себя.

Вновь обернувшись, я увидел, что Виктор уже направлялся к нам, покачиваясь, рана на его голове почти заросла.

- РИТ! – не выдержал я.

Девушка забубнила слова быстрее, при этом голубые молнии замелькали активнее, и даже стали с частью капель обволакивать ее гипертрофированную руку.

Я услышал позади нас топот, и, обернувшись, увидел, как Виктор уже со всех ног бежал к нам, при этом цепи вновь, ощерились.

- Рит, он ЗДЕСЬ!

- … эхимастизокраль эльзано АКВАНИТРАПАФХ! – дочитала Рита.

Молнии полностью обволокли ее гипертрофированную руку, и она, подняв ее вверх, со всего размаху ударила по краю фонтана.

Вода внутри фонтана словно взорвалась, взмыла воздух, раздробив свои гранитные берега, а затем этот поток ринулся на нас. «Золото пустыни»  словно прошло сквозь меня, проникло в каждую клетку и обволокло по периферии. 

Вода была вокруг меня, проникла даже в легкие, но… не было ни боли, ни утопления. Мне не надо было дышать, я стал частью этой воды.

Вибрацию, которую я почувствовал через водную оболочку, окружавшей меня, а когда обернулся, увидел, что цепь Виктора, разрубая водяной поток, направлялась ко мне, и через секунду… перерубила меня в области груди, но ни крови, ни той же боли не было, я был этой самой водой.

И тут поток, в котором находились мы вдвоем, вновь взмыл вверх и с размаху ударился об дно бассейна фонтана.  Я уже готов был проститься с жизнью, но гранит словно расступился, и водяной поток устремился в глубь почвы. Всего секунды мы находились во тьме, нас несла бурной рекой вода, как вдруг впереди появился свет, сначала размером с монету, но с каждым мгновением все нарастал, становился ярче.

 И тут…

Огромная сила водной стихии подбросила нас вверх, в свет.

Я вырвался из водной толщи и попал на воздух, который тут же устремился мне в легкие, а лучи солнце заскользили на поверхности лица, но только на секунду…

Сила притяжения Земли «позвало меня обратно» и потому я со всего размаху упал обратно в воду, где тут же ударился затылком о бетонное дно.

Боль и вода, которая норовила залить мне ноздри, заставили меня подняться, и когда, наконец, вновь почувствовал воздух, я раскрыл глаза, и тут же увидел вокруг себя толпу зевак с раскрытыми ртами, а потом с боку с громких «оханьем» из воды вырвалась Рита, которая тут же движение головы запрокинуло волосы назад. Очень сексуально, но у меня было не то состояние, чтобы оценить это по достоинству, даже не смотря на мокрое облегающее платье.

Прокашлявшись, дьяволица спросила:

- Где мы?

Я вылез из «бассейна», который на самом деле тоже оказался фонтаном, и, протянув руку Рите, которая взяла ее уже своей нормальной левой ладонью, ответил:

- В Воронеже!

 

цена души 2 — 6 глава (1 часть)


6 глава.

Долгожданная встреча.

 

Виктор оскалился, показав мне свои белоснежные, длинные, заостренные зубы, и сделал шаг вперед к стоящим в пробке иномаркам, которые чуть ли не соприкасались бамперами, так близко стояли друг к другу водители, не давая возможности пройти между ними даже пешеходу.

Рита рывком подняла меня с асфальта, при этом я ощутил чудовищную силу в ее хватке, словно, медведь одолжил ей свою мощь. Ее левая рука, как мне показалось, немного удлинилась, при этом  указательный и средний, а так же мизинец и безымянный пальцы начинали срастаться, а кожа на них начала менять свой цвет, становилась какой-то гнилостно-серой…

Я схватил ее за правую руку, и потянул к себе.

- ТЫ, что творишь? - спросил я осипшим голосом, горло пересохло от волнения. – Неужто тут решили драку устроить? Я думаю Виктор не такой дурак, чтобы на людях демонстрировать свою силу!

Я оказался не прав…

Подойдя в плотную к машинам, Виктор нагнулся, взял обе машины за бампера, и, резко разогнувшись, швырнул обе иномарки в разные направления, одна полетела вперед колонны, другая – назад. Перелетев через пару машин, они упали, причем одна смяла Жигули, другая влетела в лобовое стекло «Газели».

Разбивающееся стекло, корежившийся металл, крики людей раненых, умирающих и напуганных, сигналы автомобилей и удары моего сердца — слились в жуткую какофонию. В глазах потемнело, не полностью, как-то по бокам, а вот Виктор виделся отчетливо. Некая волна исходило от него, заставлявшая опуститься на колени, закрыть лицо руками, согнуться в позу эмбриона…

Люди вокруг меня начали падать… они кричали… пытались спрятаться за собственными ладонями. Водители и пассажиры рыдали,  сидя в машинах, даже не пытаясь покинуть свои места…

НО Я СИЛЬНЕЕ, чем они… сильнее, чем простые люди… я обязан жить… я буду жить.

Закрыв глаза, я схватился за нож, с которым я прошел все самые тяжелые моменты своих приключений, помогший в самые критичные моменты. Рукоятка приятной прохладой коснулась моей ладони, и волна отступила.

Я открыл глаза, Рита на меня смотрела обеспокоено:

- ТЫ в порядке? Мне на секунду показалось, что отрубился?!

- В норме! – прошептал я. – Валим отсюда!

Виктор зарычал на всю округу. Куртка на его спине разорвалась в клочья, и оттуда вылезли цепи, которые стали извиваться в воздухе, словно, довольные тем, что их выпустили на свободу.

Цыган двинулся на нас, при этом часть его цепей из-за спины бросились вперед и разрубили на две части стоящий автомобиль, а когда разошлись в стороны, то разорвали машину на две половины и раскидали в стороны, сминая обломками те, которые попали под удар. Вампир словно сошел с ума: ринулся вперед, откидывая стоящие на его дороге препятствия в виде «железных коней» с пассажирами, провоцируя новые волны боли и криков.

Мы с Ритой бежали к входу метрополитена, и когда достигли дверей, услышали странный звук, обернувшись,  я с ужасом увидел, как на нас летел кувыркаясь в воздухе внедорожник черного цвета, с огромной рваной «царапиной» на крыле, явно оставленная крюками.

Мир на секунду замедлился, мне казалось, что я двигаюсь гораздо быстрее, чем окружающие люди, чем летит автомобиль. Большинство народу выходило из метро, смеясь, разговаривая,  даже не догадываясь о том, что им грозит. Рита уже ворвалась внутрь, но и она слишком медленно движется, в то время, как автомобиль приближается и похоже все быстрее словно набирал скорость…

 - РИТ! - закричал я, что было мочи. – ЛЮДИ!

 Она резко развернулась, даже очень, из отверстия в маске лился красный пульсирующий свет. Увидев, что к нам летит автомобиль, а люди еще даже не увидели его, Рита резко вскинула свою трансформированную левую руку, и из ее ладони вырвалась некая ударная волна, которая резко разошлась в стороны.

Я оказался уже рядом с моей дьяволицей, когда этот импульс меня коснулся и опрокинул на пол. Распространяясь дальше, он раскидал, по-другому не скажешь, окружающих людей в стороны, выбил стекла на входе метрополитена. Все произошло за доли секунды, а, ощутив на себе мощь этой волны, которая словно вернула меня в реальное время, я увидел, что внедорожник уже влетел во вход в метро.

Грохот разлетающихся в щепки дверей, крошащиеся кирпичи и мрамор, лязганье гнущегося металла все это я скорее увидел, нежели услышал. Мои зрачки расширились, когда я увидел, лежа на полу, как груда металла, из которого ручьями текла кровь, некогда бывший автомобиль вот-вот упадет и придавит Риту, стоящую передо мной.

 Я сбил ее, ударив по ногам, как раз перед тем, как на том месте, где она стояла, пролетел некогда прекрасный внедорожник. Приземлилась машина рядом с моей головой, буквально в миллиметре, рассадив торчащим куском крыла щеку, а осколки стекла посыпались на лицо, в нос ударил запах смерти… погибших в автомобиле людей, а в затылок — импульс от раздробленной мраморной плиты, которая меня оглушила.

Перед глазами поплыли разноцветные круги, в нос ударил запах гари и бензина, звуки, сначала пропавшие, стали набирать амплитуду и резко ударили в голову.

Некто схватил меня за кофту и резко поднял, я схватился за нож из-за пазухи, и хотел, было ударить, но вовремя остановился – это была Рита.

Она сначала глянула на меня насторожено, но вскоре я пришел в норму.

- Идти сможешь? – спросила она.

Я глянул вокруг: люди прижались к стенам, на их лицах застыл ужас, но благо хоть никто больше не пострадал, а вот когда посмотрел вперед и увидел, как к нам уверенным шагом приближается Виктор, ответил:

- Даже побегу!

Сказав это, резко развернулся к турникету, правда, чуть не упал, все же вестибулярный аппарат был не слабо  сотрясен, но через мгновение уже смог сделать первые шаги, а затем, и побежал, Рита следовала по «моим следам».

Перемахнув через турникеты, которые закрывались стеклянными, наверное, дверцами, а не как в мультике «Ну, погоди», побежали вниз по эскалатору, который был почти пустым на спуске, но на подъеме было полно народу.

Сзади раздался грохот — это Виктор, пронесся через турникеты, снеся их, вырвав некоторые аппараты из пола, и очутился рядом с началом ленты эскалатора, по которому спускались мы. 

Цыган ощерился улыбкой, от которой даже Дьявол поседел бы, промяв металл, схватил двигающуюся ленту, и, вырвав ее из «гнезда», высоко задрав вверх над головой, а затем резко дернул вперед, создав некую подобия волны, которая, раскурочивая боковинки, пошла вниз к нам.   

Я, ощутив, как металл уходит из-под ног, резко прыгнул вперед, и, только чудом ничего не сломав, покатился вниз, уже по пологой ленте.

Рита, куда ловчее, чем я, вскочила на движущиеся перилла и по ним съехала вниз.

Виктор, видя это, дернул ленту в ее сторону.

Дьяволица успела подпрыгнуть вверх, и лист металла, который должен был разрубить ее напополам, угодил в стену тоннеля, чудом не срубив никому голову, кто ехал по соседней линии.

Рита резво съехала вниз и, очутившись рядом со мной, показала на закрывающиеся дверцы поезда. Поняв ее без слов, я вскочил на ноги, и вместе с ней в последние минуты заскочили внутрь вагона.

Дверцы захлопнулись, мы тронулись вперед. Мы были где-то в четвертом вагоне от начало поезда, и перед тем как скрыться в темноте тоннеля, я увидел, что Виктор уже был на платформе, и что он заметил, куда мы делись

 

Перелетев, через раскуроченный эскалатор, Виктор приземлился на платформу  станции, его привлек запах крови Толи, который обрывался в уходящем поезде, вампир не мог позволить им уйти.

Разбежавшись, Виктор проломил стенку уходящего последнего вагона, не в области двери. Пассажиры, сидевшие в том месте, где цыган сделал себе новый вход, полетели в противоположном направлении, сбивая остальных пассажиров. Раздались крики, оханье, руган, хруст ломающихся костей.

Виктор резко развернулся в сторону соседних вагонов, видя, откуда шел след крови своей цели. Две цепи вылезли из его рукавов, в то время как другие скрылись в его спине.

- ТЫ че, ХАЧ, творишь! – заорал брызжа слюной, парень, на вид явно националист.

Бритоголовый бросился на Виктора, но последний ударом  правой руки, раздробил ему череп, и безжизненное тело отлетело в сторону.

Раздались новые крики ужаса, в основном женщин.

Виктору было плевать. Он двинулся вперед. Вскинув цепи, цыган разворотил стоящие впереди двери разделяющие вагоны. Охота продолжается…

 

Крики позади тут же привлекли мое внимание. Развернувшись, я увидел, как к нам движется Виктор, раскурочивая двери вагонов. Его красные светящиеся глаза не сулили ничего хорошего, его цепи на руках хищно лязгали друг об друга, высекая искры. Секунда, и вампир ворвался в наш вагон.

- Кто не спрятался, я не виноват! – сказав это, Виктор провел крюками по бокам разрезанной двери вагона, высвободив сноп искр.

Рита резко вскинула свою левую руку, и из ее ладони вырвался некий прозрачный шар, который попал в голову Виктор, разорвав ему лицо, правда, при этом погас свет в вагоне.

Лампы замерцали, загораясь, при этом я увидел, как лицо Виктора начинает обрастать новой кожей, его глаза горят гневом, а рот изуродован острейшими зубами, которые теперь не скрывали щеки, а Рита готовится выпустить новый шар, но свет вновь погас. Включившись через секунду, я увидел, что вампира в вагоне не было.

- Где он? – тяжело дыша, спросил я.

- Понятие не имею! – ответила мне Маргарита, при этом она опустила свою измененную левую руку вниз, шар энергии в ее ладони сначала уменьшился, а потом исчез.

Пассажиры, которые стояли, теперь лежали на полу, глядя выпученными глазами скорее от удивления, нежели от ужаса увиденного ими, те же что сидели, вжались в свои места так, что, похоже, их отковыривать надо будет.

Поезд продолжал мчаться дальше, пассажиры в других вагонах, позади наших, вроде стали приходить норму, удивленно глядя на то, что стало с дверьми между вагонами.

- Ушел? – спросила Рита, при этом ее гипертрофированная рука стала приходить в норму.

- ОЙ, это на него не похоже! – скептически ответил я, и черт дернул меня это сказать.

По крыше вагона послышались шаги, а потом отчетливо — лязганье металла. В следующую секунду, две цепи, по направлению друг к другу, разорвали стенки вагона вдоль от крыши до пола, вышибив при этом стекла, прошли насквозь через несколько попавшихся на их пути пассажиров, разрезая их, вырывая из глоток крики и стоны, и направились дальше к середине, раскурочивая металл и пластик панелей.

Раздался протяжный стон разрывающегося металла. Лампы в стороне «пострадавших» вагонов погасли. Все словно затихло… буквально на секунду…

Вагон, в котором мы ехали, разорвался на две части, как раз в том месте, где был разрезан. Конец поезда резко стал отставать, люди, находившиеся рядом с разломом, с криком падали на рельсы и попадали под колеса мчавшихся следом «остатков» локомотива по инерции.

Виктор подобно коршуну «спикировал» внутрь оставшегося вагона, и с силой ударил меня ногой в грудь. Я отлетел в другой конец, сбив по дороге несколько поручней, пока не встретил хребтом со стенкой и не сполз по ней на пол. Я попытался выдохнуть, но в результате получилось только кашлянуть, причем изо рта вылетела кровь, а грудную клетку словно пронзили копьями.

Рита попыталась ударить Виктора, но тот, увернувшись от ее удара, схватил своей лапищей ее за лицо, и, сделав подсечку, с размаху швырнул на пол, так, что она затылком промяла металл.

Дьяволица пыталась вскочить с места, но ее тут же обратно опрокинул вампир ударом ноги в грудь, прижав к полу.

- Ох, ну, и геморройные же вы! – констатировал Виктор. – А ведь стояли бы на улице, все было бы намного проще! Чик, и Толя на небесах!

 Затем цыган опустил голову вниз к Рите, я это понял потому, что в темноте светились его глаза.

- А ТЫ, - Виктор сильнее надавил на грудь мой любимой. – ЛИЛИТ! В АД!

Меня словно бревном по голове ударили. На секунду, мне показалось, что это просто была слуховая галлюцинация, но, увидев мое лицо, я готов поспорить Виктор прекрасно видел его в темноте, вампир улыбнулся, обнажив свои острые, как бритва зубы.

- А ты ему не сказала?! – спросил он со смешком, обратив свой взор на поверженную дьяволицу. – Вот так сюрприз! ТЫ – ТОЛЬ, даже и не знал, кого трахал все это время!

И цыган зашелся в диком смехе.

- Ах, нуда, - вдруг он резко оборвался. – Вы же люди не умеете видеть истинную сущность, таких как она, это только с опытом приходи…

Договорить он не успел. Как только я почувствовал, что могу чуть лучше дышать, пока вампир пытался мне объяснить «загадки бытия», быстро завел руку за пазуху, нащупал рукоять ножа, и, вырвав его из ножен, метнул «металлический клык» в Виктора, благо Дитрих в прошлом обучил этой премудрости.

Лезвие вошло прямо в горло цыгану, прервав его монолог. Кровосос схватился за распоротую шею, ослабив давление на ногу, которая держала Риту, чем она и воспользовалась.

Резко, подобно змее, она извернулась, и со всех сил ударила обеими ногами Виктора, вытаскивающего нож из своего горла, в грудь, отчего тот сделал два шага назад, а потом, наступив в пустоту, свалился на рельсы, при этом послышался звук ломающихся костей.

Рита вскочила с места, и, не обращая внимания на других пассажиров, бросилась ко мне.

- Ты как? – спросила она, ощупывая мои все еще ноющие ребра.

- Нормально, - соврал я. – Что он говорил на счет тебя?

- Сейчас это не важно! – резко отрезала Рита, перекидывая мою правую руку через свои плечи, и резво меня подняла. – Это бред был!

Я хотел возразить, потому что не поверил уже ее словам, но тут в окна резко ударил свет станции, на которую пришел наш обрубленный поезд, и из динамиков раздался записанный женский голос, говорящий о том, что мы прибыли на станцию «Октябрьскую» с переходом… а дальше динамик зашипел и затих.

 Двери открылись, и Рита, поддерживая меня, направилась к выходу. Даже под действием студня мои раны зарастали не так быстро, как я хотел бы. Когда мы вышли на свет, встретив взгляды удивленных людей, еще бы, половина поезда только пришла на станцию, нас ожидал еще один сюрприз.

 

 

Удар об рельсы раздробил Виктору череп, а когда на металл упало и остальное тело, то по всему туннелю распространился звук дробящихся конечностей, ребер и позвоночника, которые заглушались лишь звуком удаляющегося остатка локомотива, к тому же вампира пронзил и разряд электричества, проходящего по пути колес поезда, оставив обугленные места входа и выхода на макушке и правом бедре.

Перевернувшись несколько раз по инерции, разбивая о шпалы и так изувеченное туловище, цыган, наконец, остановился и остался лежать на рельсах. Сознание временно не присутствовало в его теле, но вскоре кости стали вставать на свои места и срастаться, прорастать и соединяться мышечные волокна и сухожилия, замещаться поврежденные от электричества места плоти.

Цепи убрались обратно в спину, дабы на поддержание их в боевой готовности не тратились лишние силы.

Изувеченные ноги и руки пришли в движение. Тело цыгана сначала село, при этом, было отчетливо видно то, что вмятая грудная клетка медленно, но верно начинает возвращаться в прежнее состояние, а раздробленный череп послойно принимать прежнюю форму. Шея со смятой кожей выровнялась.  

Виктор открыл глаза, а затем рывком вскочил с места, немного пошатнувшись, все же даже ему нужно прийти в норму, после такой «починки».

Вскоре ноги перестало колоть, и глаза вампира устремились вперед, туда, куда уехал поезд, туда, куда его звал след крови.

 Сорвавшись с места, Виктор стал набирать скорость, цепи вновь вырвались из его спины, в глазах блеснула жажда крови…

  

Выйдя из разорванного вагона, двери которого не сразу раскрылись, мы натолкнулись, даже как-то неожиданно было, на… цыганский табор… и больше никого!

Вся станция была практически пустой.

Люди за нашей спиной, робко вставали с пола и своих мест, не решаясь выходить вместе с нами, все толпились у одного входа, а, попав в помещение станции, практически  сразу старались удалиться. Те же, кто ехал впереди нас, выйдя, удивленно смотрели на то, что осталось от нашего вагона, но вскоре, от «табора» отделилось много мужчин, и они довольно вежливо просили покинуть станцию, некоторым даже давали … деньги!

Цыгане отдавали деньги людям?

Не уж то Рита своими способностями переместила нас в альтернативную вселенную… с ней правда еще предстоит поговорить на счет ее способностей, имени и прошлого, потому что она меня сегодня очень не приятно удивила…

Со стороны входов на станцию послышались недовольные возгласы, которые так же громко пытались перекричать цыгане.

Рита все так же держала меня, перекинув руку через свое плечо, а мое нутро отчаянно горело и ныло, а дышать было все так же тяжело.

Очень скоро станция опустела, и если не считать возгласы со стороны входов было довольно тихо.

И тут из середины табора к нам на встречу вышла старая цыганка, с бельмом на правом глазу. Ее левый голубой глаз с интересом уставился на нас, в руке он тасовала какие-то карты.

- Привет, малыш! – сказала она, улыбнувшись, продемонстрировав при этом, как не странно, хорошие, здоровые зубы.

 Без сомнения, это была та же цыганка, которую я  тогда встретил по приезду в Москву, перед тем, как отправиться на Байкал.

Рита же при виде цыганки чуть сильнее сжала мою руку, буквально на секунду, а затем ее хватка ослабла.

- По глазам вижу, дети мои, что узнали, - все так же спокойно прокомментировала нашу реакцию старуха. — Уходить вам надо. Здесь вы уже постарались на славу, с неделю поезда ходить не будут! Пересаживайтесь на оранжевую ветвь и на ВДНХ поезжайте, там место сильное, ты – исчадье, - цыганка показала пальцем на Риту, – там сильнее будешь, может, придумаешь, как из города уйти, а то и так проблем вы много принесли.

- А как же вы? – спросила дьяволица.

Я уже убрал руку с плеча Риты, почувствовав себя лучше. Дышать стало легче, а голова не так кружилась, как по началу после удара.

- А за нас не волнуйтесь! О себе позаботиться мы сможем! – сказав это, цыганка как-то странно перетасовала карты пальцами, что я даже и не понял, каким образом она это сделала.

К нам подошли два цыгана, довольно грубо взяли за руки, ведя к переходу на смежную станцию.

Пройдя через коридор, мы  увидели милиционеров, которые стояли у заграждений, напускающая людей, которые извинялись перед пассажирами, которых они просили не проходить на станцию, по причине аварии, а воспользоваться  наземным транспортом.

Один из сотрудников органов обернулся к нам на встречу, при этом один из наших конвоиров кивнул ему головой. Заграждения чуть приоткрылись, пропуская нас, в этом месте конвоиры нас оставили.

Продираясь  сквозь толпу людей, которые  все еще пытались пройти на смежную станцию.

И тут из-за нашей спины раздался дикий грохот сминаемого и корежащегося металла, а затем рев, который, словно, зародился в пасти медведя.

  Мои ладони похолодели, а в голове мелькала только одна мысль: « Лишь  бы он не погнался за нами сюда!»

Во-первых, Виктор вновь захочет меня покромсать на куски, а, во-вторых, могут пострадать окружающие и Рита.

Глянув на табло со станциями, мы с Ритой свернули в нужную сторону, где как раз стоял только что приехавший поезд. Мы сели в центральный вагон и … все. Разговаривать не хотелось. Мне не понравилось то, что Рита скрывала от меня … даже свое настоящее имя, а не только и то… да она вообще, оказывается, все это время МНЕ врала… а вранье я не люблю… я его ненавижу.

 Да и Рита просто молчала, наверное, понимала, что сейчас нет, смыла говорить, Я не в духе, а может, просто подбирала правильные слова.

Так мы и ехали где-то минут тридцать или сорок, не знаю, до станции ВДНХ.

   

Свет в конце тоннеля очень быстро приближался, но это отнюдь не была дорога в Рай или Ад.

О нет!

Виктор далеко не туда собрался, его цель куда ближе, а запах  крови, исходящей от его жертвы лишь только разжигала огонь в его душе.

Рывок.

Вся скорость, мощь, жажда вампира слились воедино и устремились вперед, при этом шпала, с которой он совершил рывок, под его ногой, разлетелась в щепки, а импульс, которая она вдобавок пропустила через себя, погнула рельсы.

Виктор влетел внутрь разорванного вагона, и затормозил об пол, сминая металл, как потолка и пола, так и стен, превращая все в груду железа.  Дикий грохот распространился по всему залу. Фонтан стекол, распространяясь, «окропил» гранитный пол, который под их дождем, «запел» подобно хору евнухов.

Вампир не рассчитал своей силы, и потому импульс его же мощи протащил кровососа дальше, в соседний вагон, чью дверь он проломил своей головой. Вновь протяжно застонал металл, а металлические диски колес задрались, чуть ли не до потолка, разбив две люстры, мост, держащий их, скрутило в спираль.

Виктор, резко развернувшись, при остановке, выбросил из правого рукава цепь, крюк на конце которой, разорвал стенку вагона. Пальцы цыгана, нырнув в «рваную рану» металла, разворотили преграду, создав для себя новый проход, которым он тут же воспользовался, выскочив в помещение станции.

След жертвы шел в сторону смежной станции, и Виктор уже хотел было пойти по нему, как вдруг некий вызов… вызов чьего-то разума подобно плети хлестнул обожженный яростью душу вампира.

Цыган обернулся, его глаза встретились со взглядом старухи, которая тасовала в своих руках колоду карт Таро.

  

- ТЫ, старая, совсем из ума выжила? Коль бросаешь вызов мне! – взорвался Виктор, при этом гром его голоса огласил все замкнутое помещение станции.

Сжав кулаки так, что захрустели костяшки, вампир направился к цыганке, при этом его глаза не выражали для нее хорошего исхода.

Мужчины и женщины, окружавшие старуху, имеющие общую кровь, как с ней так и с Виктором, медленно разошлись в стороны, давая возможность пройти кровососу, который неотрывно смотрел на свою противницу.

Цыганка, все так же улыбаясь, тасовала карты, при этом, медленно, но верно ее руки ускорялись, а движения выглядели уже не столь однотипно, каждый раз, пальцы совершали все новые и новые элементы движения, которые могли бы заставить открыть рот от удивления простого наблюдателя.

Виктор уверенными шагами приближался все ближе к старухе, которая даже не думала убегать, при этом, люди, которые отходили от нее, сомкнули круг за спиной цыгана.

- Что ты задумала? – спросил вампир, оглянувшись, и увидел, что, чередуясь, вокруг него стоят мужчины и женщины, взявшись за руки.

В ответ молчание.

- Ну, тогда прощай!

 

Цена души 2 — 5 глава


5 глава.

Прогулки по Москве.

 

Воскресное раннее утро, Южное Бутово, один из спальных районов, который все еще продолжает спать, наслаждаясь последним «безлимитным» сном перед началом трудовой недели, переулок между двумя многоэтажками. Помимо мусорных баков, заполненных доверху, мусора, валяющегося рядом, и картонных коробок, разбросанных как угодно, а так же шприцов с крайне смертельным содержимым, лишь слегка прикрытый картоном, лежит человек. Его тело уже успело остыть, а карманы вывернуты ночными стервятниками, которые так и оставили лежать умирающего неформала-металлиста, которого они же, и оглушили ударом кирпича в затылок.

Некто, кто давно уже путешествует, кто преодолел сотни, даже тысячи километров, приближался к месту преступления.  Тень, рожденная благодаря разгорающемуся рассвету, хищно скользила по поверхности мусора, словно вынюхивала для своего хозяина то, ради чего он сюда зашел, по дороге к намеченной цели.

Армейские ботинки глухо стучали по разбитому асфальту, до тех пор, пока некто в спецназовском комбезе не остановился рядом с телом. Да одежда добротная, прочная, но она будет привлекать слишком много внимания в городе, а вот то, что на трупе… вполне подходит для «неформальной» Москвы.

Черные джинсы, «гриндера», черная толстовская и кожаная куртка с металлическими вставками, а так же классические темные очки – прекрасно подошли их новому носителю.

Он даже нашел в кармане черную резинку для волос, и потому он собрал свои черные кучерявые кудри в хвост, а потом направился в столицу, куда его звал зов крови, для того чтобы совершить свою месть …

  

Что может быть приятнее прогуляться в прекрасный, еще теплый, несмотря на середину октября, воскресный и только начинающийся день по знаменитой на всю страну улице – по Арбату?

Сегодня с утра, я и Рита решили, наконец, вырваться из нашего номера в гостинице, и в кой-то веке прогуляться по столице нашей Родины. Ведь любовь любовью, а просвещаться  тоже надо. Побывали на Красной Площади, как и все сфотографировались со Стрельцами и Мономахом, а так же сидя прямо на камнях, на фоне Храма Василия Блаженного, не знаю почему, все так делают и мы так решили. Сходили в Кремль, посмотрели на алмазный фонд России, даже завидно немного стало, разумеется, посетили ЦУМ, но Рита сказала, что там даже для демонов все слишком дорого, и потому, весело смеясь и держась за руки, мы выскочили из этого здания, и как малые дети побежали среди недоумевающих людей, которые, правда, смотрели на нас с улыбкой, наверное, наша радость наполняла и их. Потом купили билеты на экскурсию по двум «кольцам» Москвы, и я остался очень доволен, данной нашей утренней прогулкой.

Даже Рита, которая сначала сильно боялась выходить на люди, ни сколько из-за своей маски, сколько скорее оттого, что ее пугали люди. Да, просто пугали.

Чем?

А каково это ощущать, что ты долгое время была своего рода загонщиком двуногой дичи в пасть своего хозяина? А теперь ходишь рядом с теми, кто подсознательно, даже скорее неосознанно считает тебя врагом, но… не реагирует на это.  Даже мне представить это тяжело, что у нее сейчас твориться внутри. Ведь ей, заново сейчас приходиться учиться улыбаться и радоваться, по-простому, по-доброму. Не скалиться, видя, как извивается очередная жертва на адской сковородке, лишь отравляя тем самым нутро неким злопыханием, чтобы хоть чуть-чуть притушить боль тления безнадеги внутри, а выражать новые эмоции, впервые посетившие ее за столько лет, которые она уже забыла, которые сначала вызывали слезы, очищавшие подобно роднику, вымывая всю ту гниль, что укоренилась внутри для того, чтобы создать благодатную почву для предстоящей радости.

Открыть глаза на мир вокруг по-новому, довольно тяжелое испытание, который не каждый может  преодолеть самостоятельно, и потому я ей в этом помогаю. А кто же еще? Я же этот путь преодолел, так пусть она идет теперь по моим следам. Разве не в этом теперь мое предназначение? Вести на свет, протаптывать дорогу, быть путеводным маяком… вождем?

Мимо нас проходили сотни людей, разных возрастов, обоих полов, национальностей всего мира. Грустные, радостные, смеющиеся и плачущие, равнодушные и добросердечные – все они словно огромная волна «журчала» мимо нас, а мы неслись со всех ног, сквозь этот поток, чтобы все они смогли наполниться нашей радостью, прикоснуться к частичке жизни.

А теперь Арбат, одно из его прекраснейших кафе, где мы сейчас сидим, вдвоем, держимся за руки, пьем прекрасный кофе под названием «Пятый Авеню» и курим сигареты, как в один из первых дней нашего знакомства, как тогда, когда я ее полюбил.

Долгое время Рита прятала маску под своими длинными волосами с левой стороны, опасаясь косых взглядов со стороны, ведь, как я понимаю, когда она последний раз так открыто, находилась среди людей, а это, возможно, было очень давно, а тогда – да, внешность имела большое значение, то сейчас, она «потерялась» среди современной пестрой массы: панки, пинки, Эмо, готы, анимэшники, анархисты, металлисты и прочие неформалы – раскрасили окружающий нас мир в разные цвета и тона. И потому, даже удивившись поначалу тому, что на ее лицо никто особо не обращает внимания, моя любимая вскоре перестала прятаться, и даже в кой-то мере «раскрепостилась»: собрала волосы в хвост, подставив свое полузагадочное лико под лучи октябрьского света, а иногда даже позировала уличным фотографам, которые делали портфолио для своих домашних альбомов.

- Рит, - обратился я нежно.

Она, поправив челку, которая спала ей на правый глаз, вопросительно на меня посмотрела.

Я от такого соблазнительного взгляда даже забыл, о чем хотел спросить, вновь засмотревшись на «любовь Мастера». Все же ее тонкая, точеная фигура, заключенная в черное обтягивающее платье, соблазнительно подчеркивающая грудь, с длинными рукавами и короткой юбочкой, а так же длинные спортивные ножки в средней сеточке колготок с элегантными черными полусапожками на конце заставляли забыть обо всем, приковывая внимание только на нее.

- ТЫ, что-то хотел, - видя, что я потерял дар речи… опять, поинтересовалась Рита.

В моей голове вертелась одна крайне неприличная мысль, в которой участвовала три объекта: я, Рита и туалет кафе, закрывающийся на замочек — но, изучив за это время свою ненаглядную, я понял, что она не так «покорна», как может показаться на первый взгляд.

Она подобно морю, которое в жаркий летний день ласкает усталое тело волной температурой прохладного парного молока, нежно подхватывает и подтягивает к себе, чтобы обнять тебя полностью, выразив тем самым всю свою любовь, и не отпускает…

Но в то же самое время, Рита иногда показывает свой горделивый характер, даже некую надменность в некоторых вещах, в особенности, что касается любви. Медленно, но верно, она сразу показала, что не собирается быть ниже меня в этом отношении, а либо на равных, либо чтобы я даже ей подчинялся… в пастели, и мне в некоторые моменты это очень нравилось.

Подкаблучник?

Может быть.

У каждого свои фетиши, но когда у этого подкаблучника истинная, а главное взаимная любовь, можно и потерпеть, ибо такой независимой в одном и покорной в другом и должна быть каждая девушка, не упрямая как скала, но и не покорной как ива.

- ТОЛЯ! Кобель ты похотливый! – чуть повысила голос Рита, при этом скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула, недовольно смотря на меня.

  Наверное, так себя ведет каждая девушка, которая постоянно ловит на себе вот такие вот  взгляды со стороны противоположного пола, хотя в наше время и не только от него…

- Слушай, я тебя сейчас ударю! – чуть оскалив в ухмылке свои белые зубки, прошептала Рита.

- Да я, это, как его… - замялся я, шмыгнув носом, опять же так себя ведут большинство, когда их ловят за глазением, иначе по-другому не назовешь, на прелести привлекательных… нет безумно красивых окружающих.   – Слушай, я забыл!

Сказав это, мой рот разошелся в глупой ухмылке, но, встретив строгий взгляд моей дьяволицы, быстро ее стер.

- Ты куда хочешь сходить!? – наконец, спросил я довольно серьезным тоном.

- Куда ты хочешь, туда и пойдем, - ответила она мне, незамедлительно, поставив локти на стол, и положив на ладони голову.

- НЕЕЕТ! – протянул я специально противным голосом, при этом помахав указательным пальцем у лица. – Теперь ты должна выбрать место! Все-таки кто из нас двоих принадлежит к прекрасной половине, а другой — к сильной?

Довольный своим «каверзным» вопросом, я облокотился на спинку стула, глянув сначала вызывающе на свою спутницу, а потом как бы невзначай стал рассматривать свою черно-зеленую водолазку, черные джинсы и кроссовки.

- То, что у мужчин есть такая маленькая хреновинка, которая позволяет писать стоя, еще не означает, что вы прям уж такая сильная половинка! – разбил все мои едкости в пух и прах типичный ответ матерой стервочки… а дальнейшее продолжение даже заставило задуматься. – Вы бы сначала попробовали недельку с токсикозом первого триместра походить, а потом что-то говорили! Я бы на это даже не рискнула! А роды…

Все это Рита говорила с такой милой улыбкой, что мне даже не по себе стало. А вдруг устроит вот такую проверочку?

- И все же? – решил я сменить тему.

- Коль ты так галантен, - Рита переменила ноги, как Шарлиз Стерон в фильме «Основной инстинкт», причем специально делала это медленно, привлекая тем самым к себе внимания окружающих «с хреновинками», и продолжала, чуть кокетничая, похоже, подыгрывая мне. – Ну, даже не знаю, так много мест! М-м-м-м-м… а давай в Парк Горького, мне говорили, что там не плохо?

Я  оживился:

- Круть, а давай смотаемся! «Кондор», «колесо Обозрения», «Американские горки»! Блин, я там последний раз лет десять назад был, с родителями!

- ДА я тоже наслышана, об этом месте! – улыбнулась «девушка в маске». – Мне одна душа рассказывала, которую я плетьми истязала, а потом в соленом кипятке варила!

Я аж побледнел от этих слов, а на лбу выступила испарина. Заметив мою реакцию, Рита еще раз улыбнулась, и, встав с места и перевалившись через стол, схватила меня за уши и подтащила к своему лицу.

- ДА шучу я, дурачок! – улыбнулась она и нежно поцеловала. – Поехали отдыхать!

Гранитный валун, который за секунду до этого забравшийся ко мне в душу, вновь свалился куда-то в сторону, давая возможность нормально дышать, и я с удовольствием принял поцелуй из пухлых губ.

Расплатившись за превосходный кофе, мы, все так же не спеша, прогуливаясь по Арбату, направились к ближайшему метрополитену, при этом Рита взяла меня под руку, видать, все же захотелось ей побыть слабым полом, а вот у меня в голове заработала одна «мысля». С одной стороны она может даже мерзкая, а с другой… но если я когда-нибудь захочу разнообразить половую жизнь, то моя спутница определено поможет мне в стиле  «садомазо»… как говориться, чем черт не шутит? А опыт у нее, я чую, большой. 

 

 Цыган приблизился к высокому забору, который находился с противоположной стороны от парадного входа в Парк Горького. Солнце уже достигло своего зенита, и уже начинает свой путь к началу захода за горизонт, значит, сейчас часа три дня максимум.

Запах того, за кем он явился, отчетливо шел из глубин «катакомб» между аттракционами. Этот сладковатый, приятно дразнящий запах крови просто манил к тому, в чьих жилах она струилась, и цыган готов ее испить… медленно, болезненно для жертвы, чтобы мог прочувствовать все до последнего мгновения, всю палитру вкуса, а после оторвать его голову и прислать в посылке вместе с бутылкой белого «Муската» в Воронеж, в качестве подарка, спровоцировав тем самым новую волну безумия адресанта, а затем и новую катастрофу, с морем крови и огня, такой, что ее ощутит на себе весь мир, и что поможет хоть немного заглушить тот пожар боли в душе, что уже многие века мучает его.

Вампир, прохрустев шеей, и помахав руками, разминая их, с места перемахнул через забор и, приземлившись на крышку мусорного бака, спрыгнул на асфальт, направившись затем в глубь парка аттракционов, засунув руки в карман.

Он видел запах, да-да, именно видел его в виде чуть алой дымки, значительно отличавшийся от остальных своими свойствами. Жертва, развлекаясь, и не догадываясь о том, что за ней уже явился охотник, петляла между аттракционами, оставляя у каждого пучки аромата своего тела, которые только раззадоривали вампира.

Кровосос петлял, от одного объекта развлечения к другому, при этом злясь все сильнее, когда вновь и вновь не находил того, за кем он пришел из царства зимы. Очередной аттракцион, и вновь только запах. Где ОН?!

Цыган от злости стиснул зубы, а затем ударил стоящий рядом небольшой фургон, в котором, возможно, располагалась раздевалка для некоторых работников парка, изображавших персонажей из различных мультиков, оставив в нем огромную вмятину, и, судя по звукам исходившего изнутри, перевернул несколько элементов мебели, таких как стулья, и несколько вешалок.

Мысль поразила его неожиданно, как молния, которая практически мгновенно поставила все на свои места: « Он уже ушел отсюда!»

Как просто, и в то же самое время гениально. Цыган взглянул глазами, видящими след крови, и все запахи жертвы, старые, словно, опали, а один четкий след вел прямо к выходу.

Оскал, словно, распорол лицо цыгана, оголив острейшие зубы. Кулаки сжались, кости захрустели, запах очень свежий, цель охотника далеко не ушла. Ноги сорвались с места, хищник набирал скорость.

  

Я был в огромнейшем восторге. В моей крови только остыл адреналин, и я пребывал в небольшой эйфории, которую не испытывал очень давно, да чего скрывать, именно эту — радостную эйфорию не испытывал с детства. Особенно впечатлила флэш-машина… ух… до сих пор отойти не могу, да и «кондор» впечатлил, все же когда вертишься на уровне сорока метров, даже с маленькой скоростью, оставляет большое впечатление.  А катание на американских горках… ну, слабовато, когда я падал в пасть Болотника было как-то пострашнее. Про «Пещеру Ужасов» вообще молчу, там мы с Ритой хохотали от души. А вот Центрифуга, Вертолетики, Гидрогорка оставили очень хорошее впечатление, словно мозг прочистили, покричал от души.

И вот, пройдя мимо машин, стоящих в жуткой пробке, что, в принципе, норма для Москвы, мы с Ритой, держась за руки, направились к входу в метрополитен, уже пора домой, то есть в гостиницу. День начинает свой путь к своему закономерному заключению, уступаю место старику вечеру, и он в свою, очередь — развратнице ночи…

И тут,  мой затылок, словно, ужалила пуля. Пот выступил на лбу, а кожа на ладонях похолодела так, что даже Рита это заметила, и вопросительно на меня посмотрела. Я обернулся назад, откуда пришел этот… импульс, и тут же потерял опору из-под ног, плюхнулся на задницу, вытаращив глаза от ужаса.

На той стороне дороги, через  плотный поток машин, стоял и смотрел на меня своими  красными глазами, светящимися сквозь темные очки — ВИКТОР!

 

цена души 2 — 4 глава


4 глава.

Благородство.

 

Полчаса назад мелькнул дорожный знак, говорящий о том, что Егор покинул город Нижневартовск. До родной Перми осталось где-то тысяча двести километров, а это значит ехать еще добрых двое суток, но ничего, скоро он, наконец, встретит  свою беременную супругу Женечку, которая уже через три месяца осчастливит его ребенком. Тем более будет зима, а теперь супруг сможет забрать обоих из роддома на новом семейном японском внедорожнике.

Егору двадцать девять лет, невысокий, худощавый брюнет, с копной жестких, как конская грива, каштановых волос, с которыми он всеми мыслимыми и не мыслимыми способами пытался справиться и уложить в прическу еще со школьного выпускного, но как показала жизнь – тщетно, как им вздумалось расти, так и росли. НА подбородке красовалась пятидневная щетина, которая жутко чесалась, а под носом начинали густеть усы такого же « возраста», которые жутко раздражали узкие ноздри чуть приплющенного тренировками по боксу носа. Серо-голубые глаза выглядели уставшими. Еще бы уже почти полторы недели в дороге, лишь изредка останавливался для того, чтобы переночевать прямо в этой же машине на какой-либо стоянке вместе с грузовиками дальнобойщиков.

А ради чего?

Ответ, как обычно, гениально прост, чтобы сэкономить.

Егор работал в банке. Для многих такая профессия кажется престижной, особенно для молодых абитуриентов, которые «продают» свои души Экономическим факультетам по всей стране, уже рисуя при этом в своей голове дорогие машины, трехэтажные особняки и отдых на Сардинии каждое лето, а на деле оказывается все не так уж и просто. Учиться, во-первых, тяжело, это и курсовые, которые начинаются уже в первом же семестре, и непонятные законы экономики, которые приходилось просто вызубривать, а иначе не сдашь экзамен, а так же и трудности с прохождением практики. Ведь кому нужен современный студент? Белоручка? Правильно, никому. Во всех газетах, объявлениях всегда требуются работники стези, которую выбрал Егор, но везде есть такая маленькая приписка, что стаж не менее трех лет! И где, спрашивается его можно получить? Вот то ж!

А ведь это парню тяжело устроиться, а что девчонкам – молодым специалистам? С ними многие даже разговор вести не хотят. Почему? Ответ прост: « Ага, сейчас полгода поработаешь, и в декрет выйдешь, а нам опять нового работника искать, так еще и тебе  с твоим еще народившимся спиногрызом деньги выплачивать? Нет уж, в таком случае лучше какого-нибудь парня взять, они хоть «не залетают!»

Вот так!

Спрашивается: « Ну и какая после этого будет в стране рождаемость?»

И ладно, если бы это было только в этой сфере, но, к сожалению, так везде, во всех отраслях. И как тогда этот стаж получать?

Можно конечно пойти бесплатно работать, хозяину от этого не убудет, и вроде стаж капает, но ведь обидно. Хочется получать хоть несколько тысяч студенту, на маленькие радости жизни, пока годы «студенческие золотые», хотя бы на те же самые «предохранители» от залетов, но… но оно то хочется, хотеть не вредно, правда, чаще видишь кукиш.

  Так вот и Егор, закончил с отличием, а на работу устроиться, сразу, на «престижную» не получилось, пришлось идти работать первое время кассиром в супермаркет, но долго не проработал, видя, что там творят с продуктами, которые он до этого там же и покупал, как не выплачивают зарплату, и постоянно начисляют штрафы за пропажу товаров, не выдержал, уволился.

Потом почти год мотался по различным магазинам, был продавцом не пищевых товаров: от канцтоваров до всего для ремонта. Деньги платили небольшие, благо родители помогали, только через полтора года подвернулся случай устроиться на работу в Сбербанк, и, как казалось, должна была начаться белая полоса, но все опять оказалось не так гладко.

Работать начал кассиром, и так до сих пор им и остался. Егор ежедневно выслушивал различные недовольства, жалобы, оскорбления со стороны клиентов, которые считали свои проблемы и время превыше всего, а такое понятие как усталость парня, ведь сидеть целые дни перед компьютером и считать цифры, только со стороны кажется простым занятием, их не казалось. Стоило сюда прибавить еще косые взгляды коллег, особенно если учесть, что эти взгляды были женскими. Быть единственным мужчиной в женском коллективе, занятие такое же опасное как испанская коррида, не приглянулся одной, считай, что заработал себе врага во всем «штате в колготках», как оно в принципе и произошло.

Но как бы не была жестока судьба, Егор всегда старался, придерживался позиции, что все, что не делается, то к лучшему.

Через пару лет, парень поднакопил денег, чтобы снять квартиру, и, наконец, съехать от родителей, вскоре общие знакомые познакомили его с Женей, с которой он уже через полгода стал жить в гражданском браке.

Будущая супруга Егора была парикмахером-визажистом в одном из салонов красоты Перми. Вдвоем они постепенно обставили двушку, стали копить деньги на машину мечты Егора — Мицубиси Паджеро, ради которой Женя даже стала приглашать своих постоянных клиентов на дом, а очень скоро она обрадовала парня приятной новостью, что у них в семье появится ребенок. Плюс помогли родители, с обеих сторон, добавив почти половину стоимости автомобиля, покупать который решили во Владивостоке, где его можно было приобрести почти в половину дешевле.  

Двухлетний джип из Японии, благодаря тестяному другу обошелся в четыреста восемьдесят тысяч. Огромные деньги, за внедорожник третьего класса, особенно для, так сказать, простого клерка из Перми, но если есть цель, то ее надо добиваться, и потому Егор даже немного прослезился, когда, наконец, «оседлал» мечту.

Пригнать домой джип кассир решил своими силами, чтобы сэкономить побольше денег, особенно если учесть, что в их семье скоро появится маленькое чудо, которое будет требовать к себе не только много внимания, но и не малые затраты, правда и то и другое будет делаться приятно, с любовью, и потому, вскоре после покупки, Егор тронулся в путь.

За окном уже было темно, двигатель весело рычал, а фары ближнего света выхватывали из темноты асфальтное покрытие. Изредка проскакивали встречные автомобили, на секунду вырывая из некоего полудрема, в который медленно погружался Егор, в связи с тем, что уже несколько дней нормально не высыпался.  Да, это опасно, «банковский работник» это прекрасно понимал, но желание поскорее увидеть супругу, почувствовать, как толкается их общее чадо через стенку пухленького животика, подстегивало на много сильнее, чем понятие безопасности, такова человеческая суть.

За окном мелькнули очередные огоньки небольшого городка, которые очень быстро «растаяли» в зеркалах заднего вида,  и мир вокруг погрузился в ночную темноту, которую лишь немножко рассекал свет от фар, а так же его отражение от снега, лежащего по обочинам.

Зевота подкатила к горлу, и, не в силах с ней бороться, Егор сладко зевнул, даже чуть прищурив глаза. Приятная дрожь пробежала  по всему телу, остановившись сладким покалыванием в пальцах ног.

Перестав зевать, Егор закрыл рот и открыл глазу, и тут же чуть не выпучил их от удивления – прямо по середине дороги, шел некий мужчина в военном камбезе, с длинными черными волосами. Кассир, что было сил, вдарил  по тормозам, но было поздно.

Машина, скользя по инерции на скользкой дороге, ударила военного капотом, отчего он перекатился через лобовое стекло и кузов, рухнув сзади «японца», при этом джип катился дальше.

Пальцы Егора впились ногтями в кожух руля, он глубоко дышал, сердце бешено билось о грудную стенку, перед глазами плыло, а к горлу подкатила тошнота. Еле оторвав правую руку «от баранки этого пылесоса», кассир открыл дверь, и на ватных ногах выбрался из автомобиля на морозный воздух.

Холод практически мгновенно «отрезвил», убрав  некую пелену с глаз, но Егор, все равно держался за правую сторону «японца», направился к багажнику, за которым в свете красных фар  увидел в метрах пятидесяти лежащего человека. Кассир чуть не закричал от ужаса, зажав ладонями рот.

- Парень, - севшим голосом пытался крикнуть Егор.- Ты живой?

На секунду мелькнула именно такая мысль, но, приблизившись буквально на двадцать метров, и, увидев, как изогнуто тело, ясно говорящее о том, что сломан позвоночник,  она растаяла быстрее, чем кусок льда в микроволновке.

Егор схватился за свои волосы, и стал ходить из стороны в сторону.

Мелькнула очередная мысль: « Ведь здесь же пустынное место! Сейчас же можно вскочить за руль автомобиля, вдавить по газам и смотаться, и все! Ни ментов, ни разбирательств с родственниками, ни лишних проблем… ничего!»

Кассир уже было собрался ей последовать, но остановился на пол пути к дверце с водительской стороны. « Ведь это не по человечески, не правильно… так нельзя,» - затормозила его такое понятие, как совесть.

 Егор остановил свою руку, которой он хотел открыть дверцу машины, и вместо этого достал сотовый телефон из чехла на ремне. Большой палец набрал телефоны службы спасения, и перед тем, чтобы нажать на зеленую кнопочку вызова, кассир обернулся, чтобы вновь взглянуть на тело, окончательно тем самым убедиться, что военный мертв, но, нейдя его глазами на месте, выронил трубку из руки. Ударившись об асфальт, мобильный отключился, а его задняя панель отлетела в сторону.

Егор сел на асфальт. Плевать он хотел на холод.

- Все, - прошептал он, при этом пар клубом вырвался изо рта. – Доезжаю до ближайшей гостиницы и спать, до тех пор, пока тошно от этого не станет! А то уже от усталости глюки бьют.

Егор протер выступившие слезы, и втянул внутрь себя содержимое носа. Руки, дрожа, взяли телефон и панель от него, постаравшись собрать мобильник воедино, как вдруг на крышу машины что-то словно упало нечто тяжелое, отчего она качнулась, толкнув кассиру в спину.

Кассир, перестав даже дышать, медленно поднял голову вверх и обомлел, на него сверху смотрел, словно, какой-то зверь святящимися красными глазами, а его черная длинная «грива» свисала с затылка вниз. Губы разошлись в стороны, обнажив длинные клыки, при виде которых, у Егора наружу попросилось содержимое мочевого пузыря.

«Зверь» сделав сальто на своих «человеческих» конечностях, приземлился перед кассиром, выпрямившись в полный рост. Только сейчас, рассмотрев его полностью, Егор понял, что это был тот военный, которого он сбил, ведь звери же не носят огромные спецназовские ботинки, комбезы, и не имеют цыганской внешности, хотя последнее угадывалось с трудом.

Цыган схватил водителя за шиворот одной рукой и поднял  его с земли, при этом с силой прижал к дверце внедорожника.

- Пожалуйста, прости! – прошептал одними губами Егор. – Я не хотел… я спешил домой, к беременной жене… я хотел ее увидеть… я…я…я с-с-скорую вызвать хотел…

При слове «жена», голова военного как-то непроизвольно дернулась, при этом его хватка чуть ослабла.

- Пожалуйста… - сквозь уже льющиеся от некоего ужаса слезы, повторил кассир. –  Я очень хочу ее увидеть… поцеловать, обнять… прости, возьми машину… или хочешь сам довезу… пощади…

Цыган схватил его за свитер второй рукой, и, опустив свою голову, чуть сильнее вдавил клерка в машину. Тело человека в военной форме как-то непроизвольно вздрагивало, а потом он резко разогнулся и взглянул в глаза Егора. Красные глаза мгновенно сменились на бордово-металлический, и мир вокруг водителя стал медленно меркнуть.  Исчез сначала холод, затем всякие звуки, включая биения собственного сердца.

Взгляд Егора был устремлен в эти бордовые глаза, при этом все вокруг темнело. Только глаза, а когда померкли и они, кассир окунулся во тьму.

 

- Парень! Эй, парень! Ты меня слышишь? Эй, очнись! – звучал сквозь некую вату в ушах громкий бас.

Некто настойчиво теребил Егора, и потому он открыл глаза, при этом по ним  ударил  солнечный свет. Он попытался пошевелиться, но тело тут же прострелила  страшная боль, которая затем сменилась покалыванием, которое бывает, когда пересидишь ногу, только она разлилась по всему организму.

Толкал кассира гаишник, через открытый багажник, в котором водитель оказывается и лежал.

- А где военный с красными глазами? – потрескавшимися губами спросил Егор.

- У-у-у-у! Да ты что, пьяный что ли? – пробасил полный инспектор. – Какой военный? Тем более с красными глазами! Я тебя только обнаружил! Еду, вижу, внедорожник стоит, двери на распашку, а ты в багажнике валяешься! Нажрался что ли?

Кассир сел, при этом его немного мутило, словно он и, правда, куролесил целую ночь.

- А где я сейчас? –  немного прорезавшимся голосом, спросил Егор.

- М-да, - пробубнил гаишник. – Повезло тебе, что я тебе вчера не остановил, хотя запаха что-то от тебя нет! В километре от Нижнего Тагила, ты, парень!

Челюсть кассира чуть не упала.

- Я так понял, ты вчера катался до тех пор, пока бензин не кончился, а потом, пьяная твоя рожа, забрался в багажник и задрых! Ладно, не пойман не вор, хочешь, подкину до ближайшей заправки, не забесплатно конечно? А?  - подмигнул инспектор.

Егор потер шею,  затем потрогал свой свитер в области груди, где под футболкой он сделал потайной карман, в который зашил остаток денег, пятьдесят тысяч, а затем опустил руку к чехлу на ремне, где должен был лежать телефон, но нейдя его, он вспомнил, что обронил его на трассе, когда сбил… значит это был не сон, того красноглазого. Стало страшно, но с другой стороны, он же жив и почти у дома…

- Скажите, а можно ваш телефон? – спросил Егор. —  У меня дома жена, беременная, волнуется сильно? Пожалуйста!

Инспектор сделал недовольную мину, но, покосившись, на замученное лицо кассира, вздохнул. Достав из глубины своей здоровенный куртки дорогущий телефон Nokia, кинул его неудачливому, хотя нет, скорее удачливому водителю.

Егор судорожно набрал номер телефона своей супруги и, услышав ее взволнованный голос, облегченно вздохнул. Он сказал ей множество теплых слов, просил прощение, за то, что заставил волноваться, и пообещал поскорее вернуться домой,  затем он взглянул в окно машины, за которым увидел знак, что до Перми осталось каких-то сто тридцать четыре километра, а вот самая нижняя надпись говорила о том до Москвы тысяча шестьсот пятьдесят шесть…

 

Цена души 2 — 3 глава


3 глава

Эфир.

 

…. пшш…

… база прием, это Ворон, как слышно….


 
… Ворон, это база… слышу вас хорошо… докладывайте по поводу «Вечности», с ней уже три дня невозможно связаться… 


… База, только высадились, идем от вертолетной площадки к зданию тюрьмы… постовых на вышках не наблюдаем…

 
Ворон, сравниваем время, сколько часов по месту вашего нахождения… 


… база, девятнадцать часов сорок две минуты по данному часовому поясу…. Моя группа в составе шестнадцати человек входит внутрь здания… как слышите… прием…

 

… Ворон, слышу вас хорошо, докладывайте обо всем, что увидите…

 

… База прием… мы внутри… пффф… даже пока докладывать не о чем… пусто… ни души… идем дальше по коридору…

 
…Ворон, как это не души? … пшшш… по нашим данным должен быть штат из восьмидесяти человек… 


… база… первый этаж почти обследован… складские помещения, столовая, прогулочные боксы пусты… я сейчас приказал  группе из пяти человек направляться к служебным помещениям… основная, во главе со мной идем на верхние этажи… обследовать камеры заключенных…

 
… Ворон, понял вас… ждем результатов… 


… база………………… даже не знаю, как докладывать… прием…

 
… Ворон, докладывайте как есть… 


… база… в общем все заключенные… мертвы… расчленены в своих же камерах… а так же часть охранников в коридорах… прием…

 
Ворон… возможно помехи… вы сказали расчленены? …  


… база… прием… вы не ослышались… все найденные нами заключенные, и часть персонала … расчленены… и обескровлены… как слышно…


 
… Ворон… как такое возможно… ваше мнение? …. Дикие звери?… 


………………


 
… Ворон… прием… ответьте… куда вы подевались?… 


… база… прием… пропала связь с отделившей группой на первом этаже… сейчас пойдем проверять в чем причина… нет… сомневаюсь что это звери… стальные двери были просто выбиты… даже медведи на это не способны… и… даже если бы это были они… то трупы были бы объедены… а здесь скорее разрезаны… да и кровь только на стенах… словно саблей орудовали… не знаю…

 
… Ворон… продолжайте осмотр… проверьте, что с вашей второй группой… 


… черт…

 
… Ворон,  что такое? … доложите… 


… база… ничего особенного… просто мы случайно обнаружили тело… которое было пригвождено к потолку куском арматуры… это ясно говорит, что тут орудовал человек…

 
… Ворон… не делайте поспешных выводов… проверьте, что случилось с вашей второй группой… 


… ТВОЮ Ж  МАТЬ… ГОСПОДИ ИИСУСЕ… что за хрень…

 
… Ворон, что такое? … доложите… 


… база, вся вторая группа убита… и … а, черт, что за хрень… огонь… [ грохот автоматных очередей]

 
Ворон в чем причина, почему стрельба?… ответьте… 


… а черт, мы потеряли еще четверых человек… какие-то цепи утащили их… и… к нам приближается какой-то человек… Стоять на месте! Иначе открываем огонь! …


 
… Ворон не выносите поспешных решений… 


…[ грохот автоматных очередей]… а черрртт… [ грохот автоматных очередей, лязганье металла, вскрики людей сквозь шипение эфира]…

 
… Ворон… 


…[ грохот автоматных очередей]…

 
… ВОРОН, ОТВЕТЬТЕ!!!… 


… ай… бл… меня задело в плечо… отходим на улицу……[ грохот автоматных очередей]…

 
… Ворон!… 


……………………….

 
… Ворон ответьте… 

………………………

 
… Ворон… 
Надпись на экране компьютера связанного с радиочастотой группы: «Connection lost»   



17 октября 2010 года боевой транспортный вертолет Ка-29 потерпел крушение в 40 км от города Нижневартовска. На месте крушения было найдено тело пилота, по предварительным данным патологоанатомического исследования, он скончался от множества ножевых ранений, нанесенных в спину сквозь кресло. Причиной крушения послужила ошибка пилота по расчету топлива на планируемый  маршрут.  Причина, по которой пилот направлялся в данном направлении,  не ясна. Куда направлялся вертолет, так же неизвестно. Пилот на связь не выходил.По предварительным данным экспертов в вертолете, возможно, находился еще один человек. Были найдены следы, явные говорящие о том, что кто-то покинул рухнувшее судно. Отчет подготовил председатель государственной комиссии МО по расследованию чрезвычайных происшествий и катастроф связанных с авиационной техникой Ренанин. К. А.
 

Цена души 2 — 2 глава


2 глава.

Только любовь.

 

Я открыл глаза, когда нащупал рукой пустое место на второй половине огромной кровати.   Удивился так же, как и в первый день моего знакомства с Ритой, только тогда было наоборот, когда почувствовал ее рядом. Я еще раз, прикрыв глаза, пошарил по кровати, надеясь на то, что меня все еще не отпустил ночной сон, и моя любимая «где-то потерялась» под одеялом, но… в этот раз этот союз уже не сильно раздражал… было тщетно.

Я вновь открыл глаза и, блин, понял, что окончательно проснулся. Накатила волна зевоты, и, потянувшись за ней в «такт», почесал обеими руками свой затылок, как, наверное, делают миллионы молодых людей, да и не только они, чтобы хоть как-нибудь себя «простимулировать», для того, чтобы оторвать голову от подушки и начать трудовой день… но так не хочется.

Я заложил руки за голову и стал осматривать комнату гостиницы, в которой мы с Ритой остановились. Огромная двадцатипланофонавая люстра, свисавшая над моей головой, была просто потрясающей на вид, сочетала в себе красоту металла и хрусталя, которые переливались всеми цветами радуги, когда свет из лампочек освещал спальную комнату. В данный момент, я нагло «душил» огромную, не то что двуспальную, а настоящий «аэродром-любви»,  кровать из кедрового дерева, с резными ножками и столпами, застеленную шелковыми простынями черного цвета. Белый атлас, свешивался с вершины столпов, создавая подобия занавесок, добавлял в ночное время больше интима. По бокам от кровати стояли две тумбы, вырезанные в таком же стиле, и антикварные лампы.

Потолок был обит деревянными панелями, которые создавали эффект объемного потолка с вставками-квадратами. Стены оклеены  обоями, имитирующие стены средневекового замка, а законченность  стилю комнаты добавляли несколько элементов декора мебели: огромный стол с корзиной фруктов, правда, бутафорской, я уже в этом убедился, когда укусил зеленное аппетитное яблоко, как мне тогда показалось, тройка стульев с плетенной, словно из мешковины, спинками, огромная картина, копия «последний день Помпеи», а так же огромный искусственный камин, который просто завораживал своим разноцветным огнем.   На огромный пластиковых окнах, цвет рам был так же под цвет дерева, висели шторы изумрудного цвета, стоимость которых, я готов поспорить, составляла как хороший отечественный автомобиль.

Если выбраться за огромные, в стиле сталинской эпохи, двери, с золочеными ручками, то попадаешь в потрясающей красоты, словно, из Букингемского дворца, гостиную, с четырьмя белоснежными диванами стоящими рядом друг с другом, образующими квадрат,  а вот в центре этого четырехугольника стоял огромный, двухъярусный аквариум!

Я просто офигел, другого слова подобрать простаки не возможно, когда его увидел. Сначала, возникла мысль, что это просто два аквариума, при этом один стоит на крышке другого с благодаря толстым стеклянным ножкам, образуя при этом пространство для мини бара, с множеством алкогольной продукции из разных стран и времен, но когда увидел, как по одной такой ножке золотая рыбка, не знаю какой породы, такая, как будто с красной шапкой на голове, проплыла из нижнего аквариум в верхний, понял, что он монолитный.

Да и как иначе в нашей стране, да тем более с мини баром? Ведь напьются и верхний определенно разобьют, а ведь жалко.

Так же в гостиной на стене висела огромная плазма, которая сначала маскировалась под картину, название которой я, разумеется, не помнил, вообще плохо, когда не знаешь, так еще и забудешь, но изображено на ней было, как два «чувака» на конях похищают довольно полных девушек, с обнаженными грудями, но это не суть важно. Заставляло удивиться то, что как раз это панно, когда хочешь посмотреть телевизор, выезжало вверх внутрь стены, в которую и была вмонтирована вся эта прелесть.

Что еще было в гостиной мой скудный словарный запас, вряд ли смог бы описать полностью, потому что количество вазочек, статуэток, кресел и стульев – просто потрясало воображение, но самым финальным ударом по зависти человека был потолок, который представлял собой на первый взгляд зеркало, но когда темнело, то весь потолок превращался в одну огромную и монолитную люстру, освящавшую комнату мягким дневным светом, и выключавшийся простым хлопком ладоней.

 Были и еще две комнаты, но до них мы с Ритой так и не добрались. Да и зачем они нам? Когда только вселились, нас больше интересовала спальня, где в данный момент «потчевала» моя персона, и джакузи в ванной комнате, никогда в них раньше не лежал, а тут представилась такая возможность, да еще и с любимой девушкой… ммм… кстати, оттуда сейчас доходил звук работающей душевой кабинки, сто процентов моя богиня, хотя нет, капельку по иному… да ладно, не суть важно, наводила марафет, после ночного «марафона».

Вот какова наша обитель для отдыха, располагающаяся в гостинице Киевская на площади трех вокзалов,  после долгой поездки в поезде, после всех испытаний, которые, оказывается, мы вместе преодолевали все это время, правда, каждый по-своему.

Может возникнуть справедливый вопрос: на какие шиши мы смогли позволить себе такой номер, не то что просто посмотреть, а  жить в нем уже вторую неделю?

Ну, если учесть, кем является моя девушка, то проблема, касающаяся денег, отпала сама собой. Существует легенда о неразменной монете, так вот у моей любимой неразменный… не, скорее неистощимый карман, полный «Хабаровсков».

Я повернул голову в сторону ванной комнаты. Дверь была чуть приоткрыта, и на мраморном полу я увидел тень Риты, которая в данный момент наслаждалась освежающими, чуть теплым, словно свежее парное молоко, «тропическим ливнем» в душевой кабинке.

Приятная теплота, разлилась от моего сердца и словно волна разошлась по всему телу. «Ударила» в голову, и она на секунду закружилась, будто я вдохнул волнующие и возбуждающие ароматы трудов французских парфюмеров, а за тем к этому добавилась чуть различимая нотка эйфории, сменившаяся  безграничным потоком любви… к ней.

Я вспомнил то время, когда мы с ней ехали в поезде. Когда я, весь изрезанный, побитый и поломанный, стянутый бинтами, лежал своей бестолковой головой на ее коленях. Когда она гладила мои короткие …. да, короткие волосы, даже до сих пор не привык к ним… а я вдыхал аромат ее тела, любовался ее улыбкой, нежился в ее взгляде, в котором ощущал полноту таких чувств, как любовь, счастье и… благодарность. Даже ее маска, которая скрывала левую половину лица выше чувственных губ, нисколько не портила ее красоты, наоборот, добавляла необычности, экзотики, загадки, тем самым только больше распыляла к ней страсть… правда, он так мне и не ответила, почему она ее надела, всегда останавливала, когда хотел ее снять, ссылавшись на то, что так будет лучше.

Как сейчас слышу те слова, которые она произнесла тогда, что готова как рабыня служить мне, не надеясь получить что-либо взамен, потому что  понимает, что нет любви к исчадию ада. К той, кто скрывала свое я, кто врала, кто предала… но благодарная за то, что хоть на несколько часов смогла ощутить… жизнь, прикосновения любви, побыть простой женщиной, со всеми прелестями и горестями этой доли.

Вспоминаю все то, что тогда творилось в моей и ее душе, и на глазах наворачиваются слезы… слезы радости, как бы парадоксально это не звучало, и пусть говорят, что это чувство бред… что даже слабость. Выражать всю полноту эмоций, переполняющая человека… это слабость? В таком случае все олимпийские чемпионы, годами рвущие свои жилы и мышцы на тренировках, ради всего одного дня, когда они побеждают, чтобы в первую очередь прославить свою страну, а потом и свое имя,  артисты и певцы, вживающиеся в свое творчество на столько, что уже не замечают грани между реальностью и мира фантазий, часто обрекая себя же на безумие, только ради того, чтобы простых обывателей забрать собой, отвлечь от их проблем, наполнить радостью, ученые, создающие нечто то, что изменит мир к лучшему, что победит многие проблемы – все они, да, и не только, выразив полноту своих эмоций всего парой слез… слабы?

Лично Я, не считаю себя слабым, только лишь потому, что открываю нутро для своих близких… а что думают, другие, меня уже мало волнует. Пусть сначала пройдут через все то, что выпало на мою долю. Пусть откроют глаза на весь спектр картины мира, со всеми его прелестями и ужасами, впитают то пограничье, когда уже не видишь границы между двумя этими ощущениями, а не так как они привыкли, замечать лишь только то, что нужно им, что касается их мирка, не обращая внимания на горести других, и если они так сильны, как утверждают, если у них не выступят слезы, от всей  полноты гаммы чувств, которая мгновенно захлестнет их сознание, я лично встану перед ними на колени и признаю богами… а потом прокляну за их же жестокость и бездушие.

Имею ли Я право… так судить об окружающих? А почему бы и нет?!

Меня судили всю жизнь, с самого детства, при этом во многом были сами не правы, не видели всей правды, а я вижу, а значит, могу судить, потому что уже на голову выше, и пусть обвинят в гордыне,  лишь только пройду мимо, помогу лишь только тем, кто действительно этого хочет и достоин.

РЕШЕНО!

Я даже не заметил, как, размышляя над всем этим, поднялся и сел на кровати, как лицо словно наполнилось жаром, опалив щеки огнем решимости, отчего они покраснели. Грохнувшись обратно на подушку, вновь взглянул на дверь в ванную комнату.

Представив Риту, под «дождем» воды, которая затем скользит маленькими ручейками по ее белоснежной коже, обволакивая каждый мягкий изгиб ее тела, я откинул всякие тяжелые мысли, а кровь от головы резко отхлынула, устремившись горным потоком в другое «тупиковое» русло.

Рукам даже не надо было давать команды, они сами откинули одеяло, и сорвали с тела последние «штаны».

Я устремился в ванную, распахнув по дороге дверь, а затем резко заскользил по мраморному полу ванны, тормозя, чтобы с головой не улететь в пустую джакузи.

Вот ОНА! Моя нимфа, нежится под горячим потоком воды, за матовым стеклом душевой кабины, добавляя еще больше загадки, и тем самым только больше распыляет желание.

Я уверенным шагом направился к ней и рывком открыл дверь.

Рита резко обернулась, и она была скорее больше в шоке, чем удивленной, такой «наглостью».

- Толь, охренел? Так пугат….

Договорить ей я не дал, заставив замолчать поцелуем. Не знаю, сколько мы так стояли под горячим дождем, может минуту, а может вечность, но любимая сначала вонзила в мои плечи коготки от негодования, но затем, расслабившись от двойного блаженства, заскользила руками вниз по спине, сначала к пояснице, а потом и к ягодицам, при этом мелкие ранки почти мгновенно заросли.

 Больше терпеть я не мог, и мы слились воедино…

 

Цена души 2 — 1 глава (2 часть)


Некто склонился над лицом Кирилла и раскрыл свой рот, углы которого медленно «разрезали» щеки, оголяя острейшие клыки. Из носа, глаз, рта и ушей пухлощекого контрактника стали сочиться сначала тонкие, но затем все толще струйки крови, начавшие отрываться от лица и сливаться в общий поток, который устремился в зубастую пасть.

- Так ты ведь такой же вампир, как мы! – зашептал начальник тюрьмы. – Почему ты нас атакуешь, пьешь нашу кровь…

Последние слова он уже произнес одними губами, пораженный той картиной, которую он видел.

Кровь уже сочилась не только из всех естественных отверстий головы, но и из капилляров, которые постепенно разрывались от сильного потока. Секунда, и кожа начала лопаться по всему телу, плоть разрывалась и, словно, измельчалась, устремляясь с кровяным потоком в пасть.

В тела, которые были пригвождены по всему помещению, впились цепи, по которым кровь из трупов заструилась, обволакивая каждое звено, в раны на спине, их полковник только сейчас заметил.

Тело Кирилла,  точнее то, что от него осталось, а именно скелет, с небольшими остатками  мышечных волокон, и одетая на нем одежда, рухнули на пол. Его «примеру» последовали и остальные участника пиршества, правда, выступавшие в качестве первых блюд. Даже остатки крови на стенах исчезли.

И тут напавший стал изменяться: его волосы, до этого стоявшие дыбом, опустились, мертвенно бледная кожа прямо на глазах стала смуглеть, а раны, полученные от пуль, зарастать, глаза из бордово-черных, превращались в обычные… человеческие, с зеленой радужкой, даже цепи убрались обратно

Полковник широко раскрыл глаза, поняв то, что нападавший, был какой-то… мерзкий цыган, но этот ужас, который исходил от него, все так же не давал трезво оценить ситуацию начальнику тюрьмы.

- ТЫ, ведь такой же вампир как мы! – вновь прошептал Леонид Федорович, скорее просипел пересохшим ртом.

- НЕТ! – раздался громогласный голос цыгана, который словно дамасков меч разрубил все мысли полковника. —  Не такой как вы!

Атакующий прохрустел своей могучей шеей и продолжил:

- Вы — черви, по сравнению со мной, которые ограничены только своей маленькой норкой, из которой боитесь высунуть носы! Я могу вас контролировать, управлять даже вашими желаниями, а главное, - цыган нагнулся к лицу полковника. – Вы самая лучшая пища для меня!

Углы рта разошлись до ушей, вновь оголяя острейшие зубы. Смуглокожий схватил  полковника за шею, и, оторвав от пола, приподняв. Второй рукой цыган схватил начальника тюрьмы за волосы и отогнув голову влево. Его клыки впились в шею полковника, и кровь из раны устремилась ему в глотку.

Последняя мысль, которая была у Леонида Федоровича, перед тем как мрак окутал его сознание, говорила одно: « Ведь вампиры, не едят вампиров…»

 

Цена Души 2: Металлический привкус мести на губах (1 глава) (1 часть)


Цена Души:

Металлический привкус мести на губах / Константин Попов.

 

1 глава.

Порочный голод.

 14 октября 2010 года, Бурятский Автономный Округ, закрытая тюрьма строгого режима   «Вечность», для пожизненного содержания заключенных совершивших государственную измену.  Рассчитана на содержание 150 осужденных, штат учреждения 80 единиц. На текущее число заполнение 30% (49 осужденных). До ближайшего пути сообщения (Железнодорожная магистраль) – 4 км. . Имеется вертолетная площадка ,а так же казарменный поселок для штата, смена которого происходит раз в 6 месяцев. 

- Вот тебе и погоны, Левчик! – с этими словами пухлощекий контрактник положил две карты-шестерки сидящему напротив «коллеге» на плечи, дико заржав.

- Епт, твою ж мать! – не удержался Лева, бросив на стол карты, а после выругался куда более нецензурно, вызвав у победителя еще больший смех, а после начал тасовать колоду.

- Не, хорош! – помахал рукой в знак отказа контрактник-победитель. – Мне уже осточертело!

Сидели игроки в помещении, которое у многих бы при первом взгляде вызвало бы  всего одну ассоциацию – каптерка: старый стол, за которым как раз и «резались» игроки, два уже продавленных их же задницами облезлых кресла, старый раздвижной шкаф с облупившейся и слезшей со многих мест полиролью, а так же горшком с давно засохшим цветком, стоящим на верху, и не поливавшийся уже добрый десяток месяцев, так же пара старых стульев, от кого-то уже давно разобранного по разным кабинетам гарнитура, небольшая тумба, в которой хранятся типичные наборы для ничего не делающих охранников, типа заварки, старых «печенюшек», стаканов, еще граненых, которые использовались не только для чаепития, а так же много  другой дребедени.

Стены окрашены в грязно-болотный цвет, который страсть как любят использовать для покраски стен, как больниц, так и тюрьм, словно говоря тем самым: «Оставь надежду каждый входящий сюда!»

На окнах, как не странно, помимо стальных решеток, с прутьями толщиной с добрую палку копченной колбасы, висели довольно чистые жалюзи, а так же рядом с тумбочкой стоял куллер, с наполовину пустой сменной бутылкой воды.

Победитель партии откинулся на спинку кресла, и, заложив руки за голову, глубоко вздохнул.

- Ты чего, Кирилл? – поинтересовался Лева, все еще тасуя колоду, просто из-за того, что больше не чем было заняться.

- А ты как думаешь? – разогнувшись и положив руки на стол, ответил вопросом на вопрос пухлощекий. – Достало уже! С утра обход, разнос завтрака, проверка все ли на месте, все ли здоровы, потом завтракаем мы, и два часа ни хрена не делаем, потом новый обход, разносим обед, а после выводим на  прогулку каждого из этих  уродов в отдельные клетки, потом обратно их сажаем и отдаем ужин, а после сами ужинаем, вновь маемся какой-либо херью и спать! И так каждый день, неделю за неделями, делая лишь изредка для себя поблажки, пока не приедет смена!

Лев, который в отличии от своего собеседника , был «суховат» на вид с короткой стрижкой волос пепельного цвета, лишь только усмехнулся:

- Ты так каждый раз говоришь, сколько уже с тобой работаю! Особенно когда до смены пара месяцев остается, только еще добавляешь, - при этом Лева надул щеки, чтобы еще больше быть похожем на своего собеседника, и немного понизив голос, проговорил, - «Вот все, последний раз тут тусуюсь, а после забираю документы и сваливаю!» - а как результат каждый раз возвращаешься, больше там не чем заняться, да и как не крути, ни где в другом месте больше власти не получим! ДА, есть кое-какие неудобства, но мы же умеем их обходить!

Последние слова произнес с хищной ухмылкой, которую тут же поддержал его товарищ.

Тут резко раскрылась входная дверь, и внутрь вошел довольно высокий, подтянутый, не смотря на уже сказывающийся возраст, мужчина в такой же форме, как и «недавние игроки», только, судя по погонам полковника, выше их по званию.

Кирилл и Лев тут же резко встали и вытянулись, так сказать, по стойке смирно. Улыбнувшись, полковник махнул рукой в знак того, чтобы те не парились и успокоились, в результате чего подчиненные уселись обратно в кресло, а сам пододвинул стул и уселся за край стола, положив на него локти.

- Что, вы тупите? – спросил он,  ехидно улыбнувшись. – Да, когда приезжает проверка, хотя это бывает раз в два года, когда у нас обход, когда кого-то нового принимаем, тогда да: Я – товарищ полковник, вы — мои подчиненные, а так… можно опустить на время формальности, тем более мы все одна семья.

Сказав, полковник на секунду закрыл глаза, а потом резко их открыл при этом они стали красного цвета с бордовой роговицей, а рот разошелся в улыбке, обнажим парные клыки, по углам верхней челюсти.

Данная метаморфоза ничуть не смутила подчиненых, напротив, они так же улыбнулись, а затем Кирилл спросил:

 - Скоро будем есть? А то уже почти месяц терпим!

Внешность полковника вновь стала нормальной, человеческой, а затем прозвучал ответ:

- Да, я уже послал в погоню за нашим «бегунком» Севу и Родиона, скоро они его приведут, а так же этих двух оболтусов охранников! Разумеется, по документам, постовые были умышленно умерщвлены во время побега заключенного, а он сам убит, после нескольких предупредительных выстрелов в воздух…

- Что-то, мы уж слишком зачистили с таким вот… побегами, - перебил полковника Лев, немного поежившись в кресле, при взгляде на него товарищей. – Уже четвертый побег за нашу смену, а еще два месяцу тут тусить, я, конечно, понимаю, что у нас есть прикрытие сверху, но все равно, может вызвать лишние вопросы среди людей…

- Вопросы у каждого, возникают всегда, но мы потому и устраиваем текучесть кадров среди охранников, а что на счет заключенных… какая разница, когда эта падаль сдохнет, сегодня, завтра или через двадцать лет, попав сюда, забудь о свободе, нам же, как представителем высшей расы, надо чем-то питаться, так почему не ими? Это ведь всего лишь люди.

Тут полковник резко повернул голову в сторону окна, словно что-то услышал,  а затем улыбнулся:

- Идут!

Через пять минут дверь в «каптерку» распахнулась, и внутрь вошли двое огромных по росту и мышечной массе сержанта, волоча за собой по полу четверых людей, так, словно те ничего не весили, и как только дверь за их спинами захлопнулась, это сделал ногой последний входивший «громила»,  пленники синхронно полетели на пол в центр помещения, подняв при приземлении невыносимый грохот.

Двое из пленных были одеты в форму заключенных, а другие в – охранников, один из которых стал уже приходить в себя, неуклюже пытаясь встать, но, ощутив, что руки за спиной связаны, и упереться ими нет никакой возможности, перевернулся на спину, уставившись потерянными глазами на потолок.

Один из заключенных, который выглядел старше, так же подал признаки жизни, только в отличие  от охранника, так и остался лежать, уткнувшись лицом в пол, наверное, сила привычки, ставшая уже правилом в этих местах, или же надеялся на то, что на него не обратят внимание, если он притвориться «нокаутированным, но не тут то было.

Полковник пнул ногой очнувшегося заключенного:

- Давай, Лебедев, вставай, с добрым утром… хотя нет, добрый день!

Заключенный  все так же не шевелился и, похоже, даже перестал дышать.

Полковник резко встал со своего места, наступил «притворщику» на голову, отчего тот издал глухое кряхтение, и повернулся в  сторону надзирателя.

- Лебедев, тебя, что не учили, как нужно разговаривать с начальником тюрьмы? А? Вроде это вдалбливают вам, когда только сюда привозят? Ну, так? – шипя, поинтересовался полковник, надавив ногой на голову еще сильнее.

- А-а-а-а, бл… , - взвыл Лебедев. – Убери ногу, гражданин начальник!

- Кто?! -  рассвирепев, еще сильнее надавил ногой полковник, вызвав у заключенного  очередной вскрик, который окончательно «разбудил» остальных пленных.

- Леонид Федорович, все понял… а-а-а-а… осознал ошибку… блин…

Полковник убрал ногу с головы заключенного, и тот, повернув голову в сторону начальника тюрьмы, зашелся утробным кашлем, а затем сплюнул на пол мокроту с примесью крови.

Пленный охранник, который первый пришел в себя, подал голос:

- Леонид Федорович, что происходит? Почему мы с Лабутенко связаны и находимся тут…

- Пасть захлопни! – резко оборвал его полковник. – Время подойдет, накричишься!

- Леонид Федоро…

Договорить «возмущавшийся» не успел, потому что получил пинок в лицо от пухлощекого тюремщика, который отправил его в непродолжительный полет до стены, ударившись об которую, вновь потерял сознание. Из его носа тонкой струйкой потекла кровь. Учуяв ее, все тюремщики, кроме громадных сержантов, которые, казалось, вообще отключились от окружающего их мира, стали водить головами, принюхиваясь, при этом в унисон заскрипели шеи.

- Ну, так на чем мы остановились, Лебедев, - продолжил полковник, ткнув его носком сапога. – Ах да, о культуре общения и поведения. Ты меня прям… даже удивил такой не компетентностью, как никак считай уже шестой год тут кукуешь, а вот манер не набрался. Правда, соображалка работает нормально! А так же жажда жизни. Ведь понял, что если один в Тайгу уйдешь то сдохнешь, либо от голода, либо от холода, хотя от первого быстрее. А, Лебедев? Я прав? И что ты сделал? Правильно, взял с собой  молодого, неопытного Вердянина, только не в качестве «телогрейки», чтобы греться, прижавшись, друг к другу, а в качестве «консервы», которая сама себя сначала несет, а когда совсем  невмоготу станет, можно будет «раскрыть» и сожрать, чтобы самому только выжить, и хрен с ним, со своим собратом.

Заключенный Лебедев, смотрел на начальника тюрьмы снизу вверх, при этом его взгляд был наполнен скорее надменностью, нежели испуга или удивления, на какой рассчитывал полковник. Этот вызов взглядом и взбесил говорящего.

Леонид Федорович вскочил с места, и, нагнувшись, схватил Лебедева за волосы, а потом, без всякого усилия поднял его, все так же держа. Заключенный зашипел, и уже собирался выкрикнуть все то, что у него внутри скопилось, но полковник схватил его за кадык и сжал, в результате, зарождающийся крик недовольства, сорвался на хрип задыхающегося человека.

- ЛЮДИ! – прорычал начальник тюрьмы, при этом его зубы заострились, а глаза стали багрового цвета, при виде которых Лебедев, вообще потерял дар речи, и престал дышать, словно забыв, как это делается. – Вы отвратительные создания, которые считают, что весь мир, это их огромная песочница, в которой можете копошиться, как вам вздумается, при этом забываете, что, ВЫ, всего лишь одно из звеньев пищевой цепочки… хотя нет, иногда  об этом вспоминаете, либо когда мы уже на вас охотимся или как ты, готов сожрать себе подобного чтобы выжить.

Полковник оторвал руку от горла заключенного, чтобы тот не задохнулся, при этом Лебедев быстро стал дышать, но его тут же схватил освободившейся рукой начальник тюрьмы за голову с левой стороны, раскрыв пальцами глаз, чтобы тот не смог его закрыть, и, вновь, только уже закричал ему в лицо, брызгая из оскаленного рта слюной: 

- ВЫ – СКОТ! Такие как коровы, свиньи и куры, которых каждый день пожираете сами, только для того, что откормиться себя же для нас, более лучшей расы, боле высокой по развитию и моральным устоям! Вы можете сожрать друг друга, потому что стали одиночками, хотя раньше были одной стаей, как мы. Одиночки среди нас единичны, и почте все они канули в века! А как мне известно… ВАМПИРЫ НЕ ЕДЯТ ВАМПИРОВ!

Полковник швырнул заключенного на пол, и тот уставился на него, вытаращив глаза, как и двое других пленных, которые последними пришли в сознание.

- Кушать подано, господа! Налетайте! – сказав это, полковник широко раскрыл уже пасть, а не рот, полную острейших зубов, его примеру последовали Левчик и Кирилл.

Три вампира набросились на лежащих пленных, вонзая в них свои клыки, и разрывая руками на куски, наполнив помещение каптерки душераздирающими криками боли и смерти, стены окропились каплями крови.

Только два огромных сержанта стояли, и лишь принюхивались. Кровь интересовала их мало, им нужно было мясо.

  

Тюрьма располагалась на территории лесного массива, которая была вырулена и расчищена. НА ней находилось само здание тюрьмы, в которой находилась столовая для персонала, заключенным еду разносили по камерам, лазарет, камеры для прогулок. Рядом стояла котельная, а чуть дольше небольшая вертолетная площадка и казарма для отдыха персонала.

Вся территория, которая в среднем составляла сорок тысяч метров, была обнесена огромным шестиметровым забором, образуя правильный четырехугольник по периметру с длиной стороны по двести метров, при этом через каждых пятьдесят метров стояли вышки, вооруженные прожектором и ручным пулеметом, а так же комплексом гранат, в которых дежурили светлое время суток по одному, а в темные по двое человек. Вокруг основного забора была пустая местность, как казалось на первый взгляд, а на самом дела была просто усеяна минами-прыгунками, которые, под стать своему названию, выпрыгивали при срабатывании из земли и взрывались. «Площадка» другой стороны так же была обнесена только уже двойным забором из обычной рабицы, с Егозой, пущенной поверху. Между двумя рабицами шла небольшая тропинка, по которой дежурные тюремщики патрулировали вместе со служебной собакой.

Вокруг же и этого периметра была уже вырубленная местность. Причем до леса было в самых узких местах минимум пятьдесят метром, а после глухая Тайга.

Единственная дорога, грунтовая, вела через эту чащобу, но сейчас была засыпана многометровыми сугробами, через которые не каждая техника пробиться сможет.

Стояла пасмурная погода, и, судя по тому, как тучи медленно аллели, приближался закат, лучи которого еле пробивались через местный «циклон».

Охранник – человек, одетый в современный, предназначенный специально для суровых условий сибирской зимы, боевой комбез, который имел в себе множество «карманов» для запасных обойм  Калашникова нового поколения, который он нес в руках, вместе с собакой патрулировал по отведенному ему начальство отрезку «тропинки», между рабицами. Помимо комбеза на нем были одета каска, так же утепленная и имеющая в себе микрофон для связи с караульным помещением, и защитные с монолитным стеклом очки желтого цвета, чтобы окружающий яркий свет, который еще, вдобавок, отражался от снега, не травмировал сетчатку глаз.

Пес, по кличке «Киллер», породы чистокровной немецкой овчарки, брел рядом, при этом цепь-поводок, отходящая от его ошейника, была слегка натянута, и намотана на левое предплечье патрулирующего.

С неба грозился вот-вот сорваться снег, об этом предупреждали редкие снежинки, падающие с неба. Вдали послышался приветствующий лай собаки, которую так же вел один из патрулирующих, на который тут же отозвался «Киллер».

Эта «процедура», которая уже давно перешла в некий обряд, в котором лишь изредка менялись люди, правда непонятно почему, вот сегодня тоже двоих домой отправили, якобы из лазарета по подозрению на двустороннюю пневмонию, и на их место вышли другие, уже давно надоела охранникам, для собак же эта было своего рода прогулка, после которой еще и досыта кормили.

 Отрезок патрульной «дорожки» уже подходил к концу, а это значит, что для патрулирующего тюремщика с собакой будет разворот на сто восемьдесят градусов и очередная пятиминутная прогулка до его противоположного конца.

И тут «Киллер» резко встал и, приняв предупреждающую стойку, навострил уши. Охранник так же резко остановился и осмотрел все вокруг, по крайней мере, насколько хватало взгляда со стороны леса, потому что со стороны тюрьмы уж точно никто не мог подойти.

- Ты чего? Малыш? – поинтересовался тюремщик, потянув поводок на себя, чтобы подвести пса к себе. – Ты так же реагировал, когда сержанты что-то из лесу в двух мешках волочили, хотя…

Когда возвращались Сева и Родион, «Киллер» так не реагировал, все же запах, то он знает, а тут уже разошелся не на шутку: сначала вертел головой, а потом зажал уши, поджал под себя хвост, лег на землю и заскулил.

- Дружок, да что с тобой? Колики что ли? – патрулирующий присел на корточки рядом с лежащим на снегу псом, и стал трепать его за ухо, но тот не отрывал взгляда от пространства за спиной человека, а потом резко вскочил, оскалился и прижался задом к забору, рыча.

-Да епт! Что с тобой твориться? – уже чуть не взорвался от недопонимая, тюремщик.

Пес чуть ли не завыл, резко развернулся и начал рвать зубами прутья рабицы. Раздалось шипение в канале связи, которое было слышно через наушники в шлеме, хотя раньше таких перебоев не было даже в метель.

Охранник снял шлем, чтобы проверить, в чем причина данной неполадки и увидел на снегу странную тень, словно кто-то стоит сзади него, а по бокам развиваются… ветки какие-то?

Пес как обезумевший кусал решетку забора, расширяя дыру в нем.

Тюремщик стал медленно поворачивать голову к хозяину тени, рассчитывая на то, что это кто-то из друзей его разыграть, потому что со стороны леса он не заметил, что кто-то приближается, да и если бы и приблизился, то врят ли бы так напугал собаку. В его желтых очках отразился странный мужчина с голым торсом, оплетенным от плеча до поясницы крест на крест цепями, бледной кожей, ее было даже видно через цветоизменявшее стекло, длинными взъерошенными черными волосами и… бордовыми глазами, а главное… за его спиной, словно змеи, извивались цепи с некими … гарпунами на конце.

Ужас сковал охранника, что он даже потерял дар речи. Весь мир вокруг тюремщика резко потускнел… пропали звуки, потемнели цвета, кожа перестала чувствовать тепло и холод, голос застрял в горле, даже рывки пса, чей поводок был намотан на его руку, отчаянно боровшегося с рабицой, не мог вывести из этого коматозного состояния.

Впервые жизни ему было так страшно, первородный ужас, мать которого сама темнота, преподнес его на блюдечке древнему хищнику, чей род изначально выбрал свою добычу.

Гарпуны вонзились в тело несчастного, который даже не моргнул, все так же заворожено глядя на человека с бордовыми глазами. Поводок соскользнул с руки на снег, и пес, разодрав в рабице достаточно большое отверстие, вырвался на волю, к лесу, к которому он бежал с вытаращенными глазами и поджатыми ушами, ибо первородный ужас перед этим охватил и его.

Тюремщик, вися на цепях, заворожено глядел на обладателя бордовых глаз. Его кровь, ручейками текла по звеньям цепи, направляясь за спину этого. Сначала было немного больно… потом пришла некая легкость… эйфория… а после душа покинула тело.

Бездыханный охранник рухнул на снег, заворожено смотря мертвыми глазами сквозь желтые очки на пасмурное небо, а тот, кто вытащил всю кровь из его жил, повернул голову в стону тюрьмы. Он чувствовал пятерых вампиров внутри здания, которые только что насытились, они были его добычей. Только они могли утолить древний голод, вернуть ему великие силы. Прыжок и он уже на шестиметровом заборе, разрубив цепями Егозу, мины остались за спиной.

Охота продолжается… 

 

Полковник умывался у раковины, смывая со своего лица остатки засохшей крови, а так же вычищал свои волосы, куда так же попали капли. Лева стоял у окна, и с интересом наблюдал за тем, как два сержанта, сидя на корточках в центре каптерки, пожирали тела людей. Один из них грыз бедренную кость, с которой уже сгрыз половину мышц, второй срывал с грудной клетки остатки плоти и отправлял их в пасть, рядом с громилами уже высилась небольшая горка обглоданных костей. Кирилл сидел на стуле, так же наблюдая за этой картиной, как и Лев, а рядом с ним уже грел воду электрический чайник. Крови, которая, по идее, должна была залить  весь пол, почти не было.

- Леонид Федорович, вот я не пойму, - начал Лева, поежившись от холода, который дул их мелких щелей в окне. – Почему нам достаточно только крови, а вот Родиону и Севе подавай именно плоть? Да, кстати, и почему они вас слушаются, с их то силой, они бы, например меня и Кирилла, давно бы на куски могли порвать!

Фыркнув от попавшей воды в нос, полковник, вытирая лицо грязно-белым полотенцем, ответил:

- А черт их знает! – начальник тюрьмы стал вытирать шею, чтобы холодные капли воды не попали за шиворот. – Может они… аномалия какая? Знаете, как говориться первый блин комом! Только они далеко не первые мною обращенные,  после вас, похоже… а не помню.

Леонид Федорович кинул полотенце на край раковины, и, прислонившись правым плечом к стене, глянул на все еще жующих громил, которые были просто погружены в свое пиршество, не обращая внимание ни на что, правда, теперь их глаза, не отражавшие раньше вообще никаких эмоций, теперь были полны блаженством как у объевшихся сметаной котов.

 - А ведь раньше, когда они людьми еще числились, были дистрофичными как молодежь современная, а потом как на дрожжах стали расти, и так же на глазах тупеть. Как и мы, вначале питались кровью, но потом стали постепенно переходить на плоть, причем как-то так увлеклись, как помню, в Москве тогда дело было, девку какую-то поймали. Родион ей бедро перекусил вместе с костью. Да и вы, признаться честно не все умеете, что я могу, там например… тех же Родиона и Севу контролировать, людей некоторых подчинять, взгляд затуманивать… ну, и некоторые другие прелести жизни! Все же мы, как и люди, чем-то все похожи друг на друга, хотя и существуют определенные различия, может, как и они имеем свои там… типа расы, хм… может категории… да и не углублялся я в эти вопросы. Они мне нафиг не нужны, во всяком случае круче меня я еще никого не встречал!

Кирилл ухмыльнулся, при этом его полные щеки разошлись в довольной ухмылке:

- А нас то, вы для чего в вампиров превратили?

- Да все очень просто! – ухмыльнулся начальник тюрьмы и, оторвавшись от стены, ногой придвинув под себя стул, сел напротив Кирилла. – Просто не люблю обедать  в одиночестве, а тут все да компания!

Через окно со стороны улицы раздался дикий вой, которое больше было похоже на очень громкое скуление собаки. А буквально через полминуты, лампочка под потолком как-то неожиданно замигала.

- А это, что еще за хрень? – удивился Левчик,  вытаскивая зубочистку изо рта.

Раздалось приглушенное лязганье цепей, непонятно откуда взявшиеся в данных краях, но, почему-то, именно из-за этого звука, в первые за всю свою жизнь, полковнику стало страшно. Некий ужас, непонятно откуда взявшийся, огромными мурашками пробежал по его спине.

Стекло за спиной Льва разлетелось в дребезги,  и два огромных крюка вонзились ему в глаза, а затем голова контрактника резко отпрянула назад, ее натянули цепи, торчащие на концах крюков, а после его тело вылетело на улицу, вырвав по дороге решетку.

Холодный ветер ворвался в помещение, а оставшиеся четверо вампиров вскочили со своих мест.

На улице разыгралась настоящая метель. Снег валил непроглядной стеной так, что уже на пять метров впереди себя не было видно ничего. А вот звук лязганья металла и предсмертные хрипы Льва, улавливались слуховыми анализаторами отчетливо.

Всякие звуки, кроме воя стихии, резко оборвались.

- Сева! Глянь! – голос полковника дрожал, а его глаза стали бордового цвета.

Сержант, к которому обращался начальник тюрьмы, отбросил в сторону недоеденный кусок плоти и, встав, направился к вырванному окну. Дойти он не успел. Вновь раздалось лязганье, и в голову идущего вонзился некий гарпун с цепью на конце, и вместе с сержантом полетел в другой конец каптерки, пока не вонзился в стену над дверью. Тело громилы так и не упало, оно повисло на звеньях, постепенно сползая по ним к низу.

- Да что это такое? – чуть не взвизгнул полковник.

И тут, оставшиеся в живых увидели, как к ним, проходя сквозь снеговую завесу, приближался некий человек, из-за спины которого в стороны отходили, словно, щупальца морских гадов — цепи. Одна из них, пронзившая голову Всеволода, была натянута словно струна, другая как питон оплела и держала в воздухе изуродованное тело Льва.

Родион, не дожидаясь команды, бросился на приближающегося противника, но даже не успел выпрыгнуть в окно, одна из цепей метнулась к нему, и крюк на ее конце вошел сержанту под нижнюю челюсть, пронзила мозг и пригвоздила к потолку, где он так и остался висеть.

Некто уже подошел к окну и собрался перелезать через него внутрь, как вдруг раздались выстрелы. Пули входили в тело атакующего, вырывая фонтаны крови и плоти, но это его лишь затормозило. Стрелял Кирилл, чье пухлое лицо налилось краской гнева, пистолет в его руках постоянно изрыгал свинцовую смерть, пока сухо не ударил боек, ясно говорящий о том, что обойма опустела.

Пистолетные выстрелы жадно вгрызались в тело врага, вырывая из него ошметки, отталкивали назад, но как только они прекратились, металлически багровый взгляд противника, который сверкнул сквозь снежную пелену, сковал все движения Кирилла. Он не мог пошевелиться, так и застыл, держа пистолет с пустой обоймой  в стойке, из которой стрелял.

Босая стопа перешагнула через выбитое окно и ступила на пол каптерки, усеянная стеклом и каплями крови.

 

Эпилог


Эпилог.

Озеро Байкал, неделю спустя после описанных событий. Морозы, еще больше за это время укрепили ледяную корку, а снег скрыл многие следы произошедшего.

Старый бурят, приехавший на великий водоем в санях запряженными одиннадцатью Хасками, сидел и рыбачил из вырубленной топором широкой майны, рядом уже лежал замерзший улов. У старика  начался только первый день из недели, на которую он рассчитывал потратить на добычу рыбы, которую он  потом завялит на все семейство, а так которой будет кормиться эту неделю и кормить своих собак. В метрах десяти вокруг располагались еще три вырубленные майны, но с одной старик  рыбачить не стал, потому что она располагалась на кровавом льду, наверное, браконьеры нерп били, хотя, от берега довольно далеко…

Тут кончик удочки прогнулся, что говорило о том, на крючок попалась крупная рыбина, и бурят стал вытаскивать добычу на воздух, ею оказалась увесистая щука. Правда, эта водная хищница загнала наживку глубоко в пасть, так что пришлось взять специальные щипцы, чтобы извлечь тройник. С минуту старик возился ими в зубастой пасти, и за это время рыбина затихла, но когда он засунул ей два пальца в рот, чтобы уже выдрать крючок, как тут она резко дернулась и рассадила кожу на большом пальце. Нецензурно выразившись на местном диалекте, старик отшвырнул щуку в основную кучу, забросив обратно в майну наживку, а затем засунул кровоточащий палец в рот, правда, в воду до этого, попало несколько крупных капель крови. И вот что странное, они не растворились в водной стихии, как это обычно бывает, а словно замерли на месте, а затем тонкими ручейками устремились вниз, в глубинную тьму, а здесь было метров сорок минимум.

Тут на глубине блеснули едва заметные бордовые огоньки, которые тут же погасли. Старик отложил удочку и чуть нагнулся к майне, чтобы лучше рассмотреть. И тут вода словно пришла в движение дрогнула, и какая-то тонкая тень со дна быстро поднималась к поверхности. Только на мгновение бурят осознал, что к нему со скоростью пули приближается цепь с крюком на конце, как в следующую секунду она пронзало ему горло, а затем, зацепившись зазубренными краями за плоть, втянула в майну, переломав несколько костей, чтобы тело протиснулось, утаскивая на дно, причем кровавый след устремился за телом.

Собаки вскочили на ноги и некоторые из них заскулили, другие зарычали, но на мгновение они затихли, словно прислушивались к чему-то.

В следующее мгновение лед с грохотом вокруг них вскрылся извивающимися цепями, которые разбили льдину, на которой стояли сани, и, зацепив ремни поводий, утащили на дно всех псов и сани.

На несколько минут повисла гнетущая тишина, которая нарушалась лишь редкими завываниями ветра, как лед вновь вскрылся десятками цепей, которые зацепились за «ледяное поле» и стали, словно вытаскивать своего носителя из глубин мрака. Через секунду из майны показалась бледная рука, на предплечье которой были намотаны звенья металла, а за ней и вторая. Вампир выбрался на ледяную поверхность, дрожа всем телом.

 Цепи медленно вползли обратно в спину Виктора, чья голова успела восстановиться, кости черепа встали на место, кожа лица срослась. Вампир встал с места и направился к кровавому льду. Упав на колени, он вонзил свои клыки в ледяную корку, выгрызя из нее огромный кусок, который он начал жевать, чтобы его язык добрался до замерзшей крови, всего одной капли хватит, чтобы он потом смог найти того, в чьих жилах она течет, где угодно на земле. И вот оно, металлический привкус, слаще которого для кровососа больше нет ничего на земле.

Виктор заревел в голубое небо, и его рев огласил всю округу на многие километры, заставив попрятаться всех опасных хищников лесов. Он король цыган, король вампиров жаждал мести.

…месть за прошлое…

            … месть за настоящее…

… месть за обиду…

…месть за мечту…

…месть… за горечь правды.

Почему?

Да потому что он этого хочет, ибо нет, того, кто смог бы ему помешать!

 

Глава 25 (часть 4)


Индира бежала через лес, не разбирая дороги. Ее глаза застилали слезы, она раз через раз вытирала их руками, ее тело пробирал холод, сзади слышались металлический скрежет и грохот падающих деревьев. Она побежала вперед быстрее, чтобы найти свою стаю, но грохот сзади вновь заставил ее обернуться и она с разбегу ударилась в фигуру в черном плаще, отлетев назад.

Волчица посмотрела на стоящий перед нею силуэт, под капюшоном  в лунном свете блестела половина фарфоровой маски,  в глазнице которой пульсировал красный огонек. За его спиной меж стволов кедров виднелось два больших густых ельника. 

- Где мальчи… – раздался шипящий голос.

- БЫСТРЕЕ! – рявкнула в ответ Индира, не давая договорить. – Виктор сейчас его убьет!

Эти слова словно молния поразили фигуру, потому что она резко колыхнулась, взмахнула левой рукой в ту сторону, с которой прибежала Индира и отдала приказ:

- В АТАКУ!

Два огромных зверя с красными глазами, которых Индира приняла за ельники, перемахнули через них, и понесли в указанном направлении, подвывая на луну, правда их вой был больше похож на хохот гиены и крик убиваемого младенца одновременно.

Силуэт бросился следом, но остановился за Индирой, обернувшись, взмахнул рукой, и шрам на груди девушки исчез, и тут она почувствовала, что в ее чреве зародилась жизнь, та о которой она давно мечтала, ибо долгие годы была бесплодной, а теперь семя Кая смогло прорости.  Это был самый счастливый момент в жизни девушки, то ради чего она пошла на это сделку.

 - Спасибо! – улыбнувшись, сказала она.

Силуэт махнул головой в знак ответа, и побежал дальше вперед. Порыв ветра сорвал с него капюшон, и в лунном свете можно было разглядеть половину лица красивой девушки, с черными волосами, вторая половина была  скрыта фарфоровой маской. Этой девушкой была – Рита.

  

Я выбежал на лед великого озера, увернувшись от очередного бревна запущенного в мою сторону Виктором. Раздался рев байкера,  и цепи ударили по льду, вскрыв его у берега, сотни ледяных осколков перелетели через мою голову, а потом другая часть стали барабанить по моей спине, как вдруг увесистый обломок ударил меня по затылку, опрокинув на лед. И тут в мою правую пятку впился крюк. Я вскрикнул, а металл стал разрезать мои штаны, мышцы и кожу, подымаясь к бедру, а затем вонзился в кость и потащил меня к вампиру, который медленно шел, смакуя каждый момент, его оскал ужасно отражался в лунном свете, лицо было перекошено.

И тут буквально в нескольких метрах от опушки леса, раздался душе раздирающий вой, по сравнению с которым даже крик Банши показалось бы мне голосом оперной певицы, через секунду на лед выпрыгнули два огромных существа, которые очень отдаленно напомнили мне волков, только такого вида, что у меня, готов был поспорить, чуть не поседели волосы.

Два огромных высотой метра три и длинной в пять собаковидных монстра уставили на нас свои голодные взоры. Левый имел голову, в которой словно срослись две собачьих морды, две ужасные пасти слева и справа, а так же три глаза, два по бокам, и один по центру, между этими расщеплениями.

У того, что справа пасть открывалась ни как у обычных собак, вверх и вниз, а была повернута словно на поперек, раскрываясь в лево и право, во лбу зиял один огромный красный глаз, за то, в отличие от соседа было шесть лап, на каждой из которых что у одного, что у другого красовались огромные когти.

Вновь раздался вой, от которого у меня выступили слезы, и эти монстры бросились на нас. Я перепугался не на шутку, потому что решил, что эти твари именно Адские гончие, но я же разорвал контракт, они не должны быть тут?

Виктор зарычал, увидев их, и крюк из моей ноги выскочил,  вернувшись к хозяину. И тут правая тварь, прыгнув вверх, перемахнула через Виктора и приземлилась прямо передо мной, взревев своей перпендикулярной пастью.

«Мне пипец!» - была единственная мелькнувшая в моей голове мысль, но тут тварь резко развернулась на месте и ударила меня в грудь, да так, что я полетел назад, а сама при этом бросилась на вампира.

Приземлился я крайне неудачно, ударившись левой рукой так, что она хрустнула в области запястья, определенно сломал. Вот так, к разорванной ноге мне еще добавилась сломанная верхняя конечность. Еле поднявшись на ноги, причем скорее на одну, я заковылял в противоположную сторону от разгорающейся за моей спиной битвы.

 

Тварь, с двойной пастью бросилась на Виктора, но тот, присев пропустил ее удар выше своей головы, а потом, резко развернувшись к ней спиной, и тут же «выстрелил» из нее свои цепями, которые пробили тело твари на сквозь, а затем опрокинули ее на лед, раздробив ее кости и позвоночник, что она тут же затихла.

 Вторая гончая встала на задние лапы, и полоснула вампира передними по телу, рассадив мышцы до костей, от чего Виктор взвыл, цепи убрались  обратно в спину, и он с развороту ударил тварь по спине какой-то не пойми, откуда взявшейся булавой, которая, вероятно, получилась из цепей, слетевших с запястья и зацепившихся за крюк правой руки. Раздался хруст позвонков, тварь рухнула на лед, громко сипя.

Я успел «отбежать» метров на сто от битвы, скользя на льду из-за собственной крови, сочившейся из ноги, которую я почти не чувствовал. А что я еще мог сделать в данной ситуации? В моем побеге нет ничего постыдного, я человек, и я ничего не смогу сделать против этого монстра, которого я долгое время считал своим другом.

 

Виктор видя, как убегает его жертва, решил его задержать. Его привлекло изрешеченное   тело гончей, с двумя пастями, кровь, сочившаяся из ран, имела оранжевый оттенок, и, попадая на лед, прожигала его до воды, касаясь которой тут же вспыхивала черным пламенем, да и само тело твари уже начинало погружаться, вот-вот исчезнет. Огненная кровь, но все же кровь, а ею Виктор умеет управлять.

Взмахнув руками, Виктор поднял их высоко вверх, и оранжевая кровь, вырвавшись из сквозных ран, взмыла в воздух, где собиралась в огромную «каплю». Вампир, совершив круговое движение руками, сформировал из этого пузыря кольцо огромного диаметра, а затем послал его вдогонку за Толей, при этом тело твари сбоку коснулось воды и вспыхнуло черным пламенем.

 

Бежать становилось все тяжелее, нога переставала слушаться, а дыхалка уже была почти сбита, как впереди меня буквально в нескольких метрах на лед брызнула какая-то оранжевая субстанция, которая, как оказалось, была вокруг меня, при этом некоторые капли брызнули на меня, и, попав, на куртку начали ее прожигать, так что мне пришлось ее срывать с себя, при этом  дико кричал, когда побеспокоил сломанную руку, откинул верхнюю одежду в сторону.

Кровь прожгла лед насквозь, образовав словно «окружность» диаметра метров двадцать, и он начал накренять. Мне пришлось медленно пятиться назад, чтобы попасть в центр, не дав льдине перевернуться. Толщина водной корки, на мой взгляд, была сантиметров тридцать. Я обернулся, видя как в мою сторону, бежит Виктор, размахивая свободными концами цепей, которыми были обмотаны его руки, пара секунд, и он уже прыгнул на одну сторону льдины, что меня откинуло вперед на один из ее краев, прямо напротив Виктора. Вампир яростно щерился, помахивая своими крюками. Я выхватил свой нож, выставив его вперед, хотя это  была слабая защита, вот-вот льдина накрениться так, что я сам сползу к нему в лапы и тогда… 

За спиной Виктора я увидел, как в нашу сторону бежит одна из гончий на своих передних четырех лапав, волоча свою третью пару сзади, и когда уже Виктор проследил мой взгляд, обернулся, гончая прыгнула из последних сил, и ее челюсти раздробили голову Сенгерфера, брызнув его кровью во все стороны, а затем всем своим весом рухнула на льдину, при этом меня подкинуло в воздух, перекинуло через ее верхний край на противоположную сторону, и я еле успел вонзить свой клинок в  противоположный «берег», чтобы не окунуться полностью в холодную воду, при этом остальное, попав в водную стихию, а именно все кроме головы и правой руки, словно пронзило миллионами обледеневших иголок.

За спиной осветилась черная вспышка, а затем и вой твари, которая коснулась воды и погибла,  при этом льдина застыла на середина, словно монета на ребре, которая никак не могла «решиться», куда ей упасть. Если в мою сторону, то она своей массы перерубит мне руку, и я уйду в ледяную пучину, а если…

И тут льдина стала падать в противоположную от меня сторону и тут по моим ногам снизу ударила огромная плоскость, выбросив меня и огромное количество воды на лед.

 Вновь удар, причем животом о затвердевшую водную стихию, и я почувствовал, что разбил свой нос, из которого хлынула кровь. Я стал переворачиваться на спину, но застыл на боку, увидев, как, через толстый, прозрачный чистый лед, силуэт тела Виктора медленно погружался на темное дно озера,  при этом за его раздробленной головой в толще воды оставался кровавый шлейф, очень скоро тьма его поглотила, вампир исчез.

Я перевернулся на спину и посмотрел на звездное небо. Секунды я лежал и просто смотрел, а потом закричал что было сил, вложив в этот крик все, что у меня накопилось: радость, отчаяние, страх, ужас, веселье, смех, боль, облегчение – ВСЕ!

А потом я заплакал, и схватился здоровой рукой за глаза, размазывая слезы и кровь по всему лицу, но меня пробивал и смех. Вот так, я смеялся и плакал, я грустил и радовался, я переживал в данные секунды все эмоции, которые я имитировал почти всю свою жизнь. А теперь я ощутил их краски полностью. Мне было обидно, за предательство, но в то же самое время, я был благодарен за помощь… я… я…. я…

Холодно, только сейчас, я ощутил, что мне чертовски холодно, хотя в то же самое время, под моей спиной медленно расплывается лужа моей горячей крови, похоже либо артерия, либо крупная вена повреждена, что даже мои активизированные регенерационные способности не могли справиться, сейчас бы студень… и тут Константин словно в воду смотрел. Я сжал в рукоятку ножа, который в очередной раз спас мою жизнь, и который был воткнуть в лед, при этом моя кровь вновь окропляла его лезвие, как и в первый наш с ним день знакомства.

Кровь – это ручей жизни, и в данный момент она покидала мое тело. Ирония судьбы, я вернул себе душу, чтобы потом умереть через час?

А ведь не хочется, но я уже плохо вижу звезды, не чую ног, тело перестает воспринимать холод, но вот тепло спиной, а постепенно и затылком начинаю чувствовать, странное чувство, солоно летним жарким днем лежу на поверхности реки, и плыву по ее течению. Я закрыл глаза, течение меня подхватило…

  

Мои глаза закрыты, тело обволакивает непонятное тепло, и, кажется, я в движении… плыву по поверхности неизвестной реки. Неужели озеро растаяло?

Неважно… ничего уже не хочу… я  устал, устал ото всего… особенно от предательства, от злобы, не понимая со стороны окружающих…  хочу отдохнуть… я уже истощен, осталось только это… столько много всего произошло… так что пусть эта неизвестная река несет меня дальше…

 - Толь…

Услышал я совсем рядом свое имя, но подумал что показалось.

-Толь!

Уже более настойчиво кто-то вновь позвал меня, и потому я протянул руку влево, почему именно в эту сторону… не знаю, но решил что лучше туда, и зацепился пальцами за какой-то выступ, на ощупь напоминающий камень, пористый словно пемза, и остановился, течение проходило подомной, но я теперь не плыл, открыл глаза.

Сверху, казалось, серый, белый и черный цвет играли друг с другом в салочки, перекручивались, смешивались, расходились, выстраивались лесенкой по типу зебры и совершали многие иные действия, которые трудно передать словами.

Я опустил глаза и увидел, что действительно, все это время плыл по некой реке, вода которой, словно искрилась бирюзово-голубым светом, я зачерпнул ее в правую ладонь, но искрение не пропало, попробовал на вкус… как слезы.

Русло этой соленой реки были закованы в какой-то пористый камень, который чем-то своим оттенком напоминал черный мрамор, из которого обычно делаю надгробья в наше время, и… я только сейчас заметил, что могу шевелить левой рукой, подвигал правой ногой, вроде тоже в норме.

- Толь! – вновь меня кто-то позвал, причем голос прозвучал прямо надомной, и если раньше я его слышал словно сквозь туман, то теперь он звучал отчетливо, и голос был мне до боли знаком.

Я поднял голову и… потерял дар речи. На камне, прямо надомной сидел… Коля!

- Николя… - еле смог выдавить я от волнения и радости, которые на меня резко накатили.

Мой старый друг кивнул головой в знак того, что я прав.

Хоть мы с ним никогда не виделись в реальном мире, только в виртуальном и пару раз созванивались, я его узнал сразу. Все такой же высокий блондин, с приятным лицом, и искренней широкой улыбкой. Вот только глаза изменились, если они раньше были светло-голубые, то теперь имели такой же оттенок, что и вода в реке. Одет он был в белую майку с длинными рукавами и белые брюки, стопы были босыми, а за спиной… своего рода белая дымка, которая изредка колыхалась под дуновением не ясно, откуда взявшегося ветра, который я даже и не чувствовал, но выглядело это иначе… словно Коля… шевелил крыльями за своей спиной.

  - Коль… блин… - еле сдерживая слезы… в этот раз от радости шептал я. – Я так рад тебя видеть!

- Я тебя тоже! – и вновь его добрая улыбка, именно та, которая наполняет искренней радостью

- Ну, ты это… как ты? – и только сейчас до меня дошло, что я сморозил настоящую глупость, и потому тут же сменил вопрос. – Коль, а где мы?

Мой старый друг чуть повел плечами, при этом дымка за его спиной тут же пришла в движение.

- У разных народов, во все времена была одна общая деталь, относящаяся к пограничью миров, переходов между ними, - начал ровным голосом говорить Николя, опустив ко мне свои глаза, я же уже окунулся в воду почти по горло, держась только за берег. – И лучше проводника, чем вода, до сих пор не придумали. Не важно, в каком агрегатном состоянии она будет, или какой состав иметь, будь то просто родник, кровь, слезы или лимфа, суть от этого не меняется. Ты, Толь, сейчас находишь в пограничье, и плывешь по реке смерти.

Коля говорил это все это ровным и успокаивающим голосом, так, как умел только он, и потому даже последние слова не показались мне столь страшными по своему значению и смыслу.

- И что теперь? – спросил я.

- А это, мой друг, решать только тебе! У смерти есть две стороны для людей, но для других она имеет много проходов, правда они тебе пока не нужны. Выбор предстоит делать только тебе, ты можешь сейчас отпустить руку и поплыть дальше по течению, а можешь собраться и вернуться.

Я глубоко вздохнул.

- Коль, я… я… я так устал! – выдавил я наконец, чувствуя горький ком у себя в горле, а глаза стали плохо видеть. – Устал от предательства, устал от вранья, устал от этой боли, устал быть один…

- А кто сказал, что ты один? – удивился Николай.

- Но ведь… я буквально несколько минут назад столкнулся с предательством, и все это время, оказывается, я был один, проходя через эти испытания…

- Не глупи! – резко оборвал меня Николя. – ТЫ не был один, тебе помогали все это время! Не важно кто они по происхождению, по нему никогда нельзя судить, это просто глупо, важно те поступки, которые они совершали! Да, пусть одни были жестоки, но в то же самое время мудры и справедливы, но ведь и были люди с истинным добрым сердцем, даже это предательство, по которому горюет твое сердце, и из-за которого разбиты некоторые мечты и надежды, придало тебе определенный урок. Как не крути, но ты многому научился у них, и в то же самое время… большинству дал пищу на размышление.

Я слушал молча, потупив взор, из моих глаз текли слезы, мне просто хотелось плакать. Да, просто выплакать все то, что накопилось, потому что становилось просто легче, словно слова моего старого друга вытесняли из моей души этот негатив, который находил себе выход именно таким способом. При этом каждая капля, отсоединяясь от моего лица, приобретала цвет реки и сливалась с основным потоком.

- Тем более Толь, - продолжал Коля, - ты все это время не был один, я все время был вместе с тобой!

- Как это? – удивился я, шепотом.

- Вспомни, как называл меня ты, как называли меня другие!

Я ответил моментально:

- Хранитель, я всегда называл тебя своим ангелом хранителем!

- Вот! – улыбнулся он в ответ. – А во все времена, если человек признает другого человека своим хранителем, то это создает очень мощную связь между ними, возможно намного прочнее, чем узы крови, которая не разрывается даже после того, как один из них исчезнет! А спросишь почему?

- Почему?

- Потому что «названные», такие как  я, навсегда остаемся в вашем разуме, в ваших сердцах, всех тех, кто признал в нас своих хранителей, и даже после моей смерти, я остался с вами, я буду жив с вами только до тех пор, пока вы будите меня помнить. Я все это время был рядом с тобой, а когда это требовала ситуация, то и помогал, как тогда во время спасения Дитриха или когда ты потерял надежду, недоделав клин.

  Вспомнив все эти моменты, я действительно разглядел моменты влияния умершего товарища, ведь тогда в ангарах было ощущение, что меня кто-то скрыл от врага, и тот ветер, который натолкнул на истинный путь, понимания правильно слов.

- Ты говоришь, что устал от боли, вранья, предательства, а ведь это мой друг, одна из полос в твоей жизни, пусть темная, но полоса, и ее надо ценить, ведь без темных тонов, спектр судьбы будет не таким ярким. Черная полоса жизни, всегда делает, светлую более яркой. Свет несет радость, а тьма – опыт! А правда… правда только слово, и для каждого она своя, но истина только та, что едина для всех, будь ты хоть ангелом, вампиром, демоном или человеком… Та, что принимается ими всеми, та, что чиста как слеза младенца.

У меня на душе становилось все светлее и светлее, Коля словно видел, все то, что меня мучает, и очень гуманно, не резк, вытаскивал из моей души, раскрывая в ином свете, развевая сомнение, но остался всего один момент:

- Коль, а если я не смогу, если, лишившись этих страхов, я пойду обновленным по жизни, но меня не захотят понять, другие воспринят в штыки, стану… изгоем!?

Николя на секунду задумался, но потом ответил, смотря на меня своими бирюзовыми глазами:

 - ДА, в современном мире, даже родственники бывают, собираются только либо на свадьбы, либо на похороны, а в остальных случаях, даже позвонить не могут друг другу, находя все время какие-то причины. Но ведь мы, все люди, каждый из нас, в том числе и ты Толя, можем все это изменить, надо лишь только захотеть, плюнуть на многие преграды и подначивания злопыхателей, и идти вперед, не забыв при этом оставлять дорожку для тех, кто захочет пойти за тобой, кто увидит в тебе огонь надежды, для тех, для которых ты стал маяком, и когда ты устанешь или исчезнешь, то этот путь продолжат другие. Но в их сердцах и в воспоминаниях останешься ты, тот, кто сделал первый шаг, тот, кто не побоялся стать вначале изгоем, непонятым, а затем вождем.

Я уже улыбался. Я просто искренне улыбался, радовался тому, что я… понят, что кто-то искренне дал мне совет, дал направление в правильном пути, и … в двойне приятно то, что мне помог мой старый друг, которого я очень ценю и люблю, и то, что все это время был не один, мои сомнения были развеяны.

- Так теперь скажи мне, Толь, неужели, ты готов бросить то, чего ты добился, достиг, остановиться на пути и потерять все? Покинуть эту жизнь только потому, что ты встретил серьезное препятствие, которое отняло у тебя много сил, но то, что ты преодолел, и теперь боишься идти дальше. Разве это не глупо? Жизнь дана только раз, истинная жизнь, человеческая, и нужно наслаждаться каждый ее моментом. Идти по ее острию, ступая босыми ногами, при этом держась за облака мечты!

 - Знаешь, Коль! Ты прав, ты во всем прав! Я не остановлюсь, ведь я еще не всего достиг и я вернусь! Я хочу — ЖИТЬ!

Николя улыбнулся, и он наклонился ко мне, протянув свою правую руку, а я вытащил из воды свою. Мы схватили друг друга за предплечья, и Коля стал вытаскивать меня из воды, при этом его тело стало светиться белым цветом, постепенно теряя свою форму, но моим глазам не было больно.

Я сказал всего несколько слов, которое говорил ему неоднократно, которое считаю одними из самых теплых в этом мире:

- Спасибо, за то, что ты есть!

- Я всегда буду рядом с тобой! – раздался потусторонний голос, и я очнулся.

 

Я открыл глаза и услышал очень многие звуки идущие почти отовсюду. И первое, что бросилось, это окно, за которым мелькали деревья в зимних «одеждах», а звук… это стук колес о рельсы, я перевел глаза, и увидел, что еду в поезде, в купе СВ.

Моя левая рука перетянута бинтами, то же самое и справой ногой, и лежу  на белоснежном спальном белье.

Я перевел глаза влево и увидел, как там сидит, и смотрит на меня … Рита!

Только часть ее левой половины лица закрывала фарфоровая маска, глазница которой в данный момент была, словно, пуста, черная как ее волосы. Мне стало все понятно бес слов, я уже почти все понял, когда мне рассказывала Индира, все это время Рита старалась мне помочь.

Она встала, и  на ее правом глазе выступила слезы:

- Толь я…

Она встала на колени передо мной, сжав мою правую руку в своих ладонях, поцеловала мои пальцы, и открыла рот, чтобы еще что-то сказать, но я ее перебил:

- Заткнись, - как она сказала в наш с ней первый день знакомства, и просто ее поцеловал в губы, ибо больше слов не нужно.

Я люблю ее, просто люблю, и пусть она это почувствует, всей полнотой моих действий, ибо слова иногда бывают лишними.

И вот моя голова лежит на ее коленях, она гладит мои волосы, а я перевожу взгляд, то на нее, то в окно. Мое тело разбито, но медленно восстанавливается, но я счастлив, просто счастлив, и на душе светло.

Так, какова цена души?

Цена души равняется познанию самого себя. Мы сами можем дать себе истинную оценку, но и не стоит пренебрегать мнениям окружающих, только к ним надо прислушиваться, не ставить как правду, ведь для каждого она своя, и какими бы словами  ее не описали, это окажутся только слова, истину увидят только те, кто этого действительно захочет.

Мне помогли это увидеть, потому что я этого захотел, и в то же самое время,  доказал что этого достоин. И ведь теперь я связан со всеми своими учителями, будь то демонолог Константин, который, небось, сидит и составляет рецепт очередного нового лекарства от опасной болезни, попивая белое вино, или ренегат Дитрих, который похоронил своего друга юности, погоревал, а теперь вновь выполняет задание, для спасения родины, или волчица Индира, которая наверняка нашла свою стаю, и направляются теперь все вместе безлюдные места, чтобы просто жить, не мешая своей сущностью никому, и, разумеется, Рита, пусть она демон, но она вернула мне способность любить, потерянную в юношеские годы, и сама при этом вспомнила, каково это, быть нужной, быть любимой. Они теперь моя семья, ибо мои воспитатели. Не спорю, зародить жизнь тяжело, но дать ей правильное направление — еще труднее. Это лишь составные факторы формирования личности, основную часть создаешь ты сам, и это все бесценно, за душу можно получить все, но это все превращается в ничто, с познаванием того, что пропадает человек, что пропадает ЖИЗНЬ.

Лично я, если честно, так и не определился, чего стоит моя душа, но на то чтобы это понять, и научиться, это осознавать, у меня еще есть целая жизнь впереди, ведь не зря существует пословица « век живи, век учись!»

Я доказал всем и вся, что я достоин жить, достоин любить, и собираюсь к этому подтолкнуть многих, но сначала надо отдохнуть, потому едим в Москву, в вагоне СВ, только вдвоем, я и Рита. В эти мгновения единения, нам просто нужно быть вместе, двум половинкам судьбы.

 

Глава 25 (часть 3)


Двое противников стояли друг напротив друга, и тут Кай сорвал с себя шубу и трансформировался в громадного даже среди своих сородичей черного оборотня, на морде которого, как и в человеческом обличии остался шрам, Виктор же, убрав большинство цепей в спину, а, те, что были намотаны свободные концы, отходящих от предплечья и лежавших на снегу, бешено закрутил. Раздался вой оборотня и громогласный рев вампира, которые огласили всю округу и два противника бросились друг на друга.

Оборотень совершил прыжок, но в этот момент один из крюков Виктора вонзился в древесину горящего бревна, лежавшего рядом с горящим чумом, и вампир швырнул его в сторону противника.  Когти вошли в волокна, разорвав дерево на части, и, совершив круговое движение плечевым поясом при приземлении, оставляя в почве  глубокие борозды, атаковал цыгана, но попал лишь только в цепи, намотанные на предплечья, поставленные в блок, вызвав тем самым сноп искр. Мощный удар в голову с правого плеча вампира, опрокинул оборотня на землю, но, сгруппировавшись, «волк» нанес удар задними лапами в грудь кровососа, откинув его в горящий чум.

Виктор, вырвавшись из горящих  обломков, бросился на оборотня,  метнув в пути один из своих крюков. Кай еле успел увернуться от него, пригнувшись, ибо он был нацелен ему в голову, как тут ему в левую лапу вонзился другой, который он не заметил, летевший из спины вампира. Оборотень взвыл, и тут оба соперника услышали другое рычание.

Индира, обратившись, кинулась на цыгана, выпустив когти, но Виктор, даже не пошевелился, лишь только завел правую руку за спину.  Когда от него до волчицы остались считанные метры, вампир резко выбросил правую руку по направлению к ней, только не по прямой, а по круговой траектории, при этом кисть сжимала цепь, на конце которой был огромный «комок» металла в виде булавы, который образовался, когда крюк сцепил звенья с предплечья.

Раздался звук ломающихся ребер, и Индира отлетела в левую сторону, пролетев несколько метров, ударилась об дерево, упала на землю и затихла, потеряв сознание.

Кай взвыл и перерубил когтями звенья цепи, которая вышла ему в ногу и, вскочив, вогнал одну лапу в грудь вампиру, а другой вырвал его нижнюю челюсть, повалив на землю. Но тут, звенья разорванной цепи сошлись, и зафиксировались, словно срослись, и оборотень взмыл в воздух, вися на цепи, вонзившийся в его лапу. Виктор поднялся с земли, при этом на месте его нижней челюсти начал формироваться кровяной сгусток, который постепенно трансформировался в кость, зубы, плоть и кожу.

- Та, - начал говорить Виктор с еще не восстановившейся челюстью, - ты сса свойху… сучьюку… готох посто… - он прокашлялся, подвигав затем «новой» нижней челюстью, а затем продолжил, -  порвать врага, похвально, только я, тебе не по зубам! А теперь я осуществлю то, что давно хотел с тобой сделать!

Из спины Сенгерфера вырвались цепи, на звеньях которых блеснули зазубренные края, и крюки вонзились в тело оборотня, вырвав из его пасти громогласный вой, сочетающий в себе ярость и дикую боль. Из последних сил Кай бросился на Виктора, располосовав ему лицо, и когда уже собрался нанести следующий удар, вампир схватил его за запястья, выломав из локтевых суставы кости. Все это время цепи продолжали внедряться под кожу оборотня, причиняя ему не выносимую боль, из–за чего у последнего закатывались глаза. Они проникли всюду: под кожу рук, ног, корпуса, шеи и головы —  даже под кожей морды. Медленно продвигаясь под шкурой от затылка до глаз, крюки вырвались рядом с глазницами, ослепив оборотня его же кровью. Крюки начали вырваться  изо всех мест,  вызывая каждый раз приступы рыка от боли.

- Прощай Кай! – улыбнулся Виктор.

- Встрэтимзя… в АДУ! – прорычал ему оборотень в ответ.

- Это вряд ли!

Цепи разошлись в сторону, разорвав тело Кая на части, разбросав фрагменты по округе, при этом перед Виктором образовалась кровавое марево, подобно туману, который медленно оседал на снег, но при движении руки Сенгерфера, он застыл. Цыган открыл рот, и мелкие капли, сливая друг с другом, образовывали ручьи, которые устремились ему в глотку, питая и восстанавливая затраченные силы.

Вокруг не осталось ни души, кругом горели чумы, все кто мог, те убежали. Виктор поводил головой из стороны в сторону, пока не зацепился взглядом за дальний чум, за которым были загоны для олений. От этого жилища исходил знакомый запах. Запах Толи, а потом он устремлялся сначала на улицу, а затем и в лес. Туда же и направился Виктор.

 

Индира очнулась, от каких-то странных звуков, которые витали в воздухе, явно на далеком расстоянии, но достаточно громкие, чтобы ухо оборотня могло их уловить,  и попыталась встать, но тут же заныли ребра, за которые она схватилась, сжав зубы, чтобы сдержать приступ боли. Все они были целы, успели срастись, но в местах перелома были все еще мягкие.

Оперевшись на ствол дерева, девушка поднялась и направилась в сторону битвы. Из ее глаз текли слезы, она уже знала исход битвы, но такая штука как надежда, всегда умирает последней, но и она улетучилась, когда она нашла руку Кая. Упав на колени, Индира закрыла лицо руками, чтобы не дать ручью соленого горя вырваться мощным потоком  из ее глаз. Она не доставит такого удовольствия убийце своего любимого, наслаждаться  ее горем.

Подняв лицо к небу, она только немного подвывала, но тут услышала едва уловимый, металлический скрежет со стороны озера. Индира поставила на кон многое, святящийся шрам на ее груди говорил о том, что надо еще выполнить долг, исполнение которого теперь может принести ей то, чего она была лишена многие годы.

  

« Неужели все это время Виктор был прав? - эта мысль единственная, которая появилась в моей голове с того момента, как я дико был обманут с разрывом контракта. – Неужели, Константин и вправду все время только извращал мечты окружающих, давая им мнимое спасение, иллюзию того, что помогает им, а потом в самый ответственный момент сокрушают душу и мечты на корню! Переворачивает с ног на голову, уничтожая все внутри того, кто обжегся, обратившись к нему? Только зачем? ЗАЧЕМ ЕМУ ЭТО НАДО? Хотя, что тут думать? Оно же все и так ясно. Он одно из исчадий ада, это по любому,  или очень тесно с ними связан, и потому что для него жизнь других? Хотя, ведь если вспомнить, что он помогает людям и… Черт, черт, черт, ЧЕРРРРТТТТ! Я уже ничего не могу трезво оценивать! »

Я оперся головой на дерево, и закусил нижнюю губу. Голова была пуста. Так хотелось, чтобы хоть кто-нибудь помог, тот, кому действительно не безразлична судьба… простого человека, но… я понял, что это не произойдет. Только в сказках, прилетит, блин, волшебник в голубом вертолете и покажет бесплатно кино, а здесь суровая реальность, когда мы хотим идти по аллее из роз, забывая, что все они покрыты шипами.

К сожалению, я только осознал, что в этом мире можно рассчитывать только на себя. Люди изменились, мы перестали быть социумом, мы стали одиночками. Правильно ли я сейчас думаю? Ведь буквально несколько дней назад, я понял, что хочу помогать, но почему никто не хочет помочь мне в ответ? Один лишь вид делают, что хоть как-то «колышутся». Как можно назвать мое состояние сейчас, коль я уже спорю сам с собой? Я знаю – ОТЧАЕНИЕ! Да, я в отчаянии.

Я повернул голову вправо, в сторону замершего озера, и тот с этой стороны подул слабый ветерок, который еле чувствовался, но я готов был поспорить, что я словно услышал слабый шепот, произносящий всего одно слово:

- Слова…

Слова? Какие, на хрен, слова…

И тут меня словно молния поразила, я вспомнил, что мне говорила цыганка, как вдруг вспоминаешь сон, который снился неделю назад: «И взгляд свой на жизнь в минуту поменяешь, в отчаянье впадешь, но если вспомнишь    слова ты правильно заветные, то выход сразу же найдешь…»

И тут же память перенесла в первый день знакомства с демонологом, когда он стих рассказывал:

«- Собрать все ингредиенты нужно,

Природой с разной стороны рожденных:

То дерево, растущее из горя,

Земля когда-то счастье чадам приносившая,

А нынче скорбью и отравой пропиталось,

Вода с ручья меж трех монастырей

И сердце зверя ветра белого.

Когда все вместе соберешь,

То клин архангела получишь мощный!

Лишь дай ему узреть врага,

Злосчастная печать сорвется сразу!

Душа твоя свободной станет!»

Я раза три повторял это стихотворение у себя в мыслях, каждый раз сосредотачиваясь, словно спотыкаясь об одну и ту же фразу: « Лишь только дай ему узреть врага!»

И вновь перенос в воспоминаниях, вновь этот чертов подкольщик демонолог, когда он давал мне медальон, когда я спросил его что это такое: «Глаз серафима! Особый амулет! Помогает скрыть человека от глаз демонов…»

Глаз серафима и узреть !

Господи, какой же я идиот, что так долго не вникал в простые мелочи. И сукин же ты сын Константин, все правильно рассчитал, будь же ты за это… всю свою вечную жизнь… счастлив.

Все это время я теребил этот амулет у себя на шее, вскочив с места, я вырвал из корня четырехгранник, а затем сорвал с цепочки медальон, при этом над головой, в пасмурном небе раздался грохот от раскатов грома, и некоторые тучи стали вырисовываться среди общего потока циклона, в виде огромного открытого глаза, который словно меня увидели, заметили те, кто все это время за мной охотились.

Я держал амулет в пальцах правой руки, увидев, что в центре него есть квадратное отверстие, а сами края копья имеют вед четырехгранника. И идиоту будет понятно, что надо делать.

Я, держа копье в левой руке, стал на его острие одевать медальон, пока от не уперся на определенной толщине, и тут же по всему клину прошлись от золота желтоватые молнии, прямо по металлическим спиралевидным прожилкам, которые словно солнце осветили окружающее меня пространство.

Держа «Клин архангела» двумя руками, я навел его на контракт, которые все это время был придавлен с одной стороны снежным комом, и как только его осветил свет, глифы пришли в движение, сливаясь друг с другом, образуя тем самым ужасный орнамент в виде рожи демона, которое исказилось в ужасном оскале, при это печать с мухой распалось и приобрело вид медузы, которое начало пульсировать, словно, сердце.

Серый гигантский и злой глаз с небес начал медленно опускаться ко мне, теня за собой остальные облака, словно гигантская гора стала вырастать из небес, стараясь достать земли.

Я сжал клин двумя руками, и замахнулся им над контрактом:

- Хрен вам, а не моя душа!

Удар!

Клин вошел прямо в это пульсирующее… сердце, при этом золотые молнии образовали мощные всполохи. Та часть копья, за которую я держался, мгновенно нагрелась до температуры лютой ярости преисподнии, и потому с криком я ее выронил. И тут мощная ударная волна сбила меня с ног и впечатала в ствол кедра, вырвав тем самым из груди остатки воздуха, чуть не выжав его из меня до крови, но тут произошло то, что заставило позабыть обо всем, секунды, прошедшие и пронесшие вместе с собой тысячи эпох… мгновенно, зрелище, доступное только богам и бессмертным.

Пергамент контракта словно обрел тело: огромная, уродливая  морда кроваво-бордового цвета с зубами-глифами уставила свою зубастую пасть к этой приближающейся  небесной горе, а ниже все скрывал сероватый дым. Нечто, цвета утренней звезды старалось вырвать из нутра твари, но та лишь сильнее стискивала зубы, округлив свои черные глаза от невыносимой боли и злобы, вокруг сверкали молнии, которые словно высекали на деревьях, камнях, земле некие немыслимые по своей конфигурации символы, оставляя тем самым глубокие борозды, янтарного цвета, а затем вокруг закружился вихорь золотого цвета, который, казалось, высасывал все звуки вокруг слива их воедино.

И тут, словно по безмолвному приказу, молнии стали  сливатья в две золотые сферы, прямо над этой тварью-контрактом, при этом их поверхность стали видоизменяться, по ним пульсировали символы… словно кровеносные сосуды под кожей.

Мгновение, и они застыли, чтобы затем с силой удариться в землю передо мной и расколоться, высвободив тем самым то, что было внутри. Сияние на мгновение ослепило, но когда зрение вернулось, то увидел перед собой две фигуры: мужчины и женшины, к которым я сразу почувствовал любовь, от которых шло ко мне родство, тех о ком мне поведала история рукоятки ножа тогда на могильника – праотец и прамать —  родители человечества!

Я дар речи потерял, а так хотелось, но…

Они вдвоем бросились на тварь и, схватившись за ее клыки, стали разрывать ей пасть, выламывать зубы, чтобы дать тому, что светиться внутри, вырваться наружу. Контракт не мог им сопротивляться, словно парализовало, мог лишь только терпеть то, как его медленно уничтожают.

И тут когда осталось всего два зуба-глифа, составляющих последнюю преграду, прародители схватили их, и, дернув за них на себя, разорвали тварь на пополам, при этом искрящаяся сфера высвободилась и застыла на мгновение в воздухе. Через нее я увидел все моменты своей жизни, яркие и темные, радостные и горестные, счастливые и те, что заставляли пролить слезы, все это отражение… моей души, сфера резко вспыхнула и рассыпалась множеством ярких искр, которые устремились ко мне, и все то, что я видел в сфере в мгновении  заполнило мое сознание, давая тем самым понять то, что моя душа вернулась, а потом… легкость, которой я наслаждался всего несколько секунд.

Гора неба все приближалось, раздавались раскаты грома, словно  горестное разочарование некоего великана. И тут праотец и прамать, как тогда, по истории ножа, взялись за руки и осветили все вокруг золотым сиянием. Они вернулись, чтобы спасти очередного своего «блудного» потомка, а теперь отправляют туда, откуда пришли. Вокруг заискрился вихорь, который резко остановился, и как мне показалось, пространство, где стояли две фигуры, словно исчезло, с хлопнулось, а затем разошлось потоком энергии.

Взрыв откинул меня обратно к дереву, и на десятки метров вокруг разошлась золотая волна, растопившая снег и разбросавшая лесную подстилку до земли, а затем, эти волны вернулись так же резко к месту контракта и сфокусировавшись виде огромного золотого столба с воем ринулась в верх ударив в громадный глаз, обволакивая его золотыми молниями, делая похожим на извергующийся вулкан растущего из небес, закрутив в гигантскую спираль и в конце концов там словно раздался взрыв, без звука, без вспышки, но который разогнал эти облака, открыв моему взору, чистое звездное небо и полную бледную луну, по которым я чертовски соскучился за это время.

Я сидел под деревом, взирая на эту обыденную, но бесконечно прекрасную красоту, которая доступна каждому, у меня внутри… была приятная пустота. Я смог, мне удалось…

- Я свободен! – прошептал я одними лишь губами.

Я вдохнул полной грудью воздух, который был словно ионизирован вокруг меня, после всех этих действий, освежая все мое нутро. Но тут мое ухо уловило какой-то странный звук, который был очень чужд, этому месту. Это звук лязганье металл об металл.

И тут в мои плечи на уровне  выше ключиц впились крюки, лицо окропилось моей же кровью, и я взмыл в воздух, повиснув на них между двух гигантских веток вековых кедров, которые были оплетены цепями. Я сначала не почувствовал боли, но когда эти цепи натянулись и крюки провернулись в моих ранах, чуть разойдясь в стороны, разрывая плоть еще больше, я вскрикнул от страданий.

Опустив глаза вниз,  увидел Виктора, из его спины торчали эти две цепи, которые и держали меня меж двух веток в подвешенном состоянии, так же некоторые цепи оплетали его руки на уровне предплечий, а свободными концами с крюками на конце лежали на земли, а другие крест на крест опоясывали торс и грудь. Все его тело было мертвенно-бледным, глаза бордового цвета, а вокруг словно почерневшие, волосы стояли дыбом, губы искажены в ухмылке, обнажая ряд острейших зубов.

Он стоял и смотрел на меня снизу вверх, скрестив руки на груди. Это вот так поздравляют «друзей»?

  

- Виктор! – говоря, сквозь стиснутые от боли зубы, выдавил я из себя. – ТЫ что творишь?

Байкер улыбнулся вновь, смотря на меня своими бордовыми глазами, а потом сказал:

- Только то, что подвел тебя лицом к прямому выбору!

- К-кккакому?

- Ты мне поможешь отомстить Константину, Толя! Так что , время пришло!

- Для чего? – спросил я, сплюнув на землю слюну, которую был не в силах проглотить.

- Для того чтобы умереть!

Мне показалось, что от боли, которой я сейчас ощущаю,  и предшествующей до этого эйфории я не правильно расслышал, и потому закрутил головой, что смахнуть марево, но, ощутив очередную боль, вскрикнул и остановился.

- Да, Толь, да! – все так же мягко проговорил Виктор. – Я все правильно сказал, а ты правильно услышал! Твоя смерть, поможет мне отомстить Константину, разбить мечту этого чертового ублюдка, а для этого мне нужен ты! Ведь я же говорил, что у тебя может просто не остаться выбора!

На меня вновь, словно нахлынули воспоминания, которые собрались в моей голове за все прошедшее время, которые расставили все точки над и, но осталось несколько вопросов.

- Ведь ты же обещал мне помочь? – вновь, сплевывая на землю, выдавил я из себя, эта нестерпимая боль из плеч, стала огнем распространяться по телу.

- Я обещал тебе то, что помогу разорвать тебе контракт, и как мы сейчас с тобой видим, это обещание выполнено! Ты же в свою очередь поставлен перед фактом, помочь мне! Бат на бат, как говориться! – ответил  Виктор. – Поверь, Толь,  я с самого нашего первого знакомства, разглядел в тебе эту искорку человечности, и все те года, что мы были знакомы, да-да именно знакомы, ведь дружбы между львом и дичью не может быть, я только убеждался в этом, подбирал момент, когда смогу тебя показать демонологу, чтобы его заинтересовало, и тут бах, и я узнаю что ты очень вовремя попался на удочку демонов,  и тебе дико нужна помощь, тут-то я и решил тебе помочь, втереться сначала в доверие, а заодно и поразвлечься, а то страдал скукой долгое время, лишь изредка, одного двух подростком в неделю иссушал и все,  а потом я ждал момента, когда ты достигнешь апогея этого развития, чтобы затем  тебя придушить, чтобы вызвать его яростный крик, его отчаяние, его безумие, его ИСТИННУЮ СУЩНОСТЬ, ту, которую он все эти года пытался скрыть ото всех, чтобы осознал то, что он вновь потерял один из ярчайших маяков, что его бредовая мечта, о возрождении человечности во всех людях, расколется на тысячи обломков, уничтожив его как личность, ведь трещину я уже сделал! Это я тогда пилотировал ту эскадрилью во время Второй Мировой Войны, которая бомбила Воронеж, это я тогда уничтожил ту больницу, это я убил ту девчонку, душа которой сияла так же ярко как и твоя сейчас…

Виктор все продолжал глаголить свою истину, но я только хмыкнул, ведь только в данный момент я трезво, по истине трезво взглянул на все широко открытыми глазами, и от этой правды даже не так теперь болеют мои раны.

- … по этому, ты просто попал в войну между двумя вечными  врагами, объединенных одной выполненной миссией…. – и тут, Виктор осекся, увидев мою ухмылку,  был очень сильно удивлен. – ЧТО СМЕШНОГО?

Его крик меня даже не испугал, я только вновь улыбнулся в ответ:

- Да так!

Виктор взорвался:

- ОТВЕЧАЙ!!!

- Просто, я понял одну истину!

- И какую же? - поинтересовался вампир, оскалившись.

Тяжело сглотнув слюну, которая тугим комом еле пришла по горлу, ответил:

- Ты сам как Константин!

Виктор открыл рот от удивления, глаза расширились, и если можно так сказать, еще больше побледнел.

- Что ты сказал? – чуть ли не подвизгивая от ярости и удивления, выпалил он. – ПОВТОРИ!

- Я сказал, что ты как Константин! Вы как два сапога пара, нет, ты даже хуже чем он, гораздо хуже. Если сравнивать твои лживые слова, со всем тем, что говорил он, я вижу, что демонолог мне ни разу не солгал, да говорил загадками, недоговаривал некоторые моменты, но лишь только доля того, чтобы я дошел до них сам, чтобы я смог развиться, достигнуть того апогея, про который ты говорил. Константин мне сразу сказал, что он хочет, помогая мне, а ты все время врал!  А еще, это твое мечта…

- ЗАТКНИСЬ! – оборвал меня Виктор, который при этом бешено, стал дышать.

Теперь пришла моя очередь улыбаться, я продолжил:

- Да Виктор, твоя  мечта. ТЫ сам сказал, она была твоя, ты хотел ее осуществления, ты ради нее заложил все, и она была нужна только тебе! Собирался ее получить любой ценой, вот именно это и прочитал Константин в твоей душе, и он  тебе ее дал. Это ты решил ,что ее исполнение стоит жизни остальных. Разве не так? Я повторюсь: ИМЕННО ЭТО  И ПРОЧЕЛ ДЕМОНОЛОГ В ТВОЕЙ ДУШЕ! Это он тебе и дал! Я не знаю всех мелочей твоей истории, но после всех твоих слов и действий, понял, что Константин виноват только в том, что он убил всех тех людей, только из-за твоей прихоти, только из-за того, что ты допустил ошибку и стал проигрывать, но его связывали обязательства, в которых он обещал победу для ТЕБЯ в этой войне, и он тебе ее дал. Только потом, когда ты сам понял, на сколько у твоего эгоизма оказались ужасные последствия, хоть ты и прикрывался благими целями, ты впал в отчаяние. Ты хотел свободы, и ты ее получил, свободу от узурпатора, свободу от обязательств перед народом и семьей, свободу от смерти! Не зря есть поговорка, «будьте осторожны в своих желаниях»! Так чего ты еще хочешь? ЗА что хочешь мстить?

- Заткнись… - очень тихо сказал Виктор, потупив глаза.

- Прошло много времени, и ты за все эти десятилетия, если не века, заставлял думать себя по иному!

- Заткнись!

- Только ты правду не скроешь, она высечена огнем и болью у тебя в душе, и ты решил свалить свою главную ошибку и ее ужасающие последствия на того, кто все время говорил только правду и совершал все действия согласно договорам, давал то, что истинно хотели просящие его! Знаешь, мне пофиг, кто такой Константин, человек, демон или, как и ты — вампир, но он куда более человечнее, чем ты, и даже чем многие из людей! А ты обезумил за это время, когда просто стоит признать свою ошибку, чтобы стать в гармонии с собой!

 -ЗАТКНИСЬ!

Щеки Виктора «исчезли», точнее они разошлись подполам вверх и вниз, словно после разреза сабельным ударом, давая возможности угла рта дойти чуть ли не до ушей, обнажая острейшие зубы.

Виктор взревел  так громогласно, что у меня затряслись поджилки. Крюки из плеч вылетели, освободив меня, при этом я рухнул на землю. Цепи, которые держали меня, и те что оплетали руки Виктора, а так же часть тех, что вырвалось из его спины бешено извивались на несколько метров вокруг вампира, оставляя глубокие борозды на древесине окружающих стволов деревьев и земле. Округа наполнилась смолянистым запахом.

И тут бордово-металлические глаза полные безумия уставились на меня, цепи резко остановились, Виктор двинулся в мою сторону.

- Я буду пожирать тебя очень медленно, сантиметр за сантиметром, я…

И тут на спину Виктора приземлился оборотень с длинными черными волосами и спился ему в грудь и шею зубами, дробя кости и разгрызая плоть. Вампир взревел, и, изогнув правую руку, схватил Индиру за загривок, стянув со своей спины, и обхватив ее голову, ладонями, начал сжимать, чтобы раздавить. Гибель еще кого-то за свою душу я больше не допущу, и потому, выхватив из ножен нож, бросился на Виктора, который был поглощен своими изуверскими действиями, и вонзил его в его правую подмышку, при этом из раны ударила мощная струя крови, похоже задел артерию, но меня это волновало мало, я дернул руку вниз, и лезвие, с одинаковой легкостью разрезая мышцы и ребра, пошло по той же траектории, пока не выскочило на уровне живота из плоти вампира. Виктор взревел от боли, и он отпустил Индиру, отбросив ее от себя, и уже хотел придушить меня, но я вонзил ему клинок в правое ухо, от чего лицо вампира перекосило, а по всему телу прошла конвульсия, но через секунду, после того как я выдернул нож обратно, его взгляд пришел в норму, все так же наполнившись злобой.

Ударив ногой пока еще не оклемавшегося цыгана в грудь, повалив его на землю,  бросился к сидящей Индире, которая была в образе девушки и  несколько дезориентирована от полученной травмы.  

- Индир, - схватив ее за плечи прокричал я. – Беги отсюда, спасайся, ему нужен я, ты сможешь убежать, давай, БЫСТРЕЕ!

 - Я, - немного не заикаясь начала она. –Ддолжна…

- Ты все уже сделала, спасайся!

Я поцеловал ее в щеку, и оттолкнул в сторону леса, откуда она прибежала, и во время, потому что через секунду цепь Виктора пролетела в том месте,  где была ее голова и вонзилась в ствол кедра, вызвал целый фонтан щепок.

Девушка побежала в лес, я же вскочил с места, бросился к «белому полю» замерзшего  озера. Я бежал что было мочи, но, даже не смотря на это, слышал сзади все ближе и ближе металлический звук, а так же звук дробящейся древесины и падающих деревьев, срубленные цепями.

Я только недавно вернул себе душу и почувствовал жизнь, и просто так теперь с ней расставаться не собираюсь.

 

Глава 25 (часть 2)


Девушка, накинув на свои черные косы шапку, чтобы было не так холодно, направилась к двум палаткам, на окраине стойбища. Стояла довольно морозная погода, но благо хоть ветра не было, и воздух, не смотря на близость великого озера, был относительно сухой.

Таиса – была невысокой стройной девушкой, пятнадцати лет отроду, с довольно большими, бездонными карими глазами, а самое главное, она уже была помолвлена, за красивого юношу из их стойбища — Ирма, подаривший ей прекрасный амулет из столетнего кедра, который она теперь носила на шее, подвешенным на ленте голубого цвета, что давала понять другим поклонникам, что ее сердце уже занято. 

Сегодня Ирм участвовал в поимке врага, а так же в освобождении человека, чем заслужил одобрение старшей семьи стойбища, а сейчас он был одним из охранников этого ужасного вампира, которого еле пленили, и который убил их двоих соплеменников, память которых будут почитать на предстоящем празднике, посвященному духу великого озера, чтобы он хранил их до тех пор, пока они не окрепнут для того, чтобы стать хранителями стойбища и оленей.

Спускаясь по пологому склону, Таис прошла сначала мимо брезентовой палатки с продуктами и запасами воды, а затем вышла на довольно хорошо утоптанную дорожку, которая вела к другой, которую охраняли два оборотня, которые тут же навострили уши и оскалились, услышав шаги, но, увидев девушку, тут же успокоились, а один даже встал со своего лежака, и, поджав уши, как это обычно делают собаки, видя дружелюбного для себя человека, направился к ней на встречу, постепенно трансформируясь в человека.

Буквально через полминуты перед девушкой стоял довольно высокий, крепко сложенный юноша с типичной внешностью народов севера, который обернул вокруг пояса кусок выделанной кожи. Они поздоровались, по теревшись носами, большего им пока не позволялось.

- Здравствуй любимая! – сказал он чуть охрипшим голосом. – Ты зачем пришла? Ко мне?

- Нет, меня послал отец за кое-каким инструментом!

- Не ходи туда, давай я вынесу! – чуть обеспокоено сказал Ирм.

Таиса улыбнулась:

- Ты же знаешь, что папа любит работать только своими, и только я их найти могу, не бойся! Я аккуратно, честно-честно!

Юноша глубоко вздохнул, но возражать не стал, портить отношение с отцом невесты, которая возможно уже через четыре луны станет его супругой – никак нельзя, и потому он пропустил ее, тоскливо посмотрев в след удаляющейся девушки.

Таиса, отодвинув полог, вошла в палатку, которая была ничем не освещена, благо природная способность видеть в темноте позволяла не замечать этой помехи.

Всюду стояли крытые сани, причем у каждой семьи они свои, особо помечена насечками и запахами. Те, которые были нужны девушке, стояли в дальнем конце, а буквально через несколько метров было очищенное пространство, где на ремнях меж столбов  висело это существо, которое, казалось, не дышало.

Таиса стала ворошить мешки, ища маленькую сумку с инструментами, как вдруг услышала какое-то шуршание, которое раздавалось явно не с улицы. Повернув голову в сторону вампира, девушка на всякий случай активизировала свои резервы в организме, чтобы в любой момент обратиться, но нет, враг как висел на ремнях, так и продолжал находиться в этом положении. А главное у него шевелились губы, которые сильно распухли, повторяли одно и тоже слово. Подойдя чуть ближе, но на безопасном расстоянии для себя Таиса спросила:

- Что ты говоришь?

- пить…..  -  крайне слабым, еле слышным шепотом проговорил вампир.

- Крови захотел? – чуть даже надменно и зло проговорила девушка.

- воды….. – пленник разразился душераздирающим кашлем, от которого у Таисы даже защемило сердце.

Да, пусть он пленник, пусть убийца, но так мучить? Ведь тогда и соответствовать будем этим предкам своим, настоящим друзьям, и вся та отрицательная репутация, с которой боролись все эти годы.

- воды… - все таким же слабым голосом повторил плененный, - ради… всего святого….

У Таисы сердце сжалось в груди. Нет, она не может так просто взять и оставить его мучиться, тем более он же просит… просто воды, что в этом может быть серьезно? Он весит на ремнях связанный по рукам и ногам.

Таиса развернулась и направилась к выходу подхватив сумку с инструментами,. Из-за спины вновь раздалось протяжное:

- пожалуйййстааа….

Таиса решила, отнесет инструменты и…принесет воды.  Ничего страшного в этом не будет.

Выйдя из палатки, она увидела только одного оборотня, второго охранника, Ирма рядом не было, судя по запаху, он отошел к лесу, наверное, по нужде.

Быстро пробежав дорогу обратно к чуму, девушка Таиса отдала отцу инструменты, а сама, зачерпнув из котла для воды кружку живительной, чуть прохладной влаги, и уже было собиралась выйти через другую стенку, чтобы не привлекать внимание, но остановилась. А ведь пленник совсем ослаб, может, не удастся его напоить через нее как следует, и потому перелила все в миску, и зачерпнула еще в кружку, на всякий случай.

Аккуратно отсоединив некоторые заклепки на шкуре, Таиса отогнула ее в сторону и выбралась на морозный воздух. Вернув «стенку» обратно, взяла со снега посуду с водой и направилась к палатке.

Охранники оборотни встретили ее удивленно, причем Ирм еще не обратился, сидел завернутый в шкуры.

 - ТЫ зачем вернулась? – спросил он удивленно.

- В клюкву надо воды добавить, чтобы промерзла лучше! – соврала Таиса, проходя мимо них, заходя в палатку.

Пленник, разумеется никуда не делся.

- воды… прошу, воды…. – раздались вновь охрипшие стоны.

Девушка, держа в руках посуду с водой, стала подходить.

Поставив кружку на пол, Таиса на вытянутых руках к самому лицу протянула миску с водой,  вампир лишь слегка приподнял голову, попытавшись попить, но тут же уронил бессильно голову, чуть не опрокинув посуду.

Девушка, освободив левую руку, держа миску только в правой, аккуратно, дотронувшись до лба, приподняла голову пленнику, и когда он приоткрыл рот, обрамленный разбитыми губами, стала вливать ему воду, словно выпаивала молодого олененка.

Вода глоталась жадно, при этом Таиса поразилась кошмарным ранам на его лице, которые, несмотря про все слухи о его живучести, плохо затягивались, а еще эти ремни, это какая же боль?

Миска быстро опустела.

- Еще… прошу еще…. – снова, как мольба прозвучали слова пленника.

Таиса нагнулась, чтобы поднять кружку и перелить ее содержимое в миску, она не видела улыбки, скользнувшей по лицу Виктору, она была буквально в нескольких сантиметрах под ним.

  

Это глупышка нагнулась буквально на расстоянии вытянутой ладони от Виктора. Он увидел ее шею, скрытую под какой-то глупой лентой, но не это было интересно, а кровь… то, что струилась по ее венам и артериям. Ждать больше нельзя, пришло время.

Девушка стала подниматься, и, собрав все силы, которые остались в его раздробленном теле, цыган выгнулся и бросился вперед, при этом хищно раскрыв рот и оголив острейшие зубы, клыки, каждый из тридцати двух, которые трансформировались по воле — Сенгерфера.

Только подняв голову, девушка почувствовала ужасную боль на правом плече, ближе к шее. В голове даже не успела мелькнуть ни одной мышцы, как хватка укуса разжалась и она рухнула на пол, вытаращив от ужаса и … удивления глаза.

Клыки Виктора, распоров ленту, разорвав кожу и мышцы, добрались до артерий, перекусив их, и тут же разжались. Та кровь, что осталась частично во рту, тут же всосалась внутрь тело Виктора, давая новые силы и усиливая старые возможности, ибо это хоть и были капли, но были драгоценны для таких, как он. Это была кровь девственницы.

Девушка, зажав рукой рану, хотела закричать, но ее сковал ужас, видя, как волосы вампира встают дыбом, загибаясь назад, глаза приобретают бордово-металлический цвет, а кожа, затягивая раны, сереть, при этом отчетливо выделялись черные мешки под глазами Губы почернели и стали очень узкими, причем углы рта сильно разъехались в сторону, при этом, словно, рассекали щеки на пополам. На Таису посмотрел монстр, улыбнувшись, она знала, что пощады ей нет смысла ждать, мышка сама засунула голову в мышеловку.

Завершив трансформацию, Виктор посмотрел на свою жертву, видя только то, как по ее жилам струиться кровь. Кровь — это ручей жизни. Этим ручьем можно управлять, и Виктор это умеет.

Вампир резко запрокинул голову и раскрыл свою пасть, причем в этот момент края раны на шее и части плеча девушки разошлись, разрывая кожу дальше, и сквозь ее пальцы в воздух вырвался поток крови, который тут же направился ему в глотку.

Рот, глотка, пищевод, желудок – кровавый поток преодолел этот путь моментально, и тут же впитался в тело Сенгерфера, придавая ему силы.

Ремни, держащие Виктора в подвешенном состоянии лопнули, и он рухнул на землю, напротив него упало бездыханное тело девушки, полностью обескровленное.

Разорвав путы, сдерживающие ноги, Виктор чувствовал, как мышцы и кости срастаются, увеличиваются в объеме, как внутри него разливается его былая сила, струясь по всему телу.

В палатку ворвался оборотень, а за тем и Ирм, который,  увидев, что Таиса лежит бездыханной, закричал от отчаяния.

Ремни на торсе Виктора лопнули, и он, освободив свои руки, сорвал их с себя вместе с остатками одежды. Края ран на его спине разошлись, и в них вздулись огромные пузыри,  которые через секунду «прорвались» и из них вырвались десятки цепей с крюками на конце, которые, словно щупальца морских гадов пришли в движение, и атаковали оборотня в самые богатые кровью места: пах, бедра, плечи, сердце, живот, причем, пройдя через внутренности, прорвали аорту, а так же легкие и голову. Тело не рухнуло, но и не двигалось, по звеньям цепей заструились алые ручьи, направлявшихся к Виктору, к его ранам на спине.

В следующую секунду вампир бросился на Ирма, и его зубы вонзились ему в горло. Челюсти цыгана активно заработали, разгрызая плоть парня, и через мгновение хрустнули дробящиеся шейные позвонки, его голова покатилась по земле. Виктор широко раскрыл пасть, и накрыл ею всю кровоточащую поверхность шеи, как раз в том месте, где была голова, и стал высасывать содержимое вен и артерий, при этом из тела оборотня, по цепям эта же живительная для него влага  проникала в тело цыгана через раскрытые раны на спине.

Секунды, и оба тела иссушены, рухнули на землю.

Вокруг тела Виктора извивались цепи, которые вырвались из его спины при освобождении. Оголенный торс приобрел трупный цвет, такими же стали и ноги,  во всяком случае, в тех местах, где были разорваны штаны, ставшие теперь похожими скорее на шорты с рваными концами. Глаза вампира были закрыты.

Две верхние цепи стали оплетать его руки в области от локтя до кистей, предплечья, причем свободные концы с крюками легли на землю, другие две пары цепей, крест на крест перехлестнулись через грудь и зафиксировались концами, остальные так и продолжали извиваться за спиной, некоторые даже чуть удлинились, дополняясь новыми звеньями, вылезшими из спины, причем многие из них имели зазубренные края. В общей сложности металлических «щупалец» было десятка два.

Глаза Виктора раскрылись. Черные зрачки обрамлялись бордово-металлическим «белками», волосы стояли дыбом, рот оскалился в дьявольской ухмылке, обнажая острейшие зубы, которые были больше похожи на иглы, бледно-мертвого цвета кожа покрывала могучие мышцы, цепи жаждали вонзиться в чужую плоть, бешено извивались.

С улицы слышались крики и громкие приказы, все пришли в некий ажиотаж в связи с криком Ирма. Да, впитав его кровь, Виктор впитал в себя и его мысли, память — остальные эмоции и ощущения были отброшены за ненадобность.

Нет теперь смысла скрывать то, кто он есть, пришло время действовать. Цепи ринулись вверх и разорвали палатку. Пришло время выполнить все задуманные планы.

  

  При нашем приближении, олень начал беспокойно рыть копытом мерзлую землю, и опасливо водить рогами, вытаращив, свои красные и округленные от страха глаза.

- Мы выслеживали  его почти четыре дня по всей тайге, целой стаей, - услышал я голос Индиры из-за спины. – Это украшение животного мира Сибири ни как не хотело сдаваться, гордо вздергивая голову, каждый раз, как уходил от наших ловушек, и даже до сих пор,  уже после пяти дней плена никак не хочет смириться с тем, что больше не свободен, даже первые три дня отказывался принимать пищу.

Я хотел погладить это прекрасное животное, но когда вытянул руку, он резко дернулся вверх, предупреждающе фыркнул.

- Нам было приказано только его поймать, а для чего, так, и не сообщили! Зачем он тебе? – поинтересовался Кай.

- Нужна его кровь! – ответил я пересохшими от волнения губами.

- Вся? – удивился оборотень.

- Не-не! – замахал руками я, боясь, что Кай может убить оленя, - только несколько капель, как говорил демонолог!

- Кто говорил? – поинтересовалась Индира. – Хотя, нам это не важно! Кай подержи беляка, а ты Толь возьми это!

Девушка протянула мне пробирку, такую же, в которую в поликлиниках вдувают кровь, когда берут ее из пальца с помощью специальной стеклянной трубочку, а затем переносят туда.

Оборотень резко обхватил голову оленя сразу за рогами, и прильнул ее к земле, а потом Индира, схватил его за заднюю и переднюю лапы, повалив  тем самым на землю, легла сверху, придавив животное к земле. Я даже сначала удивился, что такая хрупкая девушка смогла справиться с таким животным, но, вспомнив природу ее происхождения, отмахнул всякое удивление.

- Бери кровь из яремной вены! – велела мне «волчица», почему так мне хотелось ее называть. – Из верхней трети ближе к голове…. – но, увидев мое не понимающее лицо, фыркнула и добавила. —  На шее!

Кай чуть изогнул шею оленя, что она стала дугой, и я смог сквозь белую шерсть увидеть синюю дугу под кожей, толщиной с палец.

- Кстати, это твое! – услышал я голос девушки, и боковым зрением увидел, как справа от меня упал какой-то предмет.

Повернув голову, я увидел свой нож, вспомнив при этом, как попытался им отбиться от оборотня, восседавшем на мне при инциденте с вагоном электрички.

Вытащив лезвие из ножен, и раскрыв пробку из пробирки, я склонился  над веной животного, уже приготовившись ее проколоть, но остановился.

Почему? Да потому что, блин, страшно.

Никогда такого не делал. Даже пройдя через все то, что прошел я, все равно боюсь причинить боль живому, невинному существу. Ведь все это время всех моих противников убирали с пути те, кто помогал мне идти дальше, лишь только раз  я лишил другое… существо жизни, если ее таковой можно было назвать, и то долго потом переживал.

- Ты так и будешь смотреть? – недовольно спросил Кай, который держал  голову оленя, который хотел отчаянно вырваться из сильных рук.

Делать нечего, чуть отодвинув шерсть, при этом  сквозь тело я ощутил, как отчаянно бьется сердце этого гордого зверя, я самым кончиком лезвия кольнул кожу. Та легко поддалась, все же клинок был очень острым, и из-под него забила струйка крови высотой со спичечный коробок.  Я подставил пробирку, которая за секунду полностью наполнилась.

- Приложи снега, а затем это! – прокряхтел Кай, стараясь удержать голову оленя, который дернулся, когда я его уколол, и кинул  мне  какой-то сверток.

Я набрал в ладони снега и положил на рану, при этом животное опять вздрогнуло. Развернув сверток, я увидел там какую-то большую губку желтого цвета и рулон широкого пластыря. Я знаю, что это была за губка, когда я сильно порезался, бабушка мне такую давала, кровь тогда быстро остановилась.

Убрав покрасневший снег,  заметил, что вена заметно сузилась, и струйка стала тоньше, накрыв ранку губкой, и прикрепил ее пластырем, пробирку закрыл резиновой пробкой.

Индира и Кай резко встали и олень, подняв голову, поднялся сам. На пальцах правой руки парня выросли когти, и он нанес резкий удар, который разрезал недоуздок на морде зверя, и тот, почувствовав свободу, кинулся к забору загона, через который перепрыгнул и побежал домой, в Тайгу. Все же зверь, рожденный на свободе, в дикой природе, всегда будет стремиться вернуться обратно.

Я сжимал в своей правой руке пробирку с все еще горячей кровью, которая символизировала собой свободу северного ветра. Вот оно, завершающий этап всех моих испытаний. Мгновение и…

И тут из-за спины раздался душераздирающий крик, который резко оборвался, чтобы буквально через полминуты раздались крики поселенцев, и дребезжащий звук, словно трется металл об металл, причем крики в некоторых местах резко обрывались, а затем раздался рев, напоминающий скорее рев медведя, от которого у меня похолодело все внутри. Я знал, кто это был, и знаю, что он сейчас убивает, ищет меня, и если оборотни правы…

Меня резко развернула Индира, ее лицо было испугано:

- БЕГИ! – сказала он хрипящим голосом, и толкнула в ту сторону, куда убежал олень. – Спасайся!

- Стой! – попытался я вырваться из ее рук. – Может я смогу его уговорить не…

- Не глупи! – почти рыча, выдавила она из себя, при этом ее лицо начинало уже трансформироваться. – Я сказала, БЕГИ, иначе ты труп, и торопись с кровью, если она свернется, то наверняка станет бесполезной.

Я получил мощный толчок в грудь от девушки, которая докинула меня почти до забора загона. А сама в это момент стала озираться, Кая уже не было, и, рыкнув на меня еще раз, бросилась к источникам крика, где я услышал вой, который старался заглушить рев Виктора.

Делать нечего, тем более может Индира права на счет крови, тогда нужно спешить, хотя в душ все еще теплилась надежда, что все то, что сказали оборотни не совсем правда.

Перепрыгнув через забор, я, сжимая в одной руке пробирку с кровью, в другой лямку рюкзака побежал в лес, вниз по уклону, и, если мне не изменяет память, бежал я к озеру.

Приходилось продираться сквозь густые молодые безлиственные поросли и молодые ельники, уклоняться от внезапно появляющихся тут и там стволов вековых кедров, а то и вовсе поскальзывался и падал, не замечая заледеневших участков, при этом не слабо ушибался различными частями тела, а в некоторые моменты лихорадочно сжимал пальцы правой руки, чтобы, нащупав заветную пробирку, и успокаивался лишь тогда, когда мозг правильно воспринимал полученную информацию от рецепторов пальцев, что она на месте, вставал и бежал дальше.

Не знаю, сколько я так бежал, но в какой-то момент резко остановился, причем не очень удачно, ударившись с разгону всем телом об  ствол дерева, да так, что весь воздух вылетел из груди. Прислонившись к нему спиной, я сполз на корточки, и когда мой зад нащупал какой-то корень, то смог вытянуть ноги, стал глубоко дышать, прикрыв глаза.

Когда дыхание более менее восстановилось, то открыл глаза и тут мне предстало ледяное поле, которое простиралось на многие сотни метров, буквально на расстоянии вытянутой руки, как казалось визуально, хотя если так посмотреть до озера было минимум с полкилометра.

Ладно. Это все конечно красиво, но пришло время для  важного момента, возможно одного из важнейших в моей жизни.  Вытащив из-за пазухи злосчастный контракт, я его развернул и положил перед собой, придавив, чтобы, не дай Бог, не улетел под порывом ветра, куском увесистого снежного кома. Раскрыв рывком рюкзак, я вытряхнул из него все ингредиенты. Константин что-то говорил про мою смекалку, что ж надо проверить так ли он был прав, как надеялся.

Взяв в руки палку от можжевельника, я положил ее на вытряхнутые комья земли, а затем полил сверху водой из святого родника. Почему именно так делал? Вспомнил строчки из стиха. И именно в такой последовательности они шли, и это сработало. Намокнув, земля, словно, ожила и стала обволакивать можжевельник, полностью, а потом стала по-особому спрессовываться, формирую на одном конце четырехгранник, который затем стал удлиняться, постепенно истончаясь, не теряя своих  углов. Получилось своего рода копья, с обломанным древком, но это было еще не все. Я открыл пробирку, на дне которой уже стал формировать темный волоконный осадок, и полил ее четырехгранник. Попав на спрессованную землю, кровь мгновенно впиталась в нее, при этом чернобыльская почва стала  менять свой окрас: из темно-коричневого становилась, чуть ли не черной, с особыми прожилками металлического цвета, которые спиралевидно оплетали поверхность.

Вот оно.

ВОТ ОНО МОЕ СПАСЕНИЕ!

Пришло время освободиться.

Я взял получившиеся четырехгранное копье за древко и замахнулся над контрактом, целясь в печать, в виде мухи. Прощайте демоны и прочие исчадия ада. Душа – добро пожаловать обратно.

Удар, в который я вложил все свои силы.

Кончик копья попал точно в центр печати, и … у меня создалось ощущение, что я им ударил не бумагу, а в бетонную стену, четырехгранник отлетел в сторону, воткнувшись в корень дерева, при этом сам контракт остался невредим, лишь только тонкая струйка дыма поднималась от того места, куда был направлен удар.

Я судорожно задышал, на лбу выступил пот, внутри все оборвалось. Ничего не получилось!

ВСЕ БЫЛО ЗРЯ!

Я схватился за волосы, выкрутив их  до боли, чтобы сдержать этой болью слезы. В голове была только одна мысль: « Константин…этт-тттаа МРАЗЬ…»

Следующие слова, я не смог сдержать, и прокричал их в затянутые тучами небо, что было мочи:

- ОН МЕНЯ ОБМАНУЛ! 

                         

 

Крюки хищно извивались, изредка, выбрасываясь вперед, чтобы вонзиться в очередную жертву, чтобы упиться ее болью, насладиться страданиями, чтобы уши их хозяина послушали крики тех, кто не успел убежать, те прощались со своими жизнями.

Виктор стоял посреди стойбища и истреблял поселенцев, с улыбкой слушая ту какофонию, в которой слились вой, крики, мольбы, плач, призывы о помощи. Некоторые пытались сопротивляться, превращая в оборотней, но  часть была убита еще только на половине трансформации, другие, даже превратившись, долго сопротивляться не могли. За считанные минуты были убиты больше двадцати поселенцев, и когда хищные крюки поймали, словно гарпуны очередную жертву – оборотня и потащили к своему хозяину, когда пасть вампира раскрылась, и он уже собирался вонзить свои клыки в тело очередного несчастного, кто сможет частично заглушить его голод в ненасытной утробе, как услышал вызов в его сторону, в виде воя, чертовски знакомого из прошлого.

Цыган обернулся, не отпуская несчастного, и увидел, что в метрах тридцати от него стоит Кай, который дрожал от переполнявшей его злобы, мышечная масса прямо на глазах увеличивалась, вот-вот начнется трансформация.

- ВИКТОР! – рявкнул вождь поселения.- Отпусти его! Они все здесь не причем!

- А, верный пес графа-узурпатора! – оскалив свои острейшие зубы, проговорил Виктор. —  Вожак стаи истребляющие народы! Не ожидал тебя тут увидеть! Хотя, приятно этому удивлен! ДАВНО ХОТЕЛ С ТОБОЙ ПОКВИТАТЬСЯ!

Оборотень, которого вампир держал своей мертвой хватке, отлетел в сторону, но тут же цыгана со всех сторон окружило около десятка других, готовящихся броситься в атаку, но их остановил Кай движением руки.

- УХОДИТЕ ВСЕ! – громогласно выкрикнул приказ вожак, и, увидев удивленные морды своих сородичей, вновь прокричал. – Я сказал, уходите, забирайте уцелевших, и в леса, это наше с ним дело, вы все здесь ни причем!

- Правильно! – вновь улыбнулся Виктор, при этом его цепи стали очень близко извиваться рядом с окружившими его оборотнями. – Слушайте своего хозяина, пока он может говорить!

Оборотни переминались с ноги на ногу, словно обдумывали услышанное, а потом, самый крупный из них с седеющей шерстью завыл, и все они бросились к лесу, включая прятавшихся в некоторых местах женщин, детей, и некоторых стариков.

Лагерь опустел, почти, причем некоторые убегавшие даже освободили загоны с оленями. ЗА считанные минуты стойбище почти опустело. Вокруг загорелись некоторые чумы, в которых огонь перекинулся из очага на лежащие рядом вещи внутреннего «интерьера».

 

Глава 25 (часть 1)


25 глава.

Правда.

Тепло. Я чувствую, как по моим ногам распространяется тепло, от стоп и выше, постепенно идя вверх. Но тут уже ноги начинает сильно жечь, и в голову пришла только одна мысль: « Я в АДУ!!!»

Я часто задышал, чувствую, как теплый воздух проникает через мои ноздри внутрь тела, неся с собой … запах копчености.

ГОСПОДИ! Прямо как  в библейских описаниях, которые я слышал… в разных фильмах.

Ой, мама!                              

А почему я ничего не вижу?

Я открыл глаза, ожидая увидеть ужасы преисподнии, но был удивлен, правда, не знаю в какую сейчас сторону. Я увидел …  шкуры! Да-да именно шкуры, причем довольно большие лоскуты, которые были скреплены друг с другом, образуя тем самым стенку, и, как я уже понял, нахожусь в некоем жилище конусовидной формы, ссужающимся к верху. Освещалось все дергающимся и шипящим светом, откуда-то из середины «помещения». Первая идея, объясняющая, где я нахожусь, пришедшая мне в голову показалась бредовой, но других не было – чум! Вот только бубна и шамана не хватает.

Лежал я в спальном мешке, причем, судя по синтетической и дутой оболочке – современном. Я подвигал руками, вроде обе рабочие, только левая в области локтя немного болезненно хрустела.

- Очнулся? – услышал я женский голос, от чего у меня волосы дыбом встали, от неожиданности.

Я резко сел, при этом спина в области поясницы жалобно скрипнула, и увидел, что напротив меня, за костром, который был по середине чума, и его дым выходил через отверстие в верхушке жилища, сидела та черноволосая девушка, которую я видел тогда на вокзале, только в этот раз на нее была накинута довольно объемная шапка, закрывающая ее уши, а так же не менее объемная шуба, которая, наверное, была раза в два больше самой носительницы.

- Не бойся! – все так же спокойно сказала она, при этом стала помешивать какое-то варево в котелке, который висел над костром, огороженный камнями.

- Ты кто? – спросил я.

- Индира! И не бойся ты так, я с тобой ничего не сделаю, даже наоборот, все кости тебе вправила!

Я откинул полог одеяла, и увидел, что на грудь наложена плотная повязка из эластичного бинта, на обеих руках так же наложены плотные повязки и к тому же был раздет, причем полностью.

- А где моя одежда? – с некой недовольной ноткой спросил я, не то что мне было стыдно, но как-то неприятно.

- Рядом с тобой, слева!

Посмотрев в указанном направлении, я и, правда увидел свою одежду, на вид чистую и аккуратно сложенную. Я потрогал ребра там, где они были сломаны, и не почувствовал особой боли, так легкий дискомфорт, но кости целы. Подвигал руками, пошевелил пальцами, повертелся на месте – все вроде целое. Я развязал бинты, и, убедившись, что никаких ран нет, только синяки, и те уже на глазах желтели.

- А где мы?  – спросил я, немного помявшись.

Закончив месить варево, Индира зачерпнула немного ложкой и попробовала на вкус.

- В нашем кочевом поселке! – ответила, наконец, она, сыпанув в котел каких-то пряностей, похожих на сушеный укроп.

- А это… - не зная как спросить, замялся я, - … где волки?

Индира улыбнулась, но ничего не сказала.

- Здесь! – раздался твердый мужской голос у меня за спиной, и когда я обернулся, то чуть дар речи не потерял от неожиданности.

За мной стоял тот парень со шрамом на лице, которого я видел на вокзале, скрестив руки на груди, на нем была одета все та же оляпистая шуба.

Я резко вскочил со спальника и кинулся в другой конец чума, схватив по дороге какую-то палку, которую тут же наставил на этих двоих… на этих оборотней, в человеческом обличии.

Данная картина вызвала сначала удивление у обоих, а потом и улыбку, особенно у Индиры, потому что я был не одет, но оба даже не пошевелились, продолжая оставаться в тех же позах, что и были.

- Да успокойся ты! – еле сдерживая смех, сказала мне Индира, отвернувшись от созерцания моей защитной стойки, которая и вправду выглядело нелепой в данной ситуации. – Ничего мы тебе не сделаем, и это… штаны хоть накинь!

Парень подошел к моей одежде, и, небрежно выбрав из общей кучи штаны и трусы, кинул их мне, причем последние повисли на конце палки, которая даже не была заточена. Вот как бы я отбился, если бы они решили кинуться на меня? Не подумал.

Ну что ж, в более глупой ситуации мне уже не очутиться,  потому решил все же убрать «импровизированное копье» и одеться, не светить же тут своей голой задницей.

По быстрому покончив с  одеванием, я с опаской подошел к своей одежде, чтобы натянуть еще и толстовку, потому что было все же прохладно. А когда под курткой увидел и ручку своего рюкзака, то тут же его схватил  и открыл, чтобы посмотреть в потайной карман, где лежали  ингредиенты, и когда увидел их все, то облегченно вздохнул, плюхнувшись на пятую точку.

Индира в это время взяла жестяную миску, и небольшим половником налила в нее какого-то душистого бульона почти до краев, и, положив в нее ложку, встала и поднесла ее ко мне.

Я  скептически посмотрел на варево, которое имело зеленоватый оттенок, а так же в нем просматривались плавающие куски морковки, крупные куски лука, картофеля, и какого-то мяса.

- Ешь-ешь! Не отравлено! – улыбнувшись, сказала мне Индира.

Девушка вернулась на свое место, при этом ее шуба стелись по полу, который тоже представлял из себя сложенных в несколько слоев шкур, как шлейф, и, достав следующую миску, стала и ее наполнять бульон, при этом парень, стоявший все это время, за мной не издавая ни звука, прошел мимо и сел рядом «кухаркой», приняв из ее рук варево.

- Где Виктор? – мой вопрос оборвал получившуюся тишину, которая лишь немного стращивалась потрескиванием углей в костре и завыванием редкого ветра с улицы.

Ответа не было. Налив и себе полную миску, Индира и парень начали есть.

- Он, кстати, Кай! – сказала вдруг девушка, кивнув головой в сторону парня. – Прости за его невоспитанность! Мы просто кочевники, перегоняем свои стада оленей, чем и живем, своей небольшой тихой колонией, никому не мешаем, Тайга она большая!

Я чуть не взорвался от такого ухода от ответа, но, стиснув зубы, повторил вопрос:

- Скажи мне, пожалуйста, Индира, где Виктор?

Она демонстративно отхлебнула из миски, чтобы не пролить из нее бульон, когда опускать ложку.

- Кушай супчик, неплохо получился! – с улыбкой ответила она.

Меня это взбесило. Меня тут раздирает беспокойство за друга, а она про супчик говорит?!

Схватив миску, я метнул ее в другой конец чума, и, вскочив на ноги, выкрикнул:

 - ДА срал я на твой супчик! Где мой друг?

Миска в руках Кая, согнулась, словно она была сделана из пластилина, и парень мгновенно очутился около меня. Он резко преобразился, лицо чуть удлинилось, рот стал похож скорее на пасть, усеянную острейшими зубами и длинными клыками, глаза сузились, а на руках выросли когти.  Из его пасти вырвал рык, который меня опрокинул на пол. Казалось, что Кай просто на глазах увеличивается в размерах.

- Кай, сядь! – раздался жесткий приказ, иначе его не назвать, от Индиры, но трансформирующийся только обернулся на голос, но,  повернув голову обратно, продолжал превращаться, начиная подходить ко мне, судорожно сжимая и разжимая пальцы с длинными и готов поспорить, острейшими когтями, которыми он определенно хотел подправить что-то на моем теле.

Но тут на его левое плечо легла другая когтистая лапа, и через секунду Кай отлетает в противоположную от меня сторону. Его перекинула через себя Индира, которая, так  же как и он, на половину трансформировалась, оскалив в злобе зубы.

Кай, отпружинив от кожистой стенки чума, рухнул на пол, но через мгновение он был на ногах. Он затряс головой, словно стряхивал воду, но на самом деле, его лицо начало принимать человеческий, и когда он начал говорить, выгладил почти нормально, если не считать зубов и ушей:

- Индира, как ты смеешь!?

Девушка тоже стала возвращаться в норму, хотя в данной ситуации, я вообще не знал, какой именно облик является для них нормой.

- Это ты как смеешь? Может в колонии ты и вожак, но в стае главная я, и мое слово закон, и ты как волк, должен его исполнять!

Кай потупил взгляд, похоже, ему и вправду нечего было ответить, а Индира продолжала:

 - Как бы ты вел на его месте? А? Он за последнее время пережил то, что даже мы никогда не видели, и то, что он взорвался можно понять! Он же человек, и тем более чужак, ему не ведомы законы этого края, а тем более нашей ста… колонии!   Людьми правят эмоции, этим они и живы! И разве нам это не чуждо? Ему сотни раз угрожали опасности, даже еще до того, как он ввязался в эту передрягу!

- Он достоин  только смерти за такое оскорбления в сторону тебя! Индира! Ты для меня самое дорогое! – чуть не взревел Кай, упав на колени. – ТЫ мой драгоценный цветок среди бескрайней и суровой тайги, я пойду на все, чтобы тебя оградить ото всех невзгод! Тебя и нашу колонию. Потому я и не пойму, почему ты пошла на это, подвергнув себя опасности, заключив эту сделку?

Индира подошла к нему и, встав на колени перед главой колонии, прижала к себе.

- ТЫ знаешь, зачем я на это пошла, а еще,  этим самым мы спасаем человеческую, чистую душу, которой не место в аду из-за того, что не увидел обмана!

Вот именно последние слова, поразили меня больше всего.

- То есть, вам не было приказано меня убить? – чуть ли не шепотом спросил я, чувствуя, как округляются мои глаза.

Кай отстранился то Индири, и чуть ли не смеясь проговорил:

- Нет, ИДИОТ! Наша главная задача, да и не только нас было не убить тебя, а уберечь от главной опасности!

- Какой? – мой голос дрожал, а сознание отказывалось верить, ибо я чувствовал ответ.

Кай сказал всего два слова:

- От Виктора!

  

Поселение колонии располагалось на огромной поляне глубоко в лесу, довольно далеко от инцидента на железной дороге, но в то же самое время неподалеку от Байкала, до которого через дремучую нехоженую  чащу всего с километр, правда, отделялась небольшим обрывом.

В общей сложности в стойбище насчитывалось двадцать восемь чумов, и пять загонов для оленей, которых насчитывалось почти две сотни, а так же двух армейских, брезентовых палаток, которые располагались чуть в стороне от «кочевого городка», они выполняли роль складов. В одном находилась провизия, а так же запасы питьевой воды на всю колонию, а так же резервные запасы корма для оленей в виде мха и свежих еловых веток, во втором – сани, запасные шкуры, чумы, различная утварь необходимая в хозяйстве, а так нечто то, ради которого на входе поставили двух охранников-оборотней, которые были в образе монстров, даже не смея превращаться обратно в людей по приказу вожака, одобренным главной волчицей.

В этой палатке между двух специально вкопанных для этого случая  столбов, висел Виктор, на сыромятных кожаных ремнях, которые вдобавок опоясывали его всего. Они были еще сырыми, когда им обматывали все его тело, а потом держали полтора часа над углями, а когда они высохли, то уменьшись в длине, но приобрели большую прочность и упругость, и потому стягиваясь, ломали кости байкера, дробили суставы, не давая возможность пошевелить даже пальцем. Он ослаб, ибо давно не ел так, как того требует его природа. Тело Виктора было почти разорвано оборотнями, не оставляя живого места, а ремни довершили начатое ими.

Свободной осталось только голова. Волосы на половины вырваны, на лице и шее зияли глубокие раны, которые не могли срастись, словно язвы. Волосы свисали вперед, были распущены, глаза закрыты.

Сил сражаться не было, их осталось только на то, чтобы ждать. И Виктор ждал, этому он хорошо научился за долгое время, в его груди теплилось чувство, которое могло дать ему много сил для решающего броска, это чувство было … местью.

 

Я метался из одного… ладно, пусть будет угла,  ибо не знаю, как оно называется по нормальному, чума в другой, держась за голову. Голова отказывалась верить в только что полученную информацию для размышления, при этом оборотни, в человеческом обличии следили за мной, водя головами из стороны в сторону.

- Нет, ну этого не может быть! – плюхнувшись на задницу, подвел я вердикт. – Ну, не может он представлять для меня опасность! Он столько раз меня из опасности выручал, да и знаю я его довольно долго! Не спорю, был у него срыв на днях, но тому есть причина! ДА и как я могу доверять вам? Вы мало того, что на нас напали, так еще и убеждаете в том, что я все это время курил, сидя на открытой пороховой бочке! Да и, кстати, как ваша братия находила нас все это время? Ведь на мне медальон, ккк-к-который не позволяет увидеть меня демонам!?

Сказав это, я запустил руку за шиворот, и, нащупав медальон, на который до этого не обратил внимания, чуть успокоился, потому что вдруг посчитал, что они мне только зубы заговаривают, пока сюда добираются адские твари.

Индира ничего не сказала, она лишь встала со своего места, и, подойдя ко мне почти в плотную, завела свою правая руку ко мне за спину, и через секунду, я почувствовал ее пальцы у себя в заднем кармане, которые через секунду извлекли на тусклый свет четки Тихоныча, которые он подарил мне перед нашим отъездом.

- Все это время тебя метели те, кому не удалось выполнить задание сначала просто тебя выловить, а потом, когда поняли, что это нам не удастся до тех пор, пока рядом с тобой Виктор, то решили устранить его, хотя бы на время, ибо убить его невозможно! Во всяком нашими силами, даже если сложить их воедино!

Услышав только первые ее слова, у меня в голове сразу сложилась цепочка, которую я до этого даже и не замечал!

А ведь и вправду, если так посмотреть, ведь все началось с упыря, который укусил меня тогда на заправке ибо не смог выдержать соблазна, когда учуял кровь, затем, еще до того как меня вылечил демонолог и подарил амулет, возможно, почувствовала в городе Банши, потом Задонск, где кроваво-гнойный сгусток попал в ручей, и привлек Лешего, когда и он понял что ничего не выйдет, то облил своей смолой, которую учуял Тихоноч, а потом и его четки… значит, Виктор был прав, он и вправду был предателем, но и если так посмотреть, то вспомнить слова вампирши, что мне не причинят вреда, и поведение всех остальных… противников, они не собирались меня атаковать или убить, а лишь только поймать, основная атака шла на Виктора, и старик из Чернобыля, ведь цыган сам тогда предложил поменять комнаты, словно что-то почуял…

А может это только совпадения? Но, блин не может быть так их много? И опять в голове всплывают слова, только демонолога: «Ты выделяешься среди серой массы! Ты не разучился чувствовать, а всего лишь подзабыл! Ты маяк, компас для остальных людей, да и не только для них, который сможет указать дорогу и вывести на свет из мрака их души. Я встречаю таких как ты очень редко, но каждый из вас вселяет надежду, что выход есть для любого,  его надо только увидеть, а некоторым для этого нужна помощь. Вот в этом предназначение таких, как ты. Терять такую способность нельзя, иначе ты потеряешь свое человеческое лицо. Но так же и знай, что врагов у тебя будит много, в том числе и среди друзей. Никогда не показывай волку, который залез в овчарню, что ты его «раскусил», потому что он режет глотку самой крикливой овце!»

 И именно определенная фраза выделилась среди всего этого: «Но так же и знай, что врагов у тебя будит много, в том числе и среди друзей…» Среди ДРУЗЕЙ! Я вновь схватился за голову, эти воспоминание как ножом резали мое сознание, ведь все складывается именно так, как и говорят оборотни. И вновь память выудила из своих глубин последние фразы, которые были словно контрольный выстрел для моих сомнений, слова старой цыганки: « Брат наш в себе запутался! Обида его гложет, а ярость изнутри сжигает. Кабы ничего худого не наделал, не совершил того, что в душе его змеюкой черной зародилось. Следи за ним, словом добрым, когда надо помоги. А коль не сможешь, злобы укротить, и жаждой мести воспылает, то тогда спасайся, в бегстве нет ничего позорного!»

Я отказывался в это верить. Просто не мог.

Я сидел, все так же держась за голову, и покачивался взад и вперед. Даже не знаю, как осознать мое нынешнее состояние, вот только за этот короткий промежуток времени у меня сформировалось свое определенное мировоззрение, базирующее на нескольких китах, одним из которых был Виктор, и, судя по этим словам и воспоминанием, которые сформировали определенное зеркало, которая позволяла видеть все это не через розовые очки, а  в истинном  свете, оказалось, что все это — было игра, его определенная игра, выстроенном по его правилам, которая сводилась только к одному – подвести меня к моменту, когда именно я стану его орудием мести Константину, а для этого он и хотел помочь мне сломать печать, чтобы освободиться. А ради чего? Только из-за того, что я не смогу отказать в его просьбе, потому что буду его должником! Все это было затеяно только ради … МЕСТИ!

Его мести.

Индира, видя мое состояние, обняла меня, как это делает старшая сестра или лучшая подруга, когда видит, что дорогому ей человеку плохо, которому нужно просто осознание человеческого тепла, которое может помочь решить некоторые внутренние конфликты. Вот, даже как-то смешно, что я получил вот это вот сочувствие… нет, сочувствие это не то слово… именно это человеческое тепло от оборотня, от фольклорного, до этого дня существа, которое считалось одним из самых жестоких и безжалостных. Вот такова ирония судьбы, что все это время меня, учили быть человеком те, кто не являются этим существом. Те, кто когда-то ими были, и оставили в себе только яркие качества, старой былой жизни, которые сопровождали их тогдашнюю жизнь, и так с ними и живут поныне, утратив остальные, заменив их на нечто другое, которое их полностью изменило, возможно, извратило, но сделало такими, какие они сейчас. Но как не крути, я все равно один, потому что не такой как они, я ЖИВОЙ. А вот они?

Индира гладила меня по голове, я посмотрел на Кая, который смотрел на меня с ревностью, но не со злобой. Даже он… зверь по сути, понимает силу ласки, доброты, то, что свойственно по идее только нам. Я закрыл глаза, стараясь принять в себя всю ту доброту, которую вкладывает Индира в каждое прикосновение, и вновь вспомнились слова демонолога, которые словно подвели определенную черту: «…Ибо только когда вы едины, пока сражаетесь за души и жизни друг друга, ВЫ остаетесь людьми. Когда чувствуете чужой внутренний мир, не теряете связь, не становитесь зверьми… да, хотя про что я говорю?! Звери и то более дорожат своими сородичами, чем вы!» Я тогда не воспринял эти слова в серьез,  а теперь… а теперь понимаю всю их истинность.

Слова мне дались тяжело, но я все же был обязан их произнести, хотя в душе все же тлела искорка надежды, что это не так:

 - Так значит Виктор… враг?

- ДА! – резко ответил Кай. – Он не человек!

Я покачал головой, чуть отстранив Индиру, кивнув ей в знак благодарности, она не стала возражать и вернулась на свое место:

- Не в этом значении! Вы то же не люди, вас я тоже считал… да и что врать до сих пор считаю врагами, просто все очень быстро идет, я не знаю  как правильно, трезво оценивать происходящее! Я понимаю, что Виктор не человек, и даже понял что он… вампир, но он мне помогал все это время…

Последние слова я произнес по тому, что вспомнил ту бутылку с бурой жидкостью, которую Константин извлек из морозильной камеры, метнув Виктору, я тогда сразу не подумал, что это была кровь

- Виктор не просто вампир! – злобно оскалившись, проговорил Кай, подтверждая мои слова. – Виктор такая мразь, которая своими же собратьями призирается, ибо боятся его пуще огня, а этого цыгана можно назвать чуть ли не  королем, таких, как он! Имя им всем – сенерфиры! А он – Сенгерфер, тот, кто пожирает себе подобных, вампир вампиров, хотя, кровью людей и других существ они тоже не брезгуют, особенно они любят кровь девственных душ, для них она как медовый нектар, мгновенно наполняющий великой силой. Только самое страшное то, что его за все это время так и не смогли убить, некое заклятие или проклятие удерживает его в этой жизни, что даже его могущественные собратья, истинные хранители тайны смерти друг друга не смогли с ним справиться.

- Откуда ты знаешь? – спросил я чувствуя, как у меня внутри зарождается ужас.

- Потому что я дважды встречался  с ним в прошлом! – чуть ли не с гордостью произнес оборотень. – И дважды остался жив! Первый раз, когда он еще был человеком, крестьянином из Румынии, который поднял восстание против жестокого даже по нашим меркам феодала. Тогда я, как начальник стражи подавлял бунт, да нет, даже войну, которую он объявил правителю, и тогда с ним был некий кардинал, который постоянно улыбался и шутил, он, похоже, и помог Виктору стать таким, бессмертным, которого не возможно было никак убить. Этот цыган просто был, одержим победой, и он ради этого обратил большую часть своих людей в кровососов, не таких сильных как он, но достаточно, чтобы сопротивляться нашей гвардии оборотней, и когда мы сошлись в пылу битвы, когда развязали кровопролитное сражение, то осознали, что никто не сможет победить, силы были равны, как среди бессмертных, так и среди людей, простых людей, так же участвующих в этой войне, тех, кого нанял граф, и тех, кого вдохновил Виктор своей мечтой. И именно ради этой мечты, как я понял освободить свой народ от узурпатора, он решил пойти на жертвы, с обеих сторон. Он стал прорезать ряды, не щадя никого, словно одержимый, стремился переломить ход этой истории, и когда понял что не сможет этого сделать, взвыл  от горя, и именно это услышал кардинал. Он стоял на холме, улыбался, и сказал слова, которые, возможно имели большое значение для Виктора: « Что ж, радость моя, победа любой ценой? Будь, по-твоему, я свое слово держу!»  Кардинал взмахнул руками, и все поле поглотила волна огня,  и поднялся такой жар, что казалось вот-вот и запылают небеса, не знаю как спасся я, возможно то, что волна мощи перед этим опрокинула с холма, на котором я стоял в озеро, и то оно тогда закипело. Именно тогда я получил этот шрам, и именно тогда, когда выжил только один Виктор, я услышал его проклятия и то, что он найдет способ отомстить!

Казалось, что Кай рассказывал все на одном дыхании, такое на него оказало впечатление события тех лет. Феодалы и крестьяне, вот почему тогда сделал упор Виктор, это сколько же… столетий прошло. Мечта, он говорил, что принес в жертву все за свою мечту, а оборотень, нейтральный свидетель тех лет подтвердил его именно одержимость этой мечтой, то, как желание ее осуществления застлала ему глаза, что он слепо следовал к  осуществлению, позабыв о последствиях быстрой и молниеносной победы.  Он хотел победы любой ценой, и он ее получил, Константин сдержал свое слово.

- Второй раз… - начал был Кай, но его оборвала Индира, показывая, что пока хватит.

- Идем, я покажу тебе то, что тебя точно обрадует! – сказала она улыбнувшись.

Эмоционально я был пуст, и был согласен на все, лишь бы не быть в тишине… и одному.

- Надень куртку, на улице холодно! – сказала девушка очень ласково, вставая с места и направляясь к выходу из чума, за ней последовал и Кай.

Я надел спортивную куртку, и, нащупав во внутреннем кармане пергамент контракта, тем самым еще больше убедившись в достоверности слов оборотней, двинулся за ними, прихватив на всякий случай рюкзак с ингредиентами, ведь неизвестно вернусь ли еще в этот теплый… дом.

Мороз и легки холодный ветер мгновенно меня взбодрили, мгновенно очистив голову от раздумий, словно освободила голову некого… «недомогания» вызванными простыми словами, меняющие полностью суть многих вещей.

Вокруг я видел много чумов, и много оборотней, в человеческом обличии, которые занимались своими обычными делами: шутили, смеялись, работали, кололи дрова, мужчины, женщины, юноши и девушки, даже парочку детей видел. Они живут своей большой семьей, отдельно от нас, далеко от нашей цивилизации, лишь изредка с ней пересекаясь, и они счастливы, на много счастливее чем мы, тех, кто живут в городах и одиноки, по своей сути.

Индира и Кай, держась за руки, вели меня куда-то в сторону от основного стойбища, и когда я увидел загоны, в которых паслись олени, то закусил губу, лишь бы только не сглазить.

Девушка открыла загон и первой зашла за границу забора, за ней шел я, а Кай замыкал, закрыв ограду. И тут я увидел его, оленя альбиноса, который стоял отдельно от основного серого стада, маша своими огромными рогами, словно предупреждая, что он соперник опасный. Я потерял дар речи… от счастья… мое путешествие подошло к концу.

 

- Таис! - юная девушка услышала свое имя из уст отца, когда раскладывала постиранные вещи в мешки.

Выглянув на улицу и увидев обращавшегося, она спросила:

- Да, пап, что ты хотел? 

Довольно грузный на вид мужчина сидел перед чумом и усердно строгал какую-то деревяшку, которая, судя по ее изгибу, должна была стать опорой для спинки саней.

- Таис, мне вставать тяжело, сама знаешь суставы, чтоб они… принеси мне топор маленький из палатки, только аккуратнее будь, сама знаешь, кто там, близко не подходи!

- Хорошо!

 

Глава 24 (часть 3)


И тут за окном раздался вой, от которого у меня кровь застыла в жилах, а люди сразу прильнули к окнам с правой стороны вагона.

- Плохо дело… - вновь прошептал Виктор.

И тут я увидел, как внизу от деревьев вверх по склону к нам несутся оборотни, не меньше десятка. Эти твари с мощным плечевым поясом, похоже, даже не замечали подъем в гору. За секунды они преодолели склон и теперь бежали рядом с нашим вагоном. У всех поголовно светился шрам на груди. Я всего насчитал девять тварей.

Секунда, и на мгновение они все, словно, исчезли, но затем послышался гром на крыше вагона, и звук когтей, царапающих метал. Стекла с правой стороны разлетелись в дребезги, и в вагон ворвались три твари, которые зарычали и демонстративно оскалили пасти.

Началась паника, люди крича, стали разбегаться в разные стороны старая покинуть вагон как можно быстрее, некоторые падали, и по ним бежали остальные, но оборотни их не атаковали, а только словно подгоняли. Раздался скрежет металла, и раздвижные двери вагона со стороны улицы смялись под чудовищной силой остальных вервульфов, которые ворвались в тамбуры и словно подгоняли людей, устроив рев.

Виктор резко выбросил правую руку вперед, в сторону одного из оборотней, при этом из рукава выскочила цепь с крюком на конце, который словно гарпун вошел в пасть твари, и вышел из ее затылка весте с фонтаном состоящего из содержимого головы и костей черепа. Тело «фольклорного монстра» обмякло и рухнуло на пол.

Оборотень, который стоял слева, резко развернулся, и когда увидел, что его «товарищ» пал, в злобе поджал уши, и, схватившись за цепь лапами, дернул байкера на себя. У того даже не было сил сопротивляться, и, очутившись в лапах, твари даже не успел среагировать на удар, который отправил его в дальний конец вагона.

Я, выхватив нож, и, забыв об опасности, бросился на помощь, но резкий удар лапой правого монстра опрокинул меня на пол, из носа брызнула кровь. Попытался встать, но удар под бок отбросил меня к окну, правда, приземлился я на ноги, но когда попытался разогнуться, то острая боль пронзила область с левой стороны чуть ниже груди, ухватившись рукой за это место, понял, что, похоже, сломаны ребра, но атак больше не последовало, оборотень перегородил мне проход, не пуская вперед, но не трогал, лишь только оскалил зубы. Виктор похоже даже не подавал признаки жизни.

В вагоне не осталось людей всех выгнали оборотни, и повернув голову влево, я увидел, что один из оборотней, которые ворвались с улицы через раздвижные двери, и вырвав из петель дверь, ведущие в следующий вагон стал разрывать металл над узлом сцепления. Повернув голову вправо, увидел ту же картину.

Что они задумали?

Снова раздался скрежет металла, и по тому, как качнулся вагон, я понял, что мы отсоединены от основного состава, то же самое произошло и слева, погас свет, а затем твари повыпрыгивали из вагона через разбитые окна и раскуроченные двери.

Мы остались с Виктором вдвоем, практически невредимы. Байкер стал подниматься, его сильно качало. Вагон все еще продолжал двигаться по инерции, хотя, судя по врывающемуся ветру, мы к общей шеренге не подсоединены, как собственно и те, что остались с другой стороны вагона.

- Куда они делись? – спросил Виктор.

Мой взгляд зацепился за движения из окна напротив, со стороны холма, и то, что я увидел, мне сильно не понравилось. Вниз по склону, прямиком к нам неслось почти два десятка оборотней с мощной мускулатурой.

- Твою ж мать! – громко прошептал Виктор.

Вервульфы прыгнули синхронно, плечами вперед. Мощный удар сотряс вагон, окна разлетелись в дребезги, а правая стенка вмялась внутрь. Я почувствовал, как из-под моей спины уходит стенка, и все пространство резко накреняется назад. Верх и низ стали меняться местами и, сойдя с рельсов, вагон стал катиться вниз по склону, вращаясь, словно, банка из-под пива. Стоял невыносимый грохот, что заложило уши, меня швыряло из стороны в сторону. Битое стекло хищно врезалось в мои руки и лицо, снег, который врывался внутрь, обжигал холодом раны, углы сидений, пол, потолок и стены «били» по всему телу не оставляя живого места. И тут , буквально на мгновение, я заметил совсем рядом стволы огромных деревьев, и  тут вагон резко остановился, причем так, что я вылетел в открытое окно и, пролетев несколько метров, пропахал лицом и всем телом обледеневший снег, пока не ударился спиной о какое-то лежащее бревно, причем спина протяжно хрустнула.

Я перевернулся на лопатки и открыл глаза, точнее только левый глаз правый залила кровь изо лба. Мир вокруг бешено крутился. Я попытался убрать помеху из второй глазницы, но левую руку я не чувствовал, причем от плеча, а увидев пальцы на правой, отчаянно закричал, хотя из горла вырвался скорее протяжный стон – все персты были выбиты из своих суставов, и изогнуты во все стороны, я не мог ими пошевелить.

 Я повернул голову в сторону вагона, из которого совершил небольшое «путешествие», и увидел, как из выбитого окна наружу вывалился Виктор. Встав с земли, качаясь, он направился ко мне. И тут со стороны склона раздался вой, и увидел, что в нашем направлении вниз бегут десятки тварей во главе с огромным, черным, хотя в этой темноте они почти все казались черными, вожаком, только святящиеся шрамы хоть как-то давали проследить их движение и примерно представить количество, но сил бежать нет, как нет и возможности.

 Перемахнув через раскуроченный вагон, вожак кинулся на спину Виктора, который даже не успел отреагировать, повалив его на землю, и тут же стал драть его когтями, отчего лес огласил крик цыгана полный боли и страданий. Чем больше перепрыгивало чудовищных монстров, чем больше их нападала на байкера, тем слабее становился стон. Я отчетливо слышал звук разрываемой плоти и ломающихся костей.

На моей груди оказался чудовищный груз. И не в силах вздохнуть, резко я повернул голову в сторону препятствия. Им оказался, кто бы мог подумать, тоже оборотень, не очень большой, но готов поспорить не менее опасный. С головы монстра спадали длинные черные волосы, и весь он был покрыт черной шерстью, вот только глаза не были полны злобой, скорее смотрели с сочувствием.

Правую ногу вдруг пронзила боль, и чуть изогнув шею, увидел, что из бедра торчит мой же нож, который, наверное, вошел в нее при «аттракционе карусель». Закричав от боли в правой руке, когда я сжал на рукоятке сломанные пальцы, которые только начали срастаться, я вырвал его из своей плоти, и уже собирался воткнуть в тело твари, но та ногой задушила мою попытку, придавив своей задней лапой, локоть атакующей конечности.

В глазах вервульфа сверкнула злоба, пасть раскрылась и из нее на мое лицо закапала слюна, отчего внутри загорелась паника, я завертел головой, из горла вырывался крик. Виктора уже не слышно. Монстры вокруг него стали подниматься и поворачиваться в мою сторону.

Оборотень, который сидел на моей груди, поднял вверх свою правую лапу, блеснули когти. Вот и конец нашему путешествию. Резкий и мощный удар отправил меня в мир тьмы.

 

Глава 24 (часть 2)


Где она?

Что с ней?

Жива ли она, если можно так выразиться.  Если так посмотреть, то ведь она пошла против могущественных существ Ада, ради кого? Меня. И я ведь к ней не отношусь равнодушно. Черт возьми, кому я вру? Самому себе. Я ее люблю.

Да!

Всего три слова, которые меняют ход истории. Всего три слова, которые изменили и нашу с ней судьбу. И если вдруг надо будет пережить это все ради того, чтобы вернуть ее, чтобы встретиться с ней вновь… я пойду на это. И пусть меня называют окружающие дураком и придурком. Им просто не понять этого чувства, что такое по настоящему жить, искренне любить и быть любимым до гроба во всем смысле этих слов, несмотря ни на что. И если все закончится, я потрачу все свои силы на то, чтобы ее найти, если даже придется отправиться в Ад, и встать на колени перед самим Люциферо…

Тут в моей памяти всплыл ночной разговор Виктора и Константина. Судя по нему, демонолог пленил хозяина преисподнии, если я правильно понял, а это значит, что у меня есть шанс с помощью него вернуть Риту, но… здесь вновь возникает  дилемма: Виктор считает хамелеоноглазого своим самым злейшим врагом, и он требует от меня помочь ему отомстить. Как  мне поступить в такой ситуации?

Я схватился руками за голову. Предстоит сложный выбор, когда на кону стоят не просто чувства, а возможно и судьбы, всего одно слово может стать решающим ударом по клину, который разрушит эту очень хрупкую гармонию, держащую все пока в норме, и в полнее не факт, что это слово может оказать моим.

- Толь? Ты чего? Я тебя обидела чем-то? – взволновалась моя соседка по купе, чуть ли не по матерински, положив свою пухлую теплую руку мне на правое плечо.

- Нет, Людмила Павловна, все хорошо! – я улыбнулся ей, чтобы успокоить. – Просто свои проблемы, личные.

- А, ну как знаешь! – сказав это, толстушка развернулась, и стала собирать пастель дальше.

Вот странно, с того момента как я взглянул на мир по-новому, тогда в душе, у меня поменялось отношение к этим людям, которые до этого меня раздражали, а теперь… даже не знаю, как это правильно выразить… да и не только к ним ко всем вокруг, и этот новый взгляд мне очень нравится.

По быстрому собрав  свою пастель, одевшись, подхватив весь «спальный гарнитур» в том числе и соседей, выскочил в коридор и отнес это все проводнице. Возвращаясь обратно, заметил огромную очередь в конце вагона, которая определенно вела в туалет, причем где-то в середине выделялись цыган и наш сосед-качек, «маленький мальчик».

Подойдя поближе, спросил:

- Что это вы, орлы, в ряд встали с остальными пассажирами! – сказал я это как-то через чур, громко, даже сам не ожидал, при этом остальные посмотрели на меня крайне недовольно.

- Да это! – немного отойдя от моего приветствия, ответил Виктор, приспустив немного очки. – Какая-то выдра там засела, прихорашивается, думаю, придется до вечера ждать. Хотя сколько бы она там не просидела, лучше не станет!

Все кто стоял в ожидании поддержали это замечание легкими смешками. Что касается соседа, то он просто улыбнулся.

Тут продираясь сквозь очередь, явно идя из другого вагона, на «свет божий» вылез отец семейства, пыхтя, тащил две огромные сумки, которые были больше его самого, и, кивнув головой в знак приветствия, направился в купе.

- А сколько времени сейчас? – поинтересовался я.

- Сейчас уже половина одиннадцатого, почти сорок минут эта мымра там сидит! – ответила и одновременно возмутилась невысокая черноволосая девушка, стоявшая на три человека впереди байкера.

Я присвистнул:

- Да, разленился я в последнее время! Сплю, чуть ли не до обеда, неприятности в последнее время стороной обходят, так скоро растолстею….

Тут я получил мощный подзатыльник от Виктора, причем крайне ощутимый, что аж пригнулся.

- Ты чего? - сипя от негодования и тря затылок, спросил я.

- А то, что пасть чрезмерно раскрываешь! И лопочешь, что не надо и не нужное рассказываешь! – еле сдерживая свой гнев, прохрипел Виктор.

Тут я понял, что лишнего сказанул. Ощутив новое чувство, которое у меня появилось, а именно этот вкус жизни, я через чур увлекся, отдавшись и погрузившись в него с головой, не замечая ничего вокруг, а это чревато последствиями, а это было как раз одно из них, причем одно из самых безобидных. Надо держать себя в руках, иначе… иначе  я как наркоман, ничего не замечаю пока в эйфории.

Продолжать различные разговоры дальше, отпало всякое желание, и, не обращая внимание на удивленные взгляды окружающих, я направился в купе, при этом чувствовал себя как маленький ребенок, которого наказали за то, что тот чрезмерно расшалился… глупое чувство.

Зайдя внутрь, я увидел просто умилительную картину, отчего у меня появилась улыбка на лице… добрая, которая мгновенно стерла у меня все намеки на испорченное настроение: отец семейства, положив голову на грудь своей супруги, которая гладила его по редким волосенкам, обнимал ее, как мог, правда, руки похоже на «талии» не сходились, и они о чем-то тихо говорили, на своем языке, вроде русский, но проскакивали моменты, которые были понятны только им, от чего улыбались и все так же продолжали мило ворковать. Любо дорого посмотреть. И даже никаких лишних слов не надо, вот оно искреннее счастье для них, и больше им ничего не надо. Им нравится так ЖИТЬ, пусть они и не замечают  всех красок жизни, но пары тонов для них пока достаточно.

Почему-то в всплыла в голове фраза.  Я не знаю, откуда она взялась, просто чувствую, что не моя, но вполне верная: «Все же осталась у них эта искорка! Ее надо лишь только правильно разжечь! - а от себя я дополнил, - только главное не спалить ее, из-за того, что перестарался, и не лезть, если таково не нужно, огню бывает нужно не мешать!»

Вскоре вернулся Виктор, который даже виду не подал о недавнем недовольстве, и посмеялся, глядя на обнимающуюся парочку, злобно, отчего последние отстранились друг от друга. 

Я засел вновь за сканворды, а Виктор снова стал играть с пареньком в карты, отстегивая постоянно тому щелбаны за проигрыши.

«Сладкая парочка» погрузилась в чтение, как обычно: романы и газеты.

Такая идиллия продлилась до обеда, причем маманя достала харчи из своей сумки и угощала нас с Виктором, так сказать на прощание, причем по вкусу была весьма не дурно. Вскоре завязалась простая беседа, ни о чем, причем, если захотеть ее потом  воспроизвести, то не получиться, но она помогала скрасить оставшееся время дороги.

Единственный, кто отказался трепать с нами языком, это был Виктором. Надвинув на нос очки, он облокотился на угол купе, со стороны двери и тихо пел цыганскую песню.

 

Поезд остановился, и наши соседи подорвались на выход, где сразу натолкнулись на длинную очередь пассажиров, которые так спешили куда-то по своим делам, что занимали очередь на выход еще до остановки. Вот никогда этого не понимал: куда так спешить? Складывается такое ощущение, судя по логике этих людей, если они первыми не выскочат из вагона, то их так никогда не выпустят. Да и соседи молодцы, столько времени вместе были, а теперь даже не попрощались, ладно, люди все разные, не суди, как говориться…

Мы же с Виктором сидели на своих местах, и только когда очередь стала потихоньку рассасываться, я накинул зимнюю куртку.

- Витек, ты бы тоже зимнюю накинул, а то в кожанке продрогнешь! – обратился я к цыгану, который доставал рюкзак.

- Слушай, мам-Толь, что ты ко мне пристал как банный лист? – приспустив очки, посмотрел на меня со смешком байкер. – Ну,  разберусь, я без твоих сопливых как мне одеться!

- ДА там мороз, градусов тридцать?

- И что? Ты тепло одет? Вот и не парься!

- Как знаешь, - чуть обиженно сказал я, и, накинув лямки на плечи, направились на выход.

 

Надев на голову шапку, я выскочил из довольно теплого вагона, услышав по дороге прощание от проводницы, на довольно ощутимый мороз, от которого сразу защипало щеки. За спиной раздался чуть ли не грохот от Виктора, который спрыгнул с платформы, при этом я отчетливо услышал звон цепей, затем он достал сигареты и вновь засмолил.

Небо, все так же затянутое тучами, начинало уже темнеть, оно, в принципе, и не мудрено, уже почти семь вечера, по местному времени.

- Какие теперь планы? – спросил я.

- Как какие? Считай на месте уже? Теперь нужно отправиться в городок, который будет поближе к тайге, но здесь либо на поезде, либо на электричке , как сейчас на табло…

Вот последняя заминка мне не понравилась, и когда я повернулся посмотреть, что могло остановить высказывание байкера, как увидел, что у входов на вокзал, стояла большая группа людей, которые… обнюхивали каждого проходящего, от чего последние были в недоумении, и если кто-то начинал возражать, то тут же силой отпихивался в сторону или внутрь здания.

Около центрального входа стоял высокий парень, с чертами лица, которые соединяли в себе как европеоидные, так и бурятские, наверное, я точно не знаю,  с короткой копной черных волос, и просто крайне оляпистой шубой цвета хаки, которая, казалось, была одета по верх голого торса, а на лица ото лба, идя по правой щеке и переходя на шею, красовался шрам, причем довольно старый.

Рядом со здоровяком стояла довольно хрупкая на вид девушка, с длинными черными волосами, большими глазами, пухлыми щечками, а так… конституция ее лица была, как и у парня, в том смысле, что в генах намешаны несколько кровей, что предавало ей крайне экзотичный тип, в принципе, в данных краях это не редкость, когда «белый человек» сливается с местными жителями, даже забавно, почти как с индейцами получается на диком западе. Одета она была в черный полуплащ, подвязанный поясом, и тоже казалось на голый торс, на ногах, как в принципе и у всей «компашки», какие-то драные джинсы, и все поголовно в кедах!

 И это зимой? Что-то тут явно не так.

В общей сложности я насчитал… тридцать семь странно одетых людей, которые караулили все выходы, «обследуя» каждого человека.

Мы стояли через две платформы от них, при этом по железнодорожной полосе, которая была прямо перед нами, с правой стороны приближался электровоз, и перед тем, когда его вагоны скрыли нас из виду, девушка в странной одежде, принюхиваясь к воздуху, резко развернулась в мою сторону, злобно  сверкнув глазами.

Вокруг нас стало скапливаться большое количество людей, которые останавливались у самого края платформы, потому что приближающийся электровоз оказался электричкой.

- Что делать будем? – спросил я, и в моем голосе чувствовались нотки тревоги.

- Ныряем в вагон, когда двери раскроются, а потом идет по вагонам куда-нибудь в середину! – четко и серьезно, как в любой момент опасности, ответил Виктор.

- Кто это?

- Не хочу накаркать, потому говорить не буду, но очень надеюсь, что это не те, о ком я думаю! Если ошибся, у нас будут большие проблемы! – докуривая сигарету и выбрасывая окурок, ответил Виктор.

Вагоны остановились, и двери раскрылись, впуская людей, которые большим потоком «ринулись» внутрь, чтобы занять свободные места. Мы втиснулись в общую массу, и в результате очутились в третьем вагоне с хвоста.

И тут я заметил, что из-под подземного перехода между платформами стала подниматься эта странная компания, во главе с выделяющейся парочкой. Тут двери закрылись, и электричка тронулась в путь, при этом парень со шрамом на лице уже было кинулся вдогонку, но девушка схватила его за руку и рывком остановилась, при этом полог его шубы резко распахнулся и я увидел светящуюся отметину от его левого плеча до середины груди. Сомнений не осталось, это были слуги  демона, и они нас засекли, но кто они и почему не бросились на перехват? Вот это вопрос. Определенно не для того, чтобы оставить в покое, чего-то ждут.

Я развернулся, и глянул на Виктора, который курил очередную сигарету, сосредоточенно смотря в окно, где он определенно наблюдал со мной данную картину.

- Что скажешь? – спросил я.

- Чую что дело жопа, - очень тихо сказал он. – Надо следы заметать!

- Как?

- Оставить как можно больше запахов, в разных местах поезда!

 

Никогда я себя не чувствовал более глупо, а еще было безумно стыдно, потому что идя по вагону, я ловил на себе взгляды удивленных людей, которых поражала картина того, что Виктор, идя за мной, копошился в рюкзаке, и, доставая очередную ношенную мною шмотку, а их число входили и трусы, закидывал в какой-либо угол вагона или запихивал под какое-нибудь сидение.

Через шесть вагонов позора, я, наконец, не выдержал:

- Слушай, а может мне еще раздеться и пописать по углам?

- Хорошая идея! – с серьезным лицом поддержал мою издевку Виктор.

- Да ты охренел!? – чуть не взорвался я.

- Да нет Толь, все вполне серьезно! Чем свежее будет запах, тем лучше!

- Да кто они вообще такие?

Виктор резко развернулся  и тут он уже стал принюхиваться к воздуху, смотря сквозь двери меж вагонов куда-то назад, откуда мы пришли, при этом его лицо исказила злобная гримаса.

- А вот сейчас и узнаешь! – прорычал цыган.

Дверь в соседний вагон резко распахнулась, ударившись об стенку, напугав тем самым некоторых пассажиров, и внутрь вскочил взъерошенный контролер, который усердно нюхал воздух. Затем он двинулся по проходу вперед, при этом корпус был чуть наклонен вперед и не опирался на полную стопу, чисто на носки, сквозь синюю униформу блекло, но все равно отчетливо просматривался светящийся шрам.

Контролер остановился около бездомного, которому Виктор швырнул мою кожаную куртку, и стал обнюхивать пространство вокруг него.

- В общем так! – щелчком пальцев отвлек меня Виктор, встав по правую сторону от двери, которая вела в тамбур нашего вагона. – Стой, вот так, чтобы тебя было видно, а когда он войдет, то прыгай в тот левый угол, если смотреть от тебя! Усек?

Я кивнул головой.

Контролер отобрал у бездомного мою кожанку и стал ее тщательно обнюхивать, ловя на себе взгляды еще более удивленные. Я глянул на улицу через окно, и увидел, что уже дольно сильно стемнело, и как в подтверждение моих мыслей во всех салонах зажглись лампы, только тамбуры остались плохо освещенные.

И тут раздался резкий свист спрятавшегося за угол Виктора, который мгновенно привлек внимание контролера от чего тот мгновенно развернулся в нашу сторону. Увидев меня, его лицо исказилось ухмылкой, обнажив ужасные клыки, которые еле помещались в его рту, при этом они все еще продолжали удлиняться. Отбросив куртку, контролер с места бросился в моем направлении и, вышибив дверь тамбура соседнего вагона, пройдясь по платформе  над соединительным узлом, распахнул дверь рядом со мной.

- Попался! - сказал он ехидным голосом, который чуть не срывался на какой-то визг.

Его лицо стало как-то удлиняться, нос и верхняя губа постепенно срастались, а на тусклом свете блеснули ужасные зубы, которые мне очень напомнили собачьи, а то и… волчьи.

И в этот момент по лицу существа прилетел мощный удар Виктора, который опрокинул того назад. Контролер ударился головой об пол, в этот же момент цыган схватил его за ногу и затащил в «наш» тамбур, при  этом я отпрыгнул в угол, как и рассчитывали.

Из рукавов Виктора выскочили цепи, и он уже хотел  полоснуть существо по горлу, но контролер открыл глаза, резко изогнулся, обхватив байкера ногами за шею, при этом туфли лопнули и на их месте «вырастали» волчьи лапы. Секунда и цыган полетел на пол, перекинутый почти через все ограниченное пространство тамбура.

Виктор резко вскочил на ноги, при этом цепи очень близко пролетело около моего лица. Котроллер тоже вскочил на … лапы и, развернувшись к нам, сорвал с себя одежду, оголяя торс, который прямо на глазах увеличивался в объеме и покрывался шерстью. Лицо трансформировалось в волчью морду, уши заострились и поднялись на макушку. Штаны лопнули, оголяя мощные лапы.

«Получившееся» существо напоминало собой гибрид  между волком и гориллой, который опирался на две конечности, и пожирал нас своим взглядом полным ненависти.

Я знал, что это за тварь, благо фильмов ужасов насмотрелся не мало, но никогда не думал, что режиссеры так угадают с его внешностью. Это был… оборотень.

В сумраке тамбура сверкнули искры, которые появились от когтей монстра, когда он провел своей здоровенной правой лапой по потолку.

Виктор выпустил цепи из рукавов и намотал их на руки. Оборотень резко присел на корточки, а его уши прижались к голове, пасть оскалилась, из нее закапала слюна. Байкер завел руки за спину, и крючьями поддел двери, чуть раскрыв их, при этом холодный воздух мгновенно ворвался внутрь. Тварь кинулась на нас, издав утробный рык,  и я еле успел уйти с линии атаки его левой лапы, нырнув под нее, хотя как оказалось, целью был не я. 

За мгновение до того, как вервульф собрался впиться своими клыками в горло байкера, Виктор резко распахнул раздвижные двери, а затем вогнал правый кулак, обмотанный цепями прямо в глотку твари, перекрыв тем самым доступ к легким воздуха, а так же заклинил челюсти, не давая острейшим зубам раздробить кулак. Раздался приглушенное повизгивание твари, и через секунду лицо цыгана превратилось в кровавое месиво, от атаки когтями лап, от чего и солнечные очки разлетелись вдребезги, а затем задние лапы оборотня оказали на животе байкера, толчок, и кулак вылетел из пасти.

Оборотень, отпрыгивая, от хватающегося за лицо байкера, зацепился за потолок и, пробежав по нем, очутился рядом со мной. Разогнувшись в свой гигантский рост, он резко наклонился ко мне. Меня просто сковал ужас, и уже ожидал атаку, но тут я услышал приглушенно и непонятные слова, раздающиеся из волчьей пасти, больше похожее на рычание:

- Б…б…бе…..ги.

В это момент в ребра твари со стороны спины на уровне груди вошли крюки от цепей Виктора, а затем оборотень резко полетел назад, прямо в «объятия» байкера, который схватил очутившегося рядом монстра за уши, а потом резко ударил ногой в спину. Раздался хруст ломающихся позвонков, и тело вервульфа обмякло, он повалился на пол.

Лицо цыгана выглядело так, будто несколько лет назад он попал под газонокосилку, все усеяно в рубцах, которые, правда, прямо на глазах уменьшались.

Виктор, дернув руками, выдернул крюки из ребер, засовывая цепи внутрь рукавов, а затем взял тело уже начинающегося трансформироваться обратно в человека оборотня и швырнул его в открытые двери, при чем так, что он угодил прямо под колеса вагона, при этом раздался резкий отвратительный звук дробления  костей и  размалывание тканей. Благо ехали сейчас по лесистой местности, при этом лес уходил все дальше от дороги, и опускался по склону, вдалеке блестел замерший Байкала.

Разорванную одежду отправили следом.

Лицо Виктора полностью восстановилось. Закрыв двери, он облокотился на стенку тамбура, и по ней сполз вниз, на корточки, засмолил сигарету.

- Глянь, что там пассажиры делают? – бросил он мне.

Я глянул через стекла в оба направления. С той стороны, откуда пришли мы, а затем и оборотень, люди вообще занимались своими делами, похоже, даже и не слышали происходящего здесь. С той стороны, куда мы направлялись, вообще считай, народа не было, человек двадцать в общей сложности, но сидели они напряженно и постоянно смотрели в нашем направлении.

- Вроде не просекли в чем дело! – ответил я.

Виктор встал, и сказал:

- Тогда давай тройку вагонов пройдем и сядем, я устал!

- Все, больше проблем не будет?

- Оборотни редко действуют в одиночку! Но пока ничего не будем загадывать. Я устал и ослаб в последнее время!

Сказав это, Виктор раскрыл двери и вошел внутрь вагона, при этом к нам резко развернулась женщина средних лет в темной шубе и шапке и озабоченно спросила:

- Молодые люди! А что там такое произошло?

- Ширинка заела, еле справились! – не поворачиваясь резко ответил Виктор, и, не обращая на недовольные возгласы, направился дальше, придерживая правую руку ближе к груди, будто она у него болела.

Поправив лямки рюкзака, я направился за ним.

  

Изуродованное и разрезанное тело контролера лежало на шпалах, и успело остыть. Уже стемнело, и вокруг из примет цивилизации были только рельсы, да линия проводов, покоящиеся на столбах, довольно высоко от земли. А так кругом кедровый, хотя в некоторых местах и смешанный, лес, за которым с правой стороны виднелся закованный в ледяное одеяло Байкал. Чуть дальше, если идти по рельсам, начинался довольно высокий, продолжительный и пологий холм, который железная дорога огибала с правой стороны, при этом за насыпью рельс он продолжался, и завершался через несколько десятков метров внизу, правда, скорее он скрывался дальше под пологом леса, потому что подножье доходило, чуть ли не к самому озеру, которое находилась всего в паре километров.

С неба срывались редкие снежинки, которые, падая на тело и открытые карие глаза мертвеца, уже не таяли. В тусклом свете луны, которой еле пробивался через скопления туч, мелькнули тени. К телу приближалось два существа, тени которых прямо на глазах стали трансформироваться из бесформенных, в человеческие. Это были обнаженные высокий юноша со старым рубцом на лице и шеи, а так же черноволосая девушка,  с экзотической внешностью, соединяющая в себе отличительные черты нескольких народов, причем это слилось в ней в прекрасном виде, дополняя собой друг друга. У обоих от плеча до середины груди светился шрам.

- Вот видишь, Индира? К чему привела твое « по хорошему»! Из-за тебя погиб Глеб! – с горечью сказал юноша, наклоняясь к изуродованному телу, закрывая мертвецу глаза.

Девушка молчала. Несмотря на жуткий мороз и то, что на обоих не было вообще ни какой одежды, она даже не испытывала дрожжи.

- Что же молчишь? – чуть более злее спросил юноша, разгибаясь и поворачиваясь к своей собеседнице.

- А что мне сказать? – ничуть не смутившись, ответила Индира. – Глеб знал, на что идет! И ты, Кай, и я, и все остальные знаем, на что подписались! Жертв по любому не избежать, но я надеялась, что не дойдет до того, чтобы подключать всех. Так мы себя рассекретим для многих людей, а это лишние проблемы для нашей колонии!

Кай развернулся в том направлении, куда уехала электричка, и покачивая головой из стороны в сторону.

- Ничего с твоими любимыми людьми не произойдет, обещаю! Но таких ошибок как с Глебом, я больше допущу! – проговорил парень, запрокинув голову к небу, а затем, после глубокого вдоха выкрикнул: - СТАЯ! В АТАКУ!

Со всех сторон раздались дикий рев и вой из многих глоток. Из теней деревьев выходили вервульфы, и когда, сначала крича, а потом и воя в небо, Кай трансформировался в монстра, вдогонку поезда бросилось несколько десятков тварей.

Индира стояла на месте, и тут на секунду сквозь облака показалась полная луна. Девушка посчитала это добрым знаком, и еще до того, как тучи скрыли светило, трансформировалось в оборотня в прыжке, и бросилась следом за своей стаей.

  

Я и Виктор сидели в вагоне электрички, которая, как потом оказалось, когда мы спросили у одной женщины. Направлялась в Северобайкальск, причем сейчас самый длинный маршрут без станций-остановок, через лесистую часть края.

Электричка резко изогнулась, обходя по касательной огромный холм, который больше мне напомнил гору и находился слева, при этом справа, вниз уходил резкий склон, который переходил в лесистую часть, под ветви могучих кедров.

Виктор выглядел совсем плохо. Его словно знобило, на лбу выступил пот, глаза закатывались, зубы стучали. Я  коснулся до лба, при этом лицо байкера исказилось в оскале, что меня удивило, и почувствовал, что он совершенно холодный, но в то же самое время он потеет. Странно это.

- Я же говорил, что надень лучше куртку теплую,  а ты блин храбришься все! – с неким упреком, и в то же самое время с жалостью проговорил я.

- Не в морозе дело… - пересохшими губами прошептал он в ответ. – Я просто ослаб в последнее время, давно не питался как надо, а эта борьба с оборотнем меня сильно истощила!

- Так это! Сейчас на станцию ближайшую приедем, купим нормальной еды! – попытался я его подбодрить, улыбнувшись.

- Нет, не такая еда…

1 |2 |3 |4 |5