Блог О пользователеsengerfer

Регистрация

2010 (81)
ЯнварьФевральМартАпрельМайИюньИюльАвгустСентябрьОктябрьНоябрьДекабрь
            
1 |2 |3 |4 |5
 

цена души 2 — 11 глава (3 часть)


Холодная ванна взбодрила Виктора, отчего окружающий мир стал немного четче на вид, но горло раздирала сухость, словно… насыпали песка…

И все же вода стала проникать в горло, возвращая постепенно истерзанное тело к жизни, давая ему второе дыхание.

Покачиваясь, парень все же встал, правда, для того, чтобы вновь не упасть, пришлось схватиться за тонкий ствол орешника, обдавшего жаром боли от прикосновения его коры к разрезанной ладони.

- Надо, - прохрипел он, сплюнув густую мокроту на землю. – надо добраться до дому… а… Эсмеральда… дьявол…

В голове Виктора пронеслись воспоминания вчерашней ночи, и он чуть не заплакал, от жгучей боли зародившейся в его душе, и которая горький ком уперлась своими шипами в горле.

- Надо… домой, - в очередной раз сплюнув, простонал Виктор, и, волоча свою левую ногу, направился к дому, слезы потоками лились из его глаз.

 

Черно-белая кошка наблюдала, сидя высоко на дереве, как цыган покинул рощу. Ее желтые глаза с интересом и жалостью смотрели ему в спину. И тут он неожиданно обернулся, посмотрев на нее, и в его глазах застыло какое-то странное чувство … напоминающее отчаяние… но в тоже самое время… жажду борьбы.

Кошка встала на лапы, выгнув дугой спину, разминая затекшие конечности, а потом одномоментно скрылась из виду.

 

Запах гари ударил Виктору в нос. Он чуть поднял голову вверх, смотря своим правым глазом, левый залил огромный синяк, как на голубом небе шла тонкая полоска дыма. У него внутри все похолодело… но…

Собрав всю силу воли в кулак, наплевав на ужасные боли в ногах, особенно левой, Виктор сорвался с места и побежал в сторону источника дыма, там, где был его дом…

  

Едкий, режущий глаза смог поднимался с обгоревших бревен, валявшихся в безумном для восприятия порядке, в особенности, если учесть, что раньше они были домом…

По всему двору валялись дымящиеся тушки птиц, которые, похоже, выскакивали из горящего птичника, пока огонь их не убил.

Некогда высокий забор с массивные ворота теперь был больше похож на обгоревшие ребра громадного зверя… одна только до сих пор дымящиеся створка качалась от слабого дуновения ветра, наполняя округу тоскливым плачем металла.

Виктор, дрожащей рукой схватился за обгоревшую створку, остановив тем самым ее безумное стенание, и открыл ее до конца, увидев то, что заставило его сердце чуть не остановилось: впереди стояли Рудольф и Дору, а перед ними… лежали два тела, накрытых серыми простынями.

Оба старших брата одновременно обернулись, их глаза были наполнены скорбью, которая вырывались горячими слезами.

Дору, сильно сутулившись, причем его почти монашеская одежда в этот раз еще больше подчеркивала худобу, мял в руках какой-то пергамент, при этом его губы сильно дрожали. Рудольф же, с накинутой на голый торс легкой рубахой постоянно теребил то свою бороду, то волосы на голове.

- Что … произошло?! – теряя силы, но, все еще не утратив последнюю надежду, спросил Виктор держась за обгоревший столб.

- А то ты — сученошь не знаешь?! – как змея просипел Дору, а затем резко выставил перед лицом  цыгана пергамент, на котором после букв, красовалась печать борона. – Здесь написано, что гвардия Мальтишвайнска наказывает нашу семью за то, что ты… ПРИЕМЫШ… нанес ему оскорбление! Что ты тварь натворил со своей потаскухой?!

Каждое слово наносило по сознанию Виктора жгучие удары плетью, оставляя глубокие язвы, причем с каждым разом все глубже, еще кровавее. Он упал на колени, слезы застелили его глаза, но он поднял голову взглянув на покойных родителей, правда, тут же получил сильный удар ногой в грудь.

- НЕ СМЕЙ ОСКАРБЛЯТЬ ПАМЯТЬ РОДИТЕЛЕЙ СВОИМ ВЗОРОМ, УБЛЮДОК! – заорал Дору, правда, тут же зашелся в утробным кашле, с ним так часто бывает, когда он был чрезмерно возбужден. – При..ем..мыш…

Приемыш…

Приемыш…

Приемыш…

Когда Дору впервые его так назвал, когда Виктор еще был мальчишкой, то брат тут же  получил подзатыльник от отца и запрет, до конца его дней называть цыгана этим прозвищем… но кто знал, что конец настанет столь быстро…

Рудольф… он всегда заступался за младшего брата, но теперь… но теперь русый гигант стоял и дергал себя за бороду.

Виктор отвел слезящиеся глаза от ужасной картины, посмотрев сначала в небо. Зола, на которой он лежал, еще была горячей… еще пахла… утратой…

Цыган повернул голову сначала в сторону дороги, а потом, чуть опустив подбородок, на опушку леса, из которой он вышел.

Там среди темных стволов деревьев он увидел три пары глаз: слева – желтые кошачьи, справа – словно зеркала, отражавшие одновременно голубое небо и зелень земли, а по центру – словно, два висящих в воздухе огненных шара. От этой тройки шла неудержимая сила, та, которую Виктор никогда не ощущал, никогда не мог себе представить, но…

Он вновь посмотрел вверх… на палящее солнце. Исчезали голоса братьев, шум природы и далекого города…

… все вокруг, прямо на глаз стало обращаться в песок, выраставшего в виде барханов и дюн…

… рот и глаза наполнялись острыми крупицами…

… палящее солнце… горячий песок…

- Простите меня, - одними губами сказал Виктор, глядя на солнце, и на его почти иссохших глазах выступили слезы, а рот вновь открылся, прошептав: - Эмоции…

 

цена души 2 — 11 глава (2 часть)


Луга и поляны только-только заполнились густой сочной травой, которая словно дразнила своим аппетитным видом изголодавшийся после зимы скот. В тот день отец Виктора должен был охранять стадо, но из-за разболевшейся спины, ему пришлось остаться дома, а цыган взял его обязанности на себя.

Ранняя весна, еще довольно прохладно, снег сошел только не давно, и потому Виктор сидел на слегка сыроватом пеньке у опушки пока еще «спящего» леса, поедая краюху хлеба с молоком, которое заботливая матушка украдкой положила ему в котомку.

Рядом с правой ногой парня лежал свернутый пастуший хлыст, а так же его же сумка, из которой он только недавно достал нехитрый обед, при этом на дневном свете блеснуло лезвие старого клинка, на случай если нападут волки или разбойники.

И тут чуть издалека послышалось чудное пение, приятного женского голоска. Цыган в этот момент даже перестал пить молоко из кувшина, который застыл прислоненный к его губам, при этом из правого угла рта потекла одинокая белая капля, пока она не сорвалась с подбородка.

Нехитрая снедь тут же оказалась обратно в сумке, а Виктор, позабыв обо всем, словно зачарованный сиреной пошел на этот чудный напев. Тихонько крадясь, он за секунды преодолел небольшое расстояние до источника, который находился чуть в глубине леса, и когда он раздвинул начинающие уже зеленеть густые ветви молодой голубики, он увидел ее.

Чарующий голос исходил от собирающей весенние травы дочки лекаря — Эсмеральды. Ее густые, волнистые черные волосы чуть спадали вперед прикрывая ее очаровательное лицо, придавая ей некую загадку. По ее чуть смуглой коже струился сладковатого запаха пот, учуяв который, Виктор потерял дар речи. Кровь отхлынула от его головы устремившись сначала к сердцу, а потом и ниже, наполняя теплом сначала желудок, а потом опустилась еще ниже, наполняя собой его естество.

Глаза парня жадно впились сначала в ее алые пухлые губы, которые были чуть приоткрыты, давая тем самым горячему воздуху вырываться наружу, а потом опустились ниже, скользя по ее смуглой красивой шее к ее большой груди, «несправедливо» заключенной в сероватую сорочку.

Виктор гулко выдохнул, чувствуя, как ему становится жарко, что он даже чуть расстегнул рубаху, но глаза продолжали жадно «пожирать» тело девушки, которую он знал с самого детства, с которой постоянно играл, но которую еще никогда не видел такой, не видел женщиной… желанной.

«Голодный» взгляд заскользил дальше осматривая ее не хрупкую талию, а потом и бедра, соблазнительно двигавшиеся в такт работы рук, срывающих побеги растений.

И тут Эсмеральда резко разогнулась, при этом часть комьев земли попали ей за ворот сорочки, которую она… расстегнула, обнажив тем самым свою правую грудь, дабы вытряхнуть мусор…

Парень приглушено застонал, и больше не был в силах себя сдерживать. Словно медведь, он, поломав ветки голубики, вышел из своего укрытия, натолкнувшись на испуганный взор девушки, которая тут же прикрылась, но, осознав, кто именно ее потревожил, как-то… расслабилась.

Только сейчас Виктор ощутил всю полноту того взгляда, который она кидала ему последние два года, который он раньше не замечал, но… ощутив его теперь он понял, что они… созданы друг для друга.

Смуглый юноша, в расстегнутой рубашке подошел и сел на колени рядом с девушкой. Их взгляды утопали в глубине глаз друг друга. Последовал затем робкий, неуверенный поцелуй… сменившийся затем такой страстью, что прошлогодняя листва ураганом взмыла в воздух. Разгоряченные девственные тела «освободились» от оков одежды, представ перед безмолвными свидетелями в обличии прародителей.

Их страсть слилась воедино, вырываясь криками приятных стонов и прерывистых дыханий, пока волна эмоций, не дошла до апогея, породив новую вселенную любви…

  

Дверь со скрипом открылась, и Виктор, скосоротившись от этого противнючего звука, тихонько зашел внутрь лавки лекаря. В нос тут же ударил разнообразный запах трав, которых теперь, в середине осени, стало очень много. Виктор не однократно помогал их собирать, но когда он был вдвоем с любимой, это уже отходило на второй план… а то и вовсе забывалось.

Деревянный пол отзывался каждый раз, когда его касался посетитель, оглашая торговую комнату о том, что пришел больной.   Цыган осмотрелся, оглядывая уже до боли  знакомое окружение: множество полок с горшками и другими сосудами с хранившимися в них целебными настоями и мазями, сушеные травы и цветы, висевшие в корзинах под потолком, несколько канделябров с лучинами, которые горели как вечером, так и днем, создавая полумрак, потому что окон не было, это, как рассказывала Эсмеральда, вредило лекарствам, а так же кушетка для осмотра больных, пустая на данный момент и небольшой столик, исполнявший роль места для приготовления средств, а так же и расчета, в дальнем правом углу, закрытая полумраком, чуть виднелась старая похоже, из сосны лестница на второй этаж.

Послышался чуть приглушенный, но постепенно нарастающий скрип половиц на втором этаже. Виктор улыбнулся, задумав небольшую шалость,  спрятавшись затем за одним из сквозных шкафов, где стояло множество горшочков с разнообразными мазями и снадобьями.

Послышались приглушенные «завывание» ступенек старой лестницы, и очаровательная девушка медленно спустилась на первый этаж.

Цыган чуть приглушенно хмыкнул, предвкушая то, как он сейчас вот-вот выскочит из полумрака, и обнимет ее.

Эсмеральда, словно о чем-то забыв, резко развернулась, став спиной к «убежищу» Виктора, и направилась по направлению захламленного стола.

Юноша опять приглушенно «хрюкнул», не в силах сдержать то, что хотело со смехом вырваться у него из груди. Виктор больше не смог больше терпеть, и на цыпочках направился к девушке.

- ПОПАЛАСЬ! – радостно вскрикнул он, схватив Эсмеральду за талию.

Раздался удивленный и одновременно напуганный женский вскрик, а когда дочка лекаря обернулась, с побледневшим даже для ее кожи лицом, и увидела «нападавшего», то заругалась последними словами пьяного сапожника, уронившего молоток на свою любимую мозоль.

- Виктор, ты глупый осел! – ответила она, улыбнувшись, когда поток ругательств иссяк. – Я из-за тебя чуть Богу душу не отдала!

Эсмеральда руками, которыми до этого лупила во время ругани цыгана по груди, теперь с силой обняла за шею Виктора, а потом смачно его поцеловала  его в губы, и уже хотела было отстраниться, но не тут-то было. Смуглый юноша с силой прижал ее к себе, обхватив хваткой голодного по любви самца, и начал целовать женскую шею, опускаясь ниже к груди.

- Виктор! – чуть смущаясь, но с радостной ноткой в голосе, отстранила от себя «насильника» Эсмеральда, поправляя при этом рукава рубашки.

Цыган ехидно прищурился, но добычу отпустил, чмокнув ее на последок в носик.

Эсмеральда улыбнулась, и, закончив поправлять одежду, с невозмутимым видом взяла со стола поднос с некоторыми ингредиентами, направившись с ним к двери, находившейся под лестницей на второй этаж, ведущей в большой зал со множеством кушеток для больных, а так же там находился небольшой склад с сырьем.

Дочка лекаря, подставив небольшую скамью, поднялась до уровня самой верхней полки, и стала выкладывать там содержимое подноса.

 - Эсмеральда, а где твой отец? – спросил Виктор, когда сел на одну из кушеток, отозвавшейся жалостным скрипом, при приземлении на нее его пятой точки.

- Он уехал к замку графа, точнее к одной из деревень, там якобы какая-то странная болезнь завелась, нужно проверить, что она из себя представляет! – ответила она.

- То есть мы одни? – по лицу цыгана скользнула едкая ухмылка, и он вскочил с кушетки, в два прыжка оказавшись рядом с девушкой, которую тут же подхватил на руки, заметив при этом, что она чуть потяжелела, но тут же понес ее к кушетке, страстно целуя, и начав распутывать завязки на ее рубашке.

- Вик… - договорить она не смогла, ибо губы тут же стали, заняты поцелуями Виктора, но руки она остановила, встретив удивленный взгляд юноши. – Не сейчас!

Она своими довольно сильными руками, жестко убрала со своей груди «лапы» Виктора, начав затем завязывать обратно шнурки.

- Давай сегодня вечером, на нашем месте!? – встав, предложила Эсмеральда. – Мне тебе еще одну новость надо будет сообщить!

Цыган кивнул в ответ, но еще долго не вставал с кушетки, ждал когда все… «уляжется».

  

«Наше место» - это была небольшая полянка посреди ореховой рощи, окруженная, словно забором, старыми деревьями, стоявшими довольно плотно друг к другу, и имелось только несколько проходов, довольно узких по суше, и два сквозных, благодаря широкому ручью, оглашавшим своим радостным журчанием зеленую округу.

Виктор шел через густые заросли, ориентируясь в основном по памяти, потому что уже было довольно темно, и дорогу было плохо видно, но когда впереди раздалось веселое плескание, и радостные женские «ахи» от удовольствия.

 По лицу цыгана скользнула ухмылка от пошлых мыслей, и потому, он уже быстрее направился к ближайшему проходу.

Кроны деревьев над полянкой не смыкались, и потому лунный свет беспрепятственно освещал поляну: ее разложенные неким существом в причудливые узоры камни, траву, кроны молодого орешника, журчащие волны ручья, а теперь – и тело красивой смуглой девушки, купающейся обнаженной в прохладных водах.

Эсмеральда сидела  где-то по середине ручья, при этом по ее смуглой спине и бедрам текли капельки воды, выглядевшие сейчас как маленькие кристаллики алмазов, искрящихся на лунном свете. Она свернула в руках небольшой лист лопуха, которым зачерпывала воду и поливала себя ею сверху, при этом сквозь ее белоснежные зубы и пухлые губы, бывшие на вкус как самый сладкий мед, и кружащий голову так же, как и столетние вино.

Дочка лекаря, взяла со дна небольшой камушек, с острым краем, и стала им проводить по своему телу, словно скребком, дабы до конца смыть усталость и пот трудового дня, а когда она стала проводить им по бедру и ноге, Виктор больше не смог сдерживать ту похоть, что зародилась у него внутри.

Черт возьми, он мог так думать, общественность и так осуждала отношения всех до брака, а потому влюбленным сердцам приходилась встречаться изредка раз… в неделю, а то и две… но ведь хотелось просто… любить… касаться лица любимой… просто… быть вместе… а постель – это всего лишь продолжение отношений…

Виктор, полностью раздетый, наступил на чуть острые камни на дне прохладного быстротекущего ручья, чуть шикнув от неожиданности, при этом Эсмеральда, все так же сидевшая к нему спиной, замерла. Он сел на колени позади нее, коснувшись при этом своим мужским естеством ее ягодиц. Его руки обняли ее за плечи, при этом ладони стали ласкать ее шею. Зубы цыгана слегка прикусили мочку правого уха девушки, вызвав сладострастный вздох последней. Ладони Виктора заскользили ниже по телу девушки, слегка массируя пальцами ее соски, отчего они скоро загрубели.

Эсмеральда резко повернулась, впившись, словно голодный зверь, в губы парня, повалив его на тело, на дно журчащего ручья. Его волосы, вырвавшись из объятия ремня, черной волной разошли в стороны, постепенно оседая на дно.

В эту лунную ночь, два влюбленных сердца стали вновь биться в унисон…

  

- Так о чем ты хотела мне рассказать?! – спросил Виктор, когда он и Эсмеральда лежали в водах прохладного ручья, охлаждавшего их разгоряченные в порывах любви тела.

Девушка, до этого гладившая его широкую грудь, лежа на правом плече, улыбнулась и приподнялась над парнем.

- А ты ничего не заметил?! - спросила она, при этом прядь ее черных мокрых волос закрыло правую половину лица.

Виктор внимательно присмотрелся. Вроде ничего особенного, все то  же красивое сильное тело настоящей женщины, не хрупкое, но и не располневшее… хотя… грудь вроде стала чуть больше, а ореол вокруг соска темнее, бедра чуть округлились…

Эсмеральда, все так же улыбаясь, растянула небольшую складку на своем животе, и только сейчас Виктор увидел, что по его середине выступал заметный выпирающий  бугорок.

Глаза цыгана округлились от удивления… и одновременно от некой радости… эйфории, когда он осознал увиденное. Он перевел свой взор на лицо Эсмеральды, которое светилось от счастья.

- Да, ты правильно подумал! – улыбаясь, проговорила она. – Это наш с тобой ребенок! И если я правильно посчитала, через пять месяцев он увидит мир!

Виктор попытался  ответить ей, но из его горла вырывались только нелепые хрипы, потому что горло пересохло от волнения и от переполнявших его эмоций, и потому он просто обнял свою любимую, а потом опустился до уровня ее живота, который сначала поцеловал, а потом приложил к нему левую ухо, дабы услышать, как бьется маленькое сердце.

  

Виктор и Эсмеральда теперь одевались, полностью обсохнув. Цыган обратил теперь внимание, что девушка в последнее время носит куда более просторную одежду, нежели чем раньше.

Луна стала чуть бледнее, явно говоря, что уже через несколько часов начнется рассвет.

Парень сел на землю, и стал надевать на правую ногу сапог, как вдруг вдали раздался отчаянный лай собак, который довольно быстро стал нарастать.

Виктор и Эсмеральда подняли головы, посмотрев в сторону леса, откуда раздавался шум, а именно туда где начинался ручей, текущий через всю поляну.

Вскоре к лаю добавился громкий топот и всплески, словно табун лошадей несся по ручью.

И тут на поляну выскочил огромный, матерый серебряный волк, который, блеснув своими клыками, он побежал дальше по ручью, а за ним, буквально через мгновение выскочила небольшая стая волкодавов, состоящая из пяти, а то и шести псов. В отличие от дикого зверя собаки сначала пробежали мимо парочки, но через секунду затормозили, и, оскалив свои желтые зубы, окружили молодых людей, громко рыча.

Цыган схватил с земли огромную палку и, спрятав Эсмеральду за своей спиной, выставил ее перед собой, держа псов на расстоянии, при этом, держа девушку за руку, стал вместе с ней отходить назад, к деревьям, дабы не быть зажатыми в кольцо.

Раздалось громкое ржание лошадей и на поляну ворвались наездники на лошадях, в количестве четырех человек, при чем  один из них, судя по пурпурной мантии обитой мехом по краям, накинутой на плечи, и огромному выпирающему животу был никто иной как сам барон Мальтишвайнский собственной персоной на белом коне.

Его большое, лоснящееся салом, обрюзгшее от обжорство лицо, обросшее редкой щетиной и маленькими поросячьими глазками, посаженными по бокам  от носа-картошки с неким призрением посмотрело на Виктора и Эсмеральду, окруженными псами. Его спутники, одетые на много хуже чем он сам. Да оно и понятно. Зачем, судя по нашивкам на серой одежде, двум охранникам и, похоже, егерю нужны на охоте не нужные цацки? Что свойственны высоким особам, даже во время охоты.

- А кто это у нас тут?! – почти как волк взвыл бородатый мужик, сидя на гнедой кобыле, которая яростно зафыркала, выходя из воды. – А?!

Он выругался как самый последний пьяница, и подошел очень близко к окруженным пленникам, как раз до той граница, где кончалась палка, высоко задрав шею, смотря тем самым Виктору за плечо.

- Хех, барон, да юнец тут с девушкой! – облизнув потрескавшиеся губы, заметил бородач. – Добротная!

Барон приподнял свою правую руку, где на каждом пальце было по перстню, причем на мизинце красовался большой перстень с черным камнем вырезанном как квадрат и маленьким алмазом в углу, и отер ею свой потный лоб, а потом, шмыгнув как лошадь своими полными губами, сказал:

- Давайте ее сюда!

- НЕЕЕЕТ! – как медведь взревел Виктор, и стал отчаянно махать своей палкой, не давая возможности бородачу подойти ближе, и подняв тем самым громкий лай.

- Упертый щенок! – зашипел всадник на гнедой. – ТЫ что творишь? Разве не знаешь древний закон первой ночи высокопоставленных господ?! И почему ты еще не на коленях?! А ну!

И в качестве доказательства силы своих слов он вскинул вверх кнут. Цыган бросился вперед, ударив с размаху переднюю ногу лошади чуть ниже локтя, как раз в то время где кость была сразу под кожей. Та, громко заржав встала в свечку, скинув с себя всадника.

Другие двое охранников, не долго подождав, бросились на своих лошадях вперед, причем тот, что скакал первым, имел повязку через левый глаз, он то и ударил еще на бегу Виктора ногой в грудь, повалив на землю, при этом второй, с носом как у коршуна и лысиной растущей ото лба, схватил кричащую Эсмеральду и уже с ней направлялся к барону, при этом псы дружно расступились, пропуская их, а потом вновь сомкнули отца, отчаянно гавкая и брызжа пеной.

Тут барон опять фыркнул, глядя на то, как ему тащат девушку, и остановил вытянутой рукой «плешивого»:

- Что-то она… жирная… мне она не нравится… оставьте себе!

Три мужика заверещали как голодные гиены.

Виктор попытался встать, но одноглазый с размаху ударил каблуком своего сапога ему в затылок, а потом бросился к кричащей Эсмеральде, поваленную уже на землю. Он схватил ее за правую руку и с силой потянул на себя, при этом плешивый, держал ее за левую, в то время как бородач уже разрывал ее юбки и портки, добираясь до своей заветной цели, барон же смотрел на это все с неким интересом, как на некое экзотическое представление.

Удар был очень сильным, что на несколько секунд глаза Виктора застелила кровавая пелена, а во рту появился вкус желчи, но, собрав всю волю в кулак, особенно когда вновь вскрикнула Эсмеральда, он вскочил с земли, и, схватив, палку с размаху метнул ее в сторону насильников, но в последний момент огромный волкодав схватил его предплечье, сжав его своими челюстями, и потому палка полетела в сторону борона, угодив ему в ногу.

 Мальтишвайнск, получив довольно слабый удар, округлил глаза от удивления, а потом они тут же налились кровь, а губы задрожали от бешенства.

В этот момент бородач получил сильный удар ногой Эсмеральды в пах, от чего он взвыл, схватившись за больное место, и присев, но буквально через мгновение разогнулся и наотмашь ударил девушку, разворотив ей верхнюю губу, а потом, словно почувствовав кровь, как дикий зверь, стал кулаком бить ее по лицу, разбивая ее нежную кожу.

Плешивый и одноглазый хохотали словно демоны, наблюдая за этим процессом, пока девушка не обмякла, потеряв сознание, а потом они рывком содрали с нее рубаху, обнажив ее налитую грудь, которую тут же стали мять.

Бородатый разорвал до конца юбку, и запустил под нее свои пальцы, которые тут же нащупали заветную цель и проникли внутрь.

- Так она уже не девка! – взвыл  он с досады, а потом, чуть разорвав ее рубашку дальше, стал смотреть живот. – ДА и тем более уже отродье в себе носит!

- И что?! – оскалившись бросил одноглазый, из чьих штанов уже давно выпирал бугорок. – Нам то, что от этого?!

- И то верно! – протянул бородатый, начав уже развязывать свои штаны, но тут же получил мощный удар ноги Виктора в голову, отчего отлетел в сторону.

 

Цыган, видя, как хотят надругаться над его любимой, схватил с земли камень, и, скрепя зубами от боли, ударил державшего его волкодава в угол челюсти, которая громко хрустнула, отчего псина взвыла от боли, и открыла пасть.

Виктор воспользовался свободой и, разбежавшись, ударил бородатого в голову, как тут же его за ногу ухватила другая собака и повалила на землю.

- Кто посмел ударить моего конюха! – просипел все еще злой барон.

Плешивый и одноглазый, бросив Эсмеральду, стали избивать ногами Виктора, лежавшего на земле, и сгруппировавшегося, дабы они не попадали по ребрам, куда метили.

- Это сын столяра, - встав на четвереньки, подал голос бородач, его сильно мутило. – Живут на окраине города, я его там видел, когда заказывал новые клетки для псов! Ой бл…

И тут его стало тошнить, при этом рвота разлеталась в стороны, а затем потекла по ручью.

- Стоит их тогда сегодня навестить и наказать! – потерев подбородок подвел итог барон, а потом, посмотрев, как продолжается избиение, махнул рукой. – Хватит мараться! Берите бабу, если хотите ее, и поехали в лагерь!

В этот момент один из избивающих удар Виктор в пах, от чего его тело пронзила дикая боль, из глаз брызнули слезы, и он, застонав, свернулся калачиком, тихо хрипя проклятия.

- А что с этим щенком? – утирая пот со лба спросил одноглазый, в то время как плешивый клал почти раздетую Эсмеральду в седло.

- Дай я ему горло вспорю! – просипел бородатый, вытаскивая нож.

- Нет! – резко отрезал барон, поймав на себе взгляды. – Лучше пусть наши псы утолят свой голод, волка то они поймать не смогли!

Трое насильников радостно переглянулись, вскочили в седла, и в последний момент бородатый выкрикнул команду понятную только собакам, от чего свора кинулась на лежащего юношу.

Собаки стали рвать Виктора, хватая ужасными клыками его за ноги и руки, стараясь разодрать их, дабы потом дорваться до горла. Цыган кричал от боли, стараясь закрыть шею, но тут же получал новые раны. Вся его рубашка уже пропиталась кровью, а силы вскоре стали покидать тело, в то время как псы становились еще яростнее, как вдруг… они все замерли, став смотреть в одну сторону, высоко задрав уши, а потом ощерились в жутком оскале.

Виктор, с трудом повернул голову в ту сторону, куда смотрели псы, и увидел, как к ним медленно, вольготно… скорее нет, даже самоуверенно шла… черно-белая кошка.

- Глупая… - сухими губами просипел Виктор. – Ты что делаешь?

Но псы, как не странно, с каждым шагом кошки, отходили назад, а вскоре и вовсе убрали оскал, а некоторые даже поджали уши.

Матерый волкодав, наверное, вожак, сделал шаг вперед, оскалившись, но тут кошка резко зашипела, отчего стая, словно побитые дворняги, бросились в лес, вслед за своими хозяевами.

Красная пелена все больше закрывала глаза Виктора, в то время как черно-белая спасительница села почти рядом с его лицом, с неким сожалением смотря на него своими большими желтыми глазами.

Цыган с трудом, поднял свою левую, окровавленную трясущуюся руку и протянул ее к кошке. Он не знал, как она отреагируют, но хотел ее коснуться. До ее милой мордочки осталось всего пара сантиметров, как рука упала безвольно на землю, а глаза накрыла пелена.

Но в самый последний момент, перед тем, как провалиться в пустоту в сознание, он увидел, как кошка резко «встала» в виде красивой длинноволосой девушки, а его ладони коснулась теплая женская рука с длинными коготками, которую он тут же и сжал как последнюю надежду, чтобы удержаться в этой жизни…

  

Палящее солнце обжигающим лучом коснулось лица Виктора. Он поморщился, но вскоре открыл глаза, увидев над собой кроны безмолвного орешника.

- Так это был не сон, - пересохшими губами прошептал он, чувствуя, как его грудь вот-вот парализует спазм от кашля.

Как удушающая канонада прошла, он с трудом перевернулся на живот, при этом ноги, начиная от ягодиц, кончая пальцами ног, закололо так, словно их пронзили шипы терновника. Так бывает, когда неудобно лежишь, а тем более еще и собаки…

Виктор резко положил перед лицом свою правую руку, и обнаружил, что она перемотана белыми тряпичными бинтами. Чуть изогнувшись, он оценил и то, что ноги и торс так же перевязаны, особенно в тех местах, где его рвали звери и люди… хотя скорее только звери…

- Значит, кошка мне не привиделась?! - сам у себя спросил цыган. – А ее превращение… чертовщина какая-то!

Юноша, немного полежав,  уперевшись  лбом в холодную землю, стал подниматься, скрепя зубами от жгучей боли в изгрызенных руках и разбитых коленках.

Вначале, как только оказался на ногах, Виктор чуть было не упал вперед, его страшно замутило, но потом, как только тошнота прошла, он сделал шаг вперед к ручью.

Казалось, что ногу просто заковали в кандалы, не давая ей возможности подняться над землей, оставляя в почве длинную борозду за собой, пока она не остановилась. Пришло время для второй…

Ничтожный путь до журчащего ручейка, с прохладной, живительной влагой занял чуть ли не вечность, пока цыган, наконец, не упал без сил на коленки, взвыв от дикой боли.

Парень хотел припасть разбитыми губами к воде, дабы утолить свою жажду, но вместо этого полностью окунулся в ручей с головой. Уперевшись руками в острое дно, он вырвался из водной глади, быстро и часто задышав, мокрые волосы облепили его отекшее лицо.

 

цена души 2 — 11 глава(1 часть)


11 глава.

Я променял вас на мечту…

 

Вверх по песчаной дюне тянулась длинная полоса глубоких следов. Огромный солнечный диск, нещадно палил и выжигал и без того бесплодную землю, словно показывая глупому человечеству, кто действительно может распоряжаться  своей силой правильно, когда созидать, а когда и уничтожать. Тень от песчаной горы, медленно ползла по низменностям, перекатываясь по песочным волнам.

Виктор, брел, загребая босыми стопами раскаленный песок, уже не в силах больше высоко поднимать ноги. На его голове были намотаны рваные тряпки, которые раньше были его курткой и толстовкой. Вся смуглая кожа покрылась глубокими морщинами. Края ран на спине высохли и разошлись в стороны,  подставив под лучи уже потемневшие от недостатка влаги мышцы. Руки безвольно болтались словно плети, так же уже значительно иссохнув, но, не смотря на все это, зеленые глаза полные ненависти и ярости с вызовом смотрели в небо, выглядывая кровавый след своей жертвы, который был очень слаб, но это не означало, что по нему нельзя было идти. Этот путь для вампира был вернее компаса, по которому он уже шел … сколько? Часы? Дни?

Да, Виктор уже несколько дней и ночей брел по бескрайней пустыне, иссыхая днем и замерзая ночью. Он был слаб… битва с демонологом забрала из него почти все силы, а он… как дурак повелся… повелся на эту простую уловку как пятилетний мальчишка, а как результат… в очередной раз проиграл…

Начался очередной подъем в гору, подул обжигающий, даже скорее раскаленный ветер, который подобно дыханию смерти, забрал у него еще несколько капель жизни, а кристаллы песка, словно наждачной бумагой, прошлись по смуглой коже…

… боль…

…в душе … и … теле…

Цыган упал на правое колено, но тут же со стоном поднялся, переставляя ноги дальше.

Во рту вампира не было никакого другого вкуса, кроме сухого песка, который, казалось, проник, чуть ли не под кожу, безжалостно иссекая мышечные волокна, вызывая дикий зуд.

Подъем кончился, и Виктор сделал шаг вперед, но нога нащупала пустоту, и он упал вперед, покатившись вниз по склону. Горячий песок раскаленными иглами впивался ему в кожу, причиняя невообразимые страдания. Острые песчинки вонзились Сенгерферу в глаза.

Правый бок Виктора ударился об какой-то камень, остановив тем самым падение, но это было только физически… сознание же Виктора… стало проваливаться дальше, в глубину его зрачков… возвращая в минуты… былой… счастливой… в некоторых моментах… жизни…

  

Мощная оплеуха вырывает Виктора из мира сна, из-за чего он резко откидывается назад, но ножки стула предательски подкашиваются, и цыган падает на спину, поднимая грохот, гору пыли и при этом сильно ударяется головой.

- Виктор – ты ленивая собака! – раздраженно кричит на старо-румынском языке старший брат – Рудольф. – Опять ты заснул? ДА сколько можно! Эту шкатулку нужно было закончить для графа еще вчера!

Цыган открыл недоуменные глаза, и первое за что зацепился его взгляд, это было лицо брата, наклоненное над ним с недовольной гримасой.

Рудольф был довольно высоким с длинными русыми волосами и небольшой густой бородой такого же цвета, острым длинным носом, и вечно красноватым от постоянной работы в душной мастерской лицом, хотя по природе оно было светлое, весь в отца. Странное сочетание для цыган? Ничего подобного, это была обыкновенная румынская семья мастеров по дереву или просто плотников, а вот как раз Виктор был приемным сыном, которого приняли как родного, когда табор оставил его еще младенцем в корзине у дома этих добрых людей.

- ТЫ сейчас как злобный апостол Петр, который встречает беспробудного пьяницу у райских врат! – с улыбкой заметил Виктор, зная, как Рудольф с трепетом относится к религии.

Русоволосый гигант, а ростом брат был огромным, разогнулся, его ноздри с гневом вдыхали сухой воздух мастерской, а потом он разразился такой бранью, что любому бы христианину стало бы стыдно, а когда поток срама улегся, он поднял свою правую ногу, на которой «красовался» старый сапог серого цвета, который определенно метил цыгану в голову:

- Ах ты — черномазый богохульник! – хрипящим голосом он выдавил из себя.

Виктор воспользовался «праведным гневом» Рудольфа и, прошмыгнув между его ног, обхватил старшего брата в крепкие, медвежьи объятия.

- А! - протянул «бородатый». – Решил силами помериться, ну держись.

Братец расправил свои широкие плечи, попытавшись разомкнуть объятия «младшенького», но и Виктор был не из слабого десятка. Тогда Рудольф резко поджал под себя ноги, полностью повиснув на руках цыгана, который, разумеется, не удержал эту тушу, весившую как хороший теленок, и они оба повалились на деревянный пол, тут то и началось…

Два брата катались по полу мастерской, поднимая тучу опилок, пыли и золы, когда они задели горшок, куда складывали сгоревшие остатки древесины из печки. Кто-то из них задел ногой столярный стол, в результате чего, на борющихся повалились инструменты, а так же части еще недоделанных поделок.

Виктор старательно уворачивался от громадных кулачищ брата, который метил ему в ребра, сам при этом на поддавал ему в огромный живот, который только выглядел как  у пекаря, а на деле скрывал стальные мышцы. Разумеется, оба дрались в шутку. Нанося только ощутимые, но никак не больные или опасные удары…

- Так, а ну хватит! – послышалось недовольное бухтение Дору, самого старшего, из двух родных детей семейства мастера. – Как дети малые!

В семье мастера по дереву было принято, что все всегда слушают старшего, а коль Дору – высокому, худощавому, с болезненным лицом, и с кучерявыми, жиденькими волосами русого цвета, доходящим ему чуть ли не до лопаток — уже давно шел четвертый десяток, то Рудольф, которому было только двадцать девять, всего на пять лет старше Виктора, тут же вскочил с пола, чуть не вытянувшись по стойке смирно, чем незамедлительно  воспользовался цыган, который никогда не слушал братьев, за что часто получал по шее, сделав гиганту подсечку, от чего он повалился на пол, заохав, как разбуженный после зимней спячки медведь.

- Ах, ты, - самое культурное, что только и успел выкрикнуть Рудольф перед тем, как вновь разразиться бранью, когда ушиб свою здоровенную задницу при падении

Дору лишь только хмыкнул, и стал тереть свой лоб, головные боли мучили его все чаще. Разумеется, столько считать и читать, ведь все покупатели  и заказчики на нем, вести все записи и договоренности об оплате… ну а он как хотел? Когда единственный грамотный в семье?

Цыган ужом выскользнул из «радостных, братских» объятий Рудольфа, который хотел его поймать, и, схватив свою серую рубаху, проскочил мимо Дору, направившись к выходу на улицу из душной мастерской.

- Виктор, - остановил его не громкий, но всегда действенный голос самого старшего брата.

Цыган обернулся.

- Зайди, как будет время к лекарю, за лекарством, хорошо?! – попросил Дору.

Глаза Виктора радостно блеснули, и он еле смог сдержать порывы радости, которые вот-вот хотели вырваться из его груди вместе с сердцем.

- К-конечно! – чуть не выкрикнул он, выскакивая на … палящее солнце улицы.

- А когда вернешься, я с тебя три шкуры спущу, богохульник! – послышалась вдогонку угроза хохочущего Рудольфа.

  

Холодная вода окатила смуглое, разгоряченное дракой, мускулистое тело цыгана. Он радостно зафыркал, мотая головой из стороны в сторону, при этом капли холодной влаги фонтанам разлетались в стороны.

Ведро еще раз полетело внутрь глубокого, обложенного камнем колодца, пока не раздался характерный всплеск. Виктор тут же за веревку стал поднимать его вверх, и вновь окотился себя водой. Его серые онучи полностью промокли, а сапоги наполнились водой, охлаждая запревшие ноги.

Схватив рубаху, лежавшую на краю колодца, цыган стал ею вытирать свое тело, осматривая попутно не хитрое хозяйство семьи: куры и утки, бегающие вокруг, небольшой сарай с тремя свиньями, одна, причем недавно опоросилась, а так же старый хряк, а еще и две коровы, правда они сейчас на пастбище, под наблюдением отца. Ему пришлось из-за плохого зрения, да и что уже скрывать, уже из-за не хватки былых сил, бросить столярные работы, назначив мастером Рудольфа, а цыгана, как следствие подмастерьем, а сам занялся хозяйством, неплохим, кстати, если сравнивать с соседями, но для того чтобы его накопить отец и братья, круглые сутки работали, не покладая рук, а потерять все это, по воле графа, можно было в считанные секунды.

Глубоко вдохнув, Виктор побежал в сторону большого, двухэтажного дома, сделанного из камня и древесины, причем второй этаж цыган, еще мальчишкой вместе с отцом и Рудольфом достраивали сами, а потом еще и крыли крышу сначала древесными досками, а затем и соломенными связками.

Виктор влетел  в дом, и, не снимая сапог, ломанулся на кухню, где, судя по запаху, недавно хозяйничала матушка. Так оно и оказалось, ибо на большом резном, дубовом столе, красовались аппетит хрустящие пирожки с печенью, которая мать делала только по каким-либо праздникам или торжествам.

Цыган украдкой посмотрел по сторонам, и бросился к столу, схватив сразу два пирожка, один из которых тут же полностью запихал в рот, и чуть не завыл от блаженства, когда горячий, даже обжигающий печеночный сок заполнил ему рот. Поджаристая корочка приятно захрустела на зубах. Виктор чуть приоткрыл рот, дабы излишек жара вышел наружу, чтобы можно было дальше нормально жевать не обжигаясь, но тут из-за спины раздался недовольный окрик:

- Ах, ты сатановское семя! – матушкин тон, был явно не довольный. – Ах, ты сукин выкормыш, ты  что же это вторишь? А? Только за простоквашей вышла, а он уже стол опустошает!

В следующую секунду Виктор получает довольно ощутимый удар помелом по  голове.

- Ай, мам, - брызжа изо рта крошками, выдавив цыган. – Я чуть не поперхнулся…

- Нечего было хватать со стола раньше времени, - матушкино помело выходило на новый залет. – Вот тебе.

Очередной удар, и Виктор потому перепрыгнув через стол, оказался по ту сторону от матушки.

Она уже тоже была преклонного возраста, полной, с сильными руками, которыми она вырастила двоих своих и одного чужого ребенка, который стал для нее самым любимым. Ее большое, доброе, с довольно часто слезящимися глазами лицо, с некой тонкой упрека смотрела на смуглого юношу, но, увидав его смеющееся жующую «мордашку», она сама рассмеялась и стала бегать за ним по кругу, не забывая при этом отвешивать удары метлой.

- Вот тебе, гаденыш, - саму себя подбадривала она, уже начиная запыхаться. – И еще… и вот так… а это тебе на сладенькое…

Виктор резко присел, и юрко проскользнул под большим столом, и уже собирался праздновать победу, разогнувшись с другой стороны, но не тут то было. Матушка уже заносило помело для нового удара.

- Ну, хватит, мам, - поймав древко одной рукой, улыбнулся Виктор, показывая всем видом, что он уже давно не маленький мальчик, которого она могла часами гонять за украденное им вареное яйцо.

- Вот вырастила паразита на свою шею! – сев и начав обмахиваться подолом одной из своих бесчисленных юбок, пробурчала матушка, делая наигранное строгое лицо, когда цыган забрал у нее помело. – Еще ведь и дерзит мне!

Виктор улыбнулся, посмотрев полными сыновской любовью глазами на эту старую женщину. Он нагнулся, нежно поцеловав ее жесткую щеку, при этом украдкой второй рукой стащил с блюда еще один пирожок.

- Я к лекарю, матушка! – подмигнув ей, заявил Виктор, резко развернувшись и направившись к двери. —  Дору опять не здоровится!

- Ага, Дору, - улыбнулась старуха-мать, ехидно прищурившись. – Эсмеральде доброго здоровья передай! Врунишка!

«Эсмеральда!» - гулко выбило сердце юноши имя девушки.

Чуть смущенно он накинул рубашку и выскочил на улицу, направившись к входным воротам, жуя по дороге пирожок. Когда входная калитка оказалась закрытой, Виктор почувствовал на себе чей-то очень любознательный взгляд.

Подняв голову, он увидел, что на козырьке ворот сидит красивая, ухоженная черно-белая кошка, с яркими желтыми глазами, с любопытством рассматривающая его, словно он не человек, а она животное, а совершенно наоборот.

Цыган откусил чуть от второго пирожка, достав из его нутра кусочек печенки, протянув его черно-белой красавице, но та лишь фыркнула, а ее хвост заходил из стороны в сторону, показывая некое недовольство.

- У какая ты гордая! Ладно, прощай! – с этими словами, цыган, демонстративно, с чавканьем съел кусок печени, при этом кошка закатила глаза, покачивая головой, словно что, это ее ни капли не покоробило, а затем развернулся и направился к городу.

Пройдя метров пятнадцать, Виктор обернулся, глянув на ворота, но на них уже никого не было.

  

Семья плотника жила на самой окраине Будапешта или даже скорее в паре сотне метров от границы «старого города», который затем расширился с назначением на пост управляющего барона Мальтишвайнского.

Для молодого, смуглого, а главное влюбленного юноши это расстояние не было большой проблемой, да и даже если бы оно составляло несколько десятков километров, не помешало бы ему не то что дойти, а добежать до родного с детства города, к заветной лавочке лекаря.

Пройдя мимо будочки с охраной входных ворот города Будапешта, Виктор кивнул своему давнему знакомому рыжему охраннику, который, похоже, был ирландцем по происхождению, и, получив такой же доброжелательный кивок в ответ, цыган тут же окунулся в суетливую жизнь небольшого городка.

Мужчины и женщины, дети и старики носились туда сюда со своими котомками, корзинами, несли товары просто в руках, постепенно скапливаясь в большую очередь у лавки дровосека, покупая уже с утра поленья для нужд хозяек домов, разумеется … состоятельных.

Виктор проскочил мимо одного из господ, позади которого стоял груженный разной утварью слуга, при этом не удержался, и высказал свое «почтение» тем, что вытер левую руку об красивый кафтан, и дальше зашагал по шумной улице.

- Виктор, Виктор! – раздались из-за спины цыгана громкие детские выкрики.

Юноша обернулся и увидел, как к нему несется местная бездомная детвора в составе четырех человек. Две девочки и двое мальчиков, одетые в Бог знает что, все чумазые босые.

Виктор  ласково улыбнулся и достал из кармана третий пирожок с печенью, который украл со стола специально для них, который тут же стал ломать на четыре части.

- И мне, и мне! – кричали дети подобно птенцам, которые, наконец, дождались одного из своих родителей с добычей.

- Всем, всем достанется! – с улыбкой говорил Виктор, раздавая голодной детворе по маленькому кусочку радости, которые они тут же засовывали в свои щербатые рты, и с удовольствием жевали.

Цыган всегда, когда приходил в город, и если была такая возможность, то приносил за пазухой что-нибудь съестное для бездомных детишек. Ведь если бы не семья мастера по дереву, то бегал бы он, как и они — голодный, сталкиваясь, каждый день с жестокостью и равнодушию окружающих, чтобы потом в дальнейшем превратиться в какую-либо сволочь, типа воришки, которому отрубают тут же руку, если поймают, либо в разбойника, которых граф Цепешь любит сажать на кол. Вот Виктор и дарит часть своего счастья этим вот ребятам, чтобы у них оставался хоть маленький лучик надежды, на людскую доброту…

Вскоре в нос ударил слегка горьковатый запах чем-то напоминающий полынь, и сердце парня почти остановилось, замерло… чтобы потом начать отбивать какофонию серенады радости. Горячая кровь, полная чувств нежности ударила ему в голову, заставив ее закружиться от некой эйфории радости, за поворотом… дом местного лекаря.

Виктор резво собрал свои черные густые кучерявые волосы в хвост, скрутив их жгутом из старой телячьей кожи, быстро отер жирные руки о низ штанов, поправил рубаху, глубоко вздохнул, дабы успокоить неугомонное сердце и сделал шаг вперед, при этом в его голове всплыли воспоминания того, как он первые осознал, что влюбился в Эсмеральду, почти четыре месяца назад.   

 

цена души 2 — 10 глава (6 часть)


- Покккка ты не мммеррртв, нннеллльззя! – объяснил некромаг.

Покачиваясь, он достал из сумки какие-то травы и банки, и двинулся к домику.

Когда Кеша скрылся внутри, дверь закрылась. И изнутри стали раздаваться странные звуки: виде выкриков на старославянском, стал мигать разноцветный свет, просто хохот, а в скорее стало пахнуть так, словно там подожгли аромосвечи.

Ко мне подошли Рита и Кирилл, при этом панк сказал:

- Мне одному кажется, что они нам просто по ушам проездили, а сами сейчас там «секасем» занимаются с элементом ролевых игр первобытных людей!?

И как в подтверждении его слов раздался такой сладострастный выкрик ведьмы, что мы с панком чуть на землю от смеха не упали, при этом Рита старалась держать серьезное лицо, но уголки ее рта все равно дергались.

Дверь избушки распахнулась, и раскрасневшаяся ведьма, с взъерошенными волосами на четвереньках выползла наружу, при этом она как-то неосознанно потрогала уголки губ.

Кирилл аж стал топать по земле, дабы сдержать и не сказать очередную гадость.

- Ой, - протянула Яна. – Ну, все, теперь там ВСЕ готово!

Яна спустилась на землю, и тут же села на земляные ступеньки. Пальчики на ногах у нее дрожали. Вскоре вылез  и Кеша, застегивая рубашку. Похоже, Кирилл против истины не пошел, что-то из моей памяти мне подсказывало, что у древних славян было много обрядов, связанных с телесной любовью, даже во время похорон… но по любому: СТАРИКИ ОТОЖГЛИ!

- Так, - перейдя через мостик, протянула ведьма.- Теперь займемся поисками книги, а для этого…

Рыжая стала ковыряться в сумке, пока не извлекла оттуда большой сложенный… ватман что ли? И некого подобие маленькой юлы с неким кристаллом посредине.

Яна развернула сложенную бумагу, и ею оказалась огромная карта мира, примерно три метра длинной и два шириной.

- Теть Ян, ты, что географию забыла? – скептически спросил Кирилл.

- Замолчи! – уже жестко сказала ведьма, и, взяв в руки юлу, стало что-то в нее шептать, отчего внутри кристалла появился оранжевый огонек.

Затем она, поставила ее на середину карты, и резко крутанула. Юла завертелась и стала наворачивать круги по карте, пока вдруг не остановилась на одном месте, в одном из районов Германии.

Яна перегнулась через карту, и посмотрела туда, куда показывало острие игрушки.

- Нам нужны в болотистый район Крамеркофа! – сказала она.

- Охренеть! – вспрыснул Лысый. – Это что нам теперь игрушка указывает, куда ехать надо? Теть Ян, ты там, в избушке нигде головой не ударилась?!

- Вообще-то многие игрушки, это в прошлом довольно мощные амулеты! – вдруг сказала Рита, беря в руки юлу. – В основном они служили для оберега, или для того чтобы привлечь хранителей! А это, я так понимаю, имеет в своем строении горный хрусталь, который всегда имел энергетику указания пути, его часто используют знающие люди для помощи в поисках! Верно?

- ДА, - кивнула Яна. – Ты права, я приказала указать нам, где находится следующая страница книги! И он показал нам на эти болота в Германии.

- Я ей верю! – кивнула Рита.

- А я нет! – стоял на своем Кирилл.

- Вввррремммя! – протянул Кеша.

- Да, - согласилась Яна. – Время не ждет нам пора в путь! Я полагаю, Толь, ты не против, если мы с Кешей присоединимся к тебе?

- Конечно, нет! – улыбнулся я. – Я даже и не мог представить, что вы поможете мне еще больше! Спасибо большое!

Колдуны улыбнулись в ответ, а на мое плечо легла голова Риты, наши пальцы переплелись друг с другом.

- Тогда стоит поторопиться! – заметила Яна. – До Германии ехать черт знает сколько, а время у нас не ждет. Не известно, что конкретно сделал Константин, чтобы остановить Виктора, и сомневаюсь, что у нас куча времени! Так что надо выдвигаться!

- Ты говоришь там болота! – вдруг вставил слово Кирилл. – А значит там, есть вода! Через воду будет быстрее туда переместиться!

Мы  вчетвером вопросительно посмотрели на панка.

- Ты же не веришь игрушке? – дразня, сказала Яна.

Лысый махнул рукой.

- Тут трое шизофреников старых! – сказал он. – И только один нормальный парень, а это Толя, а ему я хочу помочь! Так что, я с вами!

- А отеццс? – спросил Кеша.

- А что мне эта креветка старая сделает? – поинтересовался Лысый. – Пусть сосе… идет короче на все хорошее и приятное без смазки! Короче! Я с вами! И точка!

- Ну, тогда по коням, господа! – хлопнула по коленам Яна.

Карта быстро собралась и вернулась обратно в сумку вместе с юлой. Затем Кеша извлек из нутра две лямки, в которые вдел руки, превратив тем самым поклажу в рюкзак, но тут же его снял, дабы надеть плащ.

- Черт! – крикнул я, вскочив на ноги. – А моя сумка!

И хотел уже было побежать назад, но меня остановила Рита, схватив за воротник. Глянув на нее, я увидел, что через ее плечо был перекинута моя сумка, в которой находились пять табличек!

У меня камень с души упал, и хотел взять у нее саквояж, но дьяволица меня остановила, сказав:

- Нет, пусть она побудет у меня! Я уже знаю про твою хорошую память!

- Так значит, нам больше ничего не мешает? – поинтересовалась Яна. – Тогда в путь! Кирилл, твой ход! Покажи, чему научился! Если не против?

Лысый кивнул головой, правда, руки у него немного дрожали. Мы впятером подошли к кромке рва, наполненного водой.

- Теть Ян! – дрожащим голосом сказал он. – Можешь примерно представить, куда мы перемещаемся? Чтобы  не ошибиться! И подстрахуй, если что!

- Не переживай! – поцеловав его в щеку, сказала ведьма. – У тебя все получиться. Я в тебя верю!

- Мы в тебя верим! – подбодрил парня я.

Кирилл кисло улыбнулся, покивав головой. Облизнув губы, он чуть приподнял руки, при этом поверхность воды задрожала.

Кеша и Яна положили ему руки на плечи, а потом ведьма взяла меня за руку, крепко сжав ладонь. С Ритой мы так и держались.

Кирилл резко вскинул руки вверх, от чего огромный столб воды сорвался с поверхности рва, и окружил нас, а затем и полностью обволок. Вновь было то ощущение как тогда в Москве, только происходило все куда быстрее.

А затем вода подхватила нас, и подняла высоко в воздух,  резко устремившись в глубь канала, который тут же разошелся в стороны. Скорость была невероятной и вскоре впереди показался свет…

 

цена души 2 — 10 глава (5 часть)


- Нет, Кость, - с комом в горле сказала ведьма. – ТЫ еще никого не подвел! Ты не можешь поспеть всюду, и ты тоже не застрахован от ошибок! Никто не застрахован, даже Бог! Но ты действительно подведешь, если обманешь надежды тех, кто в тебя верили и верят до сих пор! Тех — кого ты спас, тех — кто с тобой работает, тех – кто про тебя слышал, и надеются на то, что в случае ранения, только ты сможешь вытащить их с того света!  Ты обманешь и мои надежды, если не вернешься! И тогда лично мы все уже проиграем немцам в этой борьбе!

Хамелеоноглазый слушал молча, сняв очки с лица. Как же он сейчас был похож на простого человека.

- Вернись! – повторила Яна, при этом из-за ее спины выглянула Миранда, успокаивающе улыбнувшись. — Стань вновь той монолитной опорой, которая поддерживает всех! Пожалуйста! Хотя бы ради Даши, и тех жизней, что предстоит спасти, закончив эту войну быстрее!

- Может ты и права! – дрожащим голосом сказал Константин.

Но тут издалека послышался нарастающий гул. Он шел со стороны юга. И это был рев приближающихся… самолетов причем… бомбардировщиков.

Яна резко развернулась назад, и увидела, что со стороны южного округа приближается эскадра Советских бомбардировщиков, в сопровождении трех истребителей. 

- Только не они! – прошептала Яна.

Яростный крик Константина заглушил все вокруг, и практически оглушил ведьму. Барьер, который отделял этот сад от окружающего мира пошел трещинами и вдруг исчез, рухнув, от чего холодный воздух ворвался внутрь, но тут же обеих девушек обдал обжигающий жар, который даже повалил их на землю.

Обернувшись, рыжая увидела, что глаза Константина не то что горели, а пылали. От его тела в сторону отходили волны жара, отчего сначала вспыхнули как порох бабочки, а после загорелись и деревья.

- Знаешь, Ян, ты права! – прохрипел он, при этом кожа его стала темнеть и покрываться ярко-красной сеткой огня. – С этой войной пора заканчивать! Но я не собираюсь больше отсиживать в качестве опоры! А стану острейшим клинком, который разрубит фашистскую свастику на части! Я превосходный врач, но как… ПАЛАЧ… Я НАМНОГО ОПЫТНЕЕ!

Сказав это, Константин поднял вверх правую руку, нацелив пальцы на один из семи бомбардировщиков.

- КОНСТНТИН! – закричала Яна. – ОНИ ЖЕ НАШИ!

- Они несут смерть! – взревел Константин, при этом его кожа стала черной как оникс с огненными прожилками. — Они убийцы! А убийцы не бывают нашими или чужими! Они все равно остаются убийцами! И потому… Я СОЖГУ ИХ ДУШИ!

В его пальцах начал формироваться сложной конфигурации глиф, увидав который, Миранда схватила Яну, и побежала вместе с ней прочь из сада.

Глиф быстро сформировался, но за это время Миранда успела отнести Яну на добрых триста метров от демонолога, где и уронила ее на землю, тяжело дыша, запыхалавшись.

Яркий луч вырвался из ладони, обдав хамелионоглазого огнем,  словно из сопла реактивного двигателя, и устремился к самому первому бомбардировщику, пробив его насквозь.

Самолет тут же сдетонировал, и своими обломками уничтожил летящий впереди истребитель, и два бомбардировщика позади себя. Четыре летающие машины охватил огонь, который словно ожил. Языки пламени слились друг с другом сформировав огромное извивающееся тело некого огненного змея, который тут же «перепрыгнул» с взорванного самолета на летящий за ним, разорвав своей пастью его на части. Затем он взмахнул хвостом и срубил кабины еще двух.

Последний бомбардировщик резко взял вверх,  уходя с линии атаки и возможной траектории разлетающихся обломков, но пилот не учел того, что огненный змей… был действительно живой. Монстр резко бросился вверх  смяв в своей пасти кабину.

Падающий гигантский летающий аппарат, задел летящий рядом сопровождающий истребитель, от чего тот сдетонировал.

Небеса запылали, к тому же постоянно  громыхали  взрывающиеся от жара снаряды.

Оставшийся истребитель стал набирать скорость, дабы поскорее уйти от небесного ада.

- А ну ко мне! – рявкнул Константин.

Огненный змей, резко извернувшись, удлинился и схватил своей пастью самолет, отчего он мгновенно загорелся, а затем эта «пара», стала совместно падать вниз под острым углом.    

Яне, все еще лежавшей на мерзлой земле, казалось, что она слышит, как кричал пилот в сгорающей машине.

Змей рухнул на землю, все еще держа самолет в пасти, и заскользил по ней на огромной скорости, устремившись к Константину. Гигантская пылающая морда смяла  охотничий домик, разметав его огненные обломки в стороны, и затормозила в самый последний момент перед демонологом, поднявшись высоко над ним.

Пасть змея сомкнулась, разорвав самолет на две части, обломки которого упали в разные стороны. Сквозь его огненную шкуру было видно, как внутри него… плавали глазные яблоки, сплетенные друг с другом красными нитями, всех тех, кого змей уничтожил. Это были… их души

Константин резко раскрыл рот, больше похожий на пасть. Змей резко сжался и устремился внутрь тела хамелионоглазого, при этом было слышно крики всех тех душ, что сейчас пожирались демонологом.

Именно в этот момент Яна поняла: Папка – умер, теперь это был кто угодно, но уже… не человек.

Константин звонко захлопнул пасть, поглотив змея с его добычей полностью, и земля вокруг него задрожала. С новой силой вспыхнули деревья.

И тут демонолога оплела тонкая сетка ярко-алых, как кровь глифов. Огонь из глаз приобрел такой же красноватый оттенок. Глифы разошлись в сторону, сформировав некое подобие крыльев, которыми Константин тут же взмахнул. Чудовищная стена огня разошлась по спирали в стороны, превращая все в прах, к тому же поднялся чудовищный рев, словно от реактивного двигателя.

Сейсмоволна подбросила обеих девиц вверх.

Константин взлетел вверх, и в его руках белел раскаленный металл, оторванный от крыльев самолета. Он метнул оба шара в лес, от чего его кроны вспыхнули. Демонолог взмахнул своими крыльями и … пропал. Только огненный свет говорил, что он улетел в сторону правого берега Воронежа. Над армией фашистов только что занесся Дамасков меч…

 

- Яна, проснись! – взволнованно стал толкать спящую ведьму Кешу. – Тебе это надо видеть!

Рыжая вскочила с кровати, то, что ее супруг говорил нормально, явно говорило о том, что произошло нечто экстраординарное.

Она вскочила с кровати и побежала вслед за некромантом к окну, и то, что они в нем увидели, повергло ее в ужас.

За стеклом был виден правый берег Воронежа… весь в огне. Здания пылали, при этом языки огня поднимались на десятки, если не на сотни метров вверх. Чудовищные огненные змеи прыгали от здания к зданию, похоже, пожирая всех тех, кто смог спрятаться от огненной стихии. Небо было алым.

И тут, сквозь здания, которые стали медленно таять, словно они были сделаны из воска, в замершую реку хлынул чудовищный поток из расплавленного металла и бетона. Вода забурлила и закипела. Столбы пара поднялись, начав расходиться в стороны. И тут… вспыхнул даже лед.

Таков был сороковой день безумства Константина. За это время он совершил множество зверств, которые было даже тяжело представить, но они происходили, причем с каждым днем становились все хуже, а сегодня… а сегодня была его финальная симфония.

Яна поднесла руки ко рту, ей стало очень горько, что некогда, ее друг и товарищ, полностью отдался своей первородной природе, ту, что он несколько сотен лет пытался победить он, ту, что почти… победила Даша.

За это время госпиталь перенесли в одно из уцелевших зданий на левый берег, а мосты оказались взорваны. Кеша отошел через две недели, ему помогли внутривенные вливания, и полное отсутствие стрессов и возможности колдовать, и вскоре он приступил к работе.

С Русланом оказалось сложнее. Он навсегда лишился возможности видеть и говорить, к тому же, когда его ожоги чуть зажали, и о том, что с ним произошло, узнал его отец, метиса в скором времени забрали и увезли столичные врачи. Как потом слышали колдуны, его перевезли куда-то в Америку, где врачи приложили огромные усилия, для того чтобы хоть как-то его восстановить.

В один из дней исчезла и Миранда. Она была сильно подавлена тем, что видела тогда, и почти ничего не ела и не пила. Возможно, она решила найти своего хозяина, и хоть как-то облегчить его страдания лаской, ибо потоки крови и слез, которые демонолог выдавливал из фашистов, явно ему не помогали затушить его пламя отчаяния.

Раненых не становилось меньше, все же шла война, но вот количество выживающих после лечения и операций значительно уменьшилось. Моральный дух солдат сильно упал, с гибелью Папки. Яна специально соврала, сказав, что он покончил жизнь самоубийством, хотя в чем-то, она считала, что была права… на счет суицида. Но коль дух и упал, это не значит, что он исчез, а через некоторое время стали появляться слухи, что, начиная от Воронежа по всем фронтам, немцы стали терпеть сильные потери, как в технике, так и в живой силе. И, якобы, это действовали диверсанты-одиночки, которые потом получили имя «Ренегаты». Именно с того момента начался переломный момент в войне. Константин сдержал свое слово, но оно далось ему… ценой его человеческой души…

 

Дверь с грохотом раскрылась, тем самым привлекла внимания многих, включая Яну и Кешу, возившихся с ранами их подопечных.

Взволнованная молоденькая медсестра вбежала в огромный актовый зал, который теперь временно  представлял из себя большую больничную палату со множеством кроватей с лежащими на них ранеными и больными.

- Победа, ребята! – дрожащим голосом крикнула она, при этом на ее больших голубых глазах появились крупные слезы. – Наши вошли в Берлин! Фашисты сдались! ПОБЕДА! СЛЫШИТЕ?!

На несколько мгновений повисло молчание. Были даже слышны взволнованные дыхания. Люди словно пробовали услышанные ими слова на вкус, боялись, что ослышались, боялись вспугнуть это ощущение, и потому просто взволнованно смотрели друг на друга.

А затем поднялась и началась настоящая эйфория. Люди кричали от радости, смеялись, плакали, обнимались, целовались. Стерлись различные рамки установленные обществом: офицеры братались с солдатами, в их объятия попадали и врачи и медсестры, дети-сироты, вбежавшие сразу за медсестрой, бросились ко взрослым, дабы ощутить то тепло, которое они потеряли из-за войны, и что самое главное – они это тепло получали. Все люди сейчас стали одной семьей, скрепленной одной радостью, и не только в этом зале, а во всем городе, стране и большей части мира.

Яна обняла Кешу за шею, а он очень крепко прижал ее к себе. Ведьма ощущала как грудь ее супруга судорожны вздымается и опадает, как радостно бьется сердце.

Этот день: девятое мая тысяча девятьсот сорок пятого года – навсегда останется в сердцах людей. Не только тех, кто ее пережил, кто в ней победил, но и у потомков. И все обязаны донести до них эту правду. О подвигах, которые совершились, о человеческом мужестве, о человеческом единстве, о человеческих… жертвах…

- Кеш, - тихо прошептала рыжая, все еще уткнувшись в костлявое плечо мужа.

- Д-д-да! – отозвался он, гладя ее по волосам.

- Давай сделаем одну вещь!?                                 

- К-какую? – взволнованно спросил некромант.

- Давай навестим одну могилку…

  

В этот весенний день стояла солнечная погода. Похоже, сама природа была рада тому, что ее глупые дети, наконец, перестали уничтожать друг друга. Теплые лучи звездного светила скользили по земле и кронам деревьев.

Кеша и Яна, идя под руку, направлялись к небольшой лесной опушке, находившейся на левом берегу, в руке ведьма сжимала четыре красных гвоздики.

Большой гранитный камень, с высеченными на нем буквами, стоял под высоким дубом, с уродливо наросшей буграми корой, под которой просматривались темные участки обгоревшей древесины. Вокруг не было травы, земля была черной и мертвой, лишь на небольших участках находились маленькие бугорки с гнилой опавшей листвой. Солнечные лучи скользили по большому монолиту, отражаясь от его блестящих сторон. Перед  гранитом был небольшой холмик земли.

Яна положила цветы перед камнем и  рукой стерла с него пыль. Она сама когда-то его сюда поставила, в качестве памяти о маленьком чуде, а вот слова на нем, прям как в сказке, появились не более года назад, причем выглядели они так, словно некто выжег или, скорее, проплавил их в огромном монолите.

- Я тебя дождусь! Слышишь! Обязательно дождусь… – прочитала Яна, и встала, немного поежившись от прохладного ветерка.

Сзади подошел Кеша и обнял ее сначала за плечи, а потом его худые руки опустились, и легли ей на талию.

Позади камня росли одиннадцать кустов роз, с распустившимися белыми бутонами, и это в мае? И в таком месте столь элегантные и красивые кусты, которые было бы не грех преподнести в подарок английской королеве.

- Белый – это ее любимый цвет! – прошептала Яна.

Оба колдуна ощутили очередное дуновение ветерка, только если сначала он был прохладный, но через мгновение стал теплым.

Кеша и Яна обернулись, но за их спиной никого не было. Слева мелькнула тень, которая привлекла их внимание. Колдуны посмотрели в ту сторону и увидели Миранду, стоявшую под высоким прямым деревом в черно-белом платье. Она улыбнулась, двоим друзьям, и помахала им рукой, а потом посмотрела вверх. За ее взглядом проследили и врачи.

Верхушка дерева была срезана, и на срезе сидел на карточках Константин. Он был одет в длинный черный кожаный плащ, рваные полы которого развивались от ветра, создавая некое подобие черной волны, двигавшейся симметрично с его сильно отросшими волосами. Под верхней одеждой просматривался темный кафтан и брюки, на ногах красовались большие блестящие сапоги.

Он склонил голову, посмотрев на парочку серыми глазами, мгновенно сменившихся на светло-голубые.

- С днем победы! – сказала Яна. – Константин!

Вместо ответа, он лишь только кивнул головой, и тут же пропал.

- Спасибо тебе за то, что сдержал слово! -   уже пустому месту продолжила говорить ведьма, уверенная в том, что слова все же дойдут до ушей демонолога. – Но не нужно было…  такой ценой…»

 

- Вот в целом все, что нам о нем известно! – чуть утерев глаза, заключила Яна.

Я заметил, что ведьма довольно эмоциональна, даже судя по ее рассказу, в принципе, как и почти все женщины, только скрывающие свою браваду под сексуальной масочкой стервы, ведь только единицы относятся к этому типу в действительности.

- Да уж! – протянул я, почесывая лейкопластырь на своей щеке, кожа под ним жутко чесалась. – Я даже сказал бы что жутковато!

Сейчас мы все уже по лесной тропинке. Яна продолжала свой рассказ даже тогда, когда мы подъехали к  лесной опушке и выгрузились из машины, прихватив из багажника пару сумок. По бокам стояли высоченные деревья и судя по листве, лежащей на земле – дубы.

Кирилл шел рядом, так вот он, после услышанного, сначала очень нецензурно высказался, а уж потом добавил:

- Этот типчик определенно обладает взрывным характером! Я бы ему мобильник сразу отдал, если бы встретил в подворотне!

- Кирилл! – жестко обратилась Яна. – Сколько раз тебе говорить, чтобы не выражался! Я этого терпеть не могу!

Лысый улыбнулся.

- Все понял, теть Ян! Оно ведь и понятно, в твои времена матом могли только мужики ругаться! Когда злых духов отгоняли, да и дрочили на поля ради того чтобы земля была плодород…

Договорить он не успел, так как пригнулся от летящей в него палки, которую, собственно, и запустила рыжая, резко подобрав с  земли.

- Сколько раз на счет моего возраста говорить!? – держа в руке очередную палку, поинтересовалась ведьма.

Панк промолчал, но чую одним местом, так же с «автографом» в виде пластыря, замыслил очередную гадость.

Кеша шел рядом. Еще около машины поверх своей формы цвета хаки он надел пыльный на вид серого цвета плащ с капюшоном, длинные полы которого чуть не касались земли. Вид у него сосредоточен, словно он слушал природу. Седые кончики его черных волос медленно покачивались в такт его шагам.

А слушать было что. Это только на первый взгляд казалось, что осенний лес тих, но это было не так. Помимо наших шагов, шуршащих по золотой листве, была слышна песня ветра, отражающихся от стволов деревьев, и падающей листвы. К этому добавлялось легкое непонятное звучание, словно… словно, дышала сама земля этого места, которое можно с легкостью было занести в список мест наследия природы.

- А эти отметины у вас, когда появились!?- спросила Рита, показав символ на своем правом мизинце.

Яна глянула на свой, только уже на левый, а потом ответила:

- Ну, разумеется, демонолог после войны, долгое время не хотел выходить с нами на связь, но я все же настояла на своем, и через пятнадцать лет встретились, волосы у него тогда длинными отрасли! Посидели, попили вина! Он поинтересовался как у нас дела, а как они еще могут быть у бессмертных? А потом, все же решив, что ему нет смыла скрывать то, что он стал отцом организации «Ренегат», которая и после войны продолжала свою деятельность! А потом и вовсе решил даже отметить нас, объяснив это тем, что ощущение нашей безопасности, будет доставлять ему удовольствие! Соврал, наверное, но кто знает, и потому, дунув на свое кольцо, подарил нам эту хохлому!

Рита потрогала свою маску, словно стерла с нее грязь, и посмотрела в пасмурное небо.

Впереди показалась настоящая стена из вековых дубов, образующая некое подобие полукруга.

- Пппочти прррришллли! – продекларировал Кеша.

- Я эти деревья еще саженцами помню! – улыбнулась Яна, скрестив руки на груди.

Разумеется, Кирилл не удержался:

- Я думаю, ты и про динозавров тоже самое  можешь сказать!

Рыжая медленно развернулась, начав при этом стягивать зеленый сапог с правой ноги.

 - Теть Ян, - замах руками, начал медленно отходить назад Лысый. – Ты же знаешь, что я пошутил!

- Дурак — ты! – сказала она, и стала снимать второй сапог. – МЫ сейчас войдем в священное место, поэтому обувь снимите!

Спорить никто не стал, тем более Кеша уже успел скинуть свои ботинки и держал их в руке. Его примеру и последовали мы трое.

Столетние дубы стояли так близко друг к другу, что кора на их стволах даже смогла срастись, образовав тем самым очень высокую монолитную стену. Когда мы обошли  стену, то увидели довольно узкий вход. Как оказалось, деревья росли так, что образовывали огромную спираль, сужающейся к середине, а сами они являлись стенками, закрывая от глаз то, что было в центре.

 Идти было немного жутковато. Не то что я боялся темноты, а там было довольно сумрачно, а то… даже не знаю, как это объяснить, но мне жутко захотелось уйти.

 - Теть Ян, а тут можно подождать? – вдруг спросил Кирилл.

Обернувшись, я увидел, что панка просто трясло, и хоть его лицо и было татуировано, но он, наверное, побледнел.

- Все нормально! – успокоила Яна. – Это действие заклинания, которое я здесь поставила, дабы люди не совались! Пойдем, скоро наваждение пропадет!

Рыжая двинулась первой, за ней пошел и Кеша, но, увидев оцепенение  Кирилла, подошел к нему, и взял его за локоть, потащив за собой. Тоже самое сделала и Рита, только уже со мной, и то, мои ноги уперлись, и не хотели идти.

- А почему только на них двоих действует? – спросила дьяволицы у ведьмы, постоянно заворачивающей вправо, параллельно стенам.

- Ограничение заклинания сто лет! – ответила Яна. – Дабы смертные не совались, а бессмертным — это не интересно.

И тут лабиринт кончился, и мы вышли на небольшую поляну, освещаемую сумеречным светом неба. Здесь кроны ничего не закрывали.

- Вот и пришли! – улыбнулась Яна. – Ты там что-то про избушку спрашивал?

Посреди поляны, на четырех черных как ночь массивных пнях, с торчащими из земли огромными корнями, стояла маленькая и низкая изба, из потемневших от времени стенами и крышей, с всего одной дверью и маленьким окошечком. Окружало это все, образуя чуть ли не остров, ров с водой, шириной пару метров, который питала вода из родника, бьющего рядом, а ее излишек в виде ручейка оттекал к гигантским растительным исполинам, питая их влагой.

- Ддддом ммерррртвых! - заявил Кеша, и, подхватив сумку из Кириллиных  рук, пошел к домику.

- Вот и есть твой дом на курьих ножках! – заявила Яна.

- Но ведь… - начал я.

- Повернись к лесу заду, ко мне передом! – продолжила вместо меня ведьма. – Помнишь, говорила про слой легенд?! Вот это то же самое! Некроманты, как Кеша не всегда считались злыми! В начале у славян у высоких по статусу особ или благородных воинов было принято хоронить в кургане, а некоторых в таких домах мертвых, где их душам, и помогала переходить в иной мир не земля, а как раз некромаги. А мы ведуньи за такими домами следили, ну и кое-какие еще свои дела делали! Иногда даже жили, но там не наша прерогатива почивать была, так что… в общем, если все так, как мы планируем, то этот дом должен стать темницей этого вампира – Виктора!

Я скептически глянул на этот домик, а потом сказал:

- Боюсь, Виктор одним ударом его в труху разнесет! Не получится!

- А ты на доски не смотри! – заверила меня Яна, подойдя к краю рва полного воды. – Уж поверь, здесь энергии столько, что хватит сдержать не только вампира, но и самого дьявола при желании.

Ведьма с размаху ударила правой ногой по земле. Ее волосы стали дыбом и потемнели. Земля из-под ее ног  поднялась вверх и двинулась вперед земля, образовав некое подобие мостика через воду, а затем к маленькой двери избушки поднялась земляная лестница.

Яна вытащила ногу и двинулась к избушке, поднимаясь затем вверх по лестнице.

Кеша подошел к мостику, и опустил сумки на землю. Затем он снял с себя плащ, и отбросил в сторону.

- Готов? – спросила Яна.

Некромант кивнул головой.

Ведьма взялась за ручку дверцы, которая по идее доходила ей только до пояса, и резко распахнула ее, отпрыгнув в сторону. Из темного нутра дома вырвалось что-то страшное, не имеющее форму и цвета, но пугающее похуже Мухи. И это нечто с невиданными крыльями бросилась на некроманта, который закрыл глаза. И тут Кеша раскрыл глаза, которые загорелись его особым огоньком, и раскрыл рот, от чего нечто как-то страшно завыло, словно гибрид филина и волка, и стало расплываться виде радуги вокруг. Свет, попадая на это, распадался на спектр, и только по нему можно было определить, что, с этой невидимкой происходило что-то не то, ибо она извивалась словно в агонии.

И тут изо рта Кеши вырвался зеленоватый дым, окружившая эту сущность, заключив в некое подобие клетки. Нечто завизжало еще сильнее, но стало тут же опускаться вниз.

Коснувшись поверхности воды, сущность замолчала, и перестала переливаться, вновь став прозрачной. Волны поднялись и полностью ее поглотили, окрасившись  при этом в цвет болотной воды, но потом вновь стали природного цвета.

- Что это за херовина такая?  - спросил Лысый.

- Остаточная энергия, накопившаяся за века! – все еще находясь в своем трансе, сказал Кеша. – Вы это называете злыми духами!

И тут его глаза погасли, а волосы стали сильно седыми. Носогубный треугольник прорезали очень глубокие морщины. 

- Давай побыстрее разберемся! – крикнула ему Яна и залезла внутрь.

Я хотел тоже взглянуть, что там внутри, но меня остановил седой Кеша, когда я подошел к мостику.

 

цена души 2 — 10 глава (4 часть)


- Миранда! – Яна тронула девушку за плечо, менявшую утку больному. – А где Константин?

Повернувшись, и сверкнув при этом своими очками, немая махнула в сторону окна, смотревший на левый берег города, а точнее на самую его окраину, где был большой смешанный лес.

- Он там с Дашей?

Миранда кивнула головой, а потом сделал жест рукой, словно спрашивала, почему рыжая так этим интересуется.

- Нас опять посылают помочь раненым на обороне северного фронта! – пояснила ведьма. – Немцы все никак не успокоятся! Их начальство задело то, как они проиграли уже почти семь месяцев назад! Вот и стараются отыграться и взять рубеж! Сил не жалеют! Поэтому нужно в скором времени собраться! Кеша и Руслан уже подготавливаются!

Миранда кивнула головой и улыбнулась, верный знак того, что Константин скоро вернется. У них очень тесная связь друг с другом.

На окраине леса левого берега, у самой границы города стояла разрушенная избушка лесничего, сложенная из деревянных брусьев. Ее крыша давно обвалилась, все, что было в доме, давно сгнило, но была одна особенность: в этих развалинах, друг напротив друга стояли две двери.

Одна – в сторону цивилизации, через нее можно было войти, а если открыть ту, что была напротив, то модно было попасть чуть ли не в другой мир, хотя со стороны улицы выглядело все обычно.

В чем был фокус?

Очень просто. Константин создал там небольшое пространство, которое отчистил от снега, растопил землю, и заставил расти траву, распуститься деревьям, и посадил цветы, причем многие из них были такой не мысленной формы и цвета, что это было даже нельзя передать словами. Словно демонолог собственноручно украл их из райского сада. А потом и вовсе окружил все это барьером, дабы никто не смог посягнуть на это. И чтобы это не погубила стихия.

 Они часто уходили туда. Там всегда было лето.

  

Миранда не обманула, через двадцать минут после разговора ведьмы с ней, Константин явился, причем при полном параде.

- Нннну, на-накконннец-то! – протянул Кеша, который чуть поправился за все это время, во всяком случае, морщин стало меньше.

  - В путь! – махнул Руслан, и, нацепив свою любимую шапку, стал фотографировать собиравшихся в путь.

- Давай маленькая! – Константин поцеловал Дашу в лоб, и махнул полной медсестре, чтобы она наблюдала за девочкой.

- Ты скоро вернешься? – плача, спросила она, утирая нос.

Хамелеоноглазый залез в крытый тентом ЗИС.

- Постараюсь как можно скорее! – улыбнулся он.

Грузовик тронулся с места. Оставшийся в больнице медперсонал и многие ходячие больные вышли в это мартовское утро, дабы проводить уходящих на фронт.

Даша вырвалась из пухлых рук медсестры и выбежала на дорогу. Она плакала и улыбалась одновременно, дабы не расстроить никого.

- Папка! – кричала она, высоко маша рукой. – Я тебя дождусь! Слышишь! Обязательно дождусь!

Щелкнула кнопка, на фотоаппарате. Руслан широко улыбнулся. Он был доволен этим кадром, а потом бегом запрыгнул в грузовичок с ехавшими в нем новобранцами, которые так же направлялись к месту сражению.

 

 

Полевой госпиталь разбили недалеко от леса, где шла ожесточенная борьба двух армий. Ни одна из них не могла сломить другую.

Кеша, Яна, Миранда и Константин постоянно вытаскивали раненых, но двое из них теперь… перестали убивать противников. Стали проявлять к ним милосердие, в то время как к своим раненым повысили бдительность и заботу.

Колдуны стали замечать, что демонолог становился все человечнее. Он хотел вернуться к дочери, и потому делал свою работу как всегда – на отлично, но теперь делал это – именно как врач.

И это усердие в один день вознаградилось. Вместе с очередным подкреплением приехал сам генерал Лизюков, вручивший затем торжественно  главному врачу награду —  Орденом Красной Звезды. Тогда стояли бурные овации и аплодисменты. Все радовались. Все в тот момент были едины.

 

Бомбардировщики громко шумя пролетели над полевым лагерем. Яна и Кеша в этот момент развешивали постиранное белье. Веревку им помогала натягивать Миранда.

И тут из палатки выскочил Константин. Он судорожно глянул в небо, высматривая эти самолеты. Он был весьма обеспокоен.

- Надо возвращаться!- неожиданно сказал он, судорожно крутя  орден у себя на полевой форме, его халат развивался от сильных порывов ветра, серые тучи отражались в его очках.

- Что за срочность? – спросила Яна.

- Не могу сказать точно! – опять же уже даже раздраженно протянул хамелеоноглазый. – Просто надо!

Даже Миранда, кто как никто лучше знающая Константина, подняла свои очки, дабы убедиться своими желтыми глазами воочию, что ей не кажется.

Кеша почесал заросшую щеку.

- Пойду, возьму машину, съездим заодно за антибиотиками, они уже кончаются!

Сказав это, Константин пропал.

Он никогда не перемещался так быстро посреди лагеря, дабы не быть замеченным.

Все трое переглянулись, и молча решили поехать с ним. Когда уже ЗИС, выделенный специально для того, чтобы врачи могли доехать до пункта назначения, тронулся с места, в крытый кузов запрыгнул Руслан.

- Решили без меня укатить?! – улыбнулся он, и подмигнул сидевшим рядом с ним Яне и Миранде.

Те так же ответили ему улыбкой.

ЗИС набирал скорость, похоже, сидящий в салоне хамелионоглазый подначивал водителя.

Кто бы знал, что сегодняшний день станет ужасным началом рождения бушующий стихии ярости.

  

Как только ЗИС въехал в квартал, по прямой дороге которого можно было выскочить сразу к больнице, воздух стал очень тяжел. В нем ощущались частички пыли, гари, пороха и… крови.

Двигатель грузовичка взревел  на шутку, и машина резко дернувшись, скинув со скамеек своих пассажиров, бросилась вперед.

  

Тлеющие деревянные обломки, все еще вздымающиеся клубы пыли и золы, отвратительный запах гари и груда развалин – это все, что из себя представляло некогда высокое здание… больницы…

Из глаз Яны брызнули слезы, Миранда так и вовсе упала на колени, схватившись за рот, открывшемся в немом крике, а палец Руслана в ужасе застыла на кнопке фотоаппарата.

Сзади раздавались крики бегущего Кеши, который сильно отстал, оказывая первую помощь прапорщику, который попытался остановить главврача и в результате оказался с оторванной рукой.

Константин стоял у самого края развалин. Мощные потоки ветра развивал его запачканный сажей халат. Его плечи сильно дрожали. Кулаки то сжимались, то разжимались. Асфальт под его туфлями медленно начинал крошиться. Воздух наполнялся сильной вибрацией, от которой у окружающих на многие сотни метров стало сводить зубы.

- Но почему окружающие здания почти целы!? – дрожащим голосом спросил Руслан. – Все бомбы угодили именно в больницу! Словно… словно кто-то специально выбрал ее как цель для точечного удара! Словно кто-то хотел нанести удар… именно по Папке, сегодняшнему символу благополучия солдат…

Небо, сначала темное от туч, стало становиться алым, словно какому-то ангелу распороли горло и бросили на облака. Порывы ветра стали усиливать, и уже не холодили а обжигали своим раскаленным дыханием. Вибрация казалась вот-вот превратит все вокруг в прах… как вдруг…

Мощный окрик боли души Константина огласил всю округу. Казалось этот дикий, безумный крик достал до самых глубин ада, заставив попрятаться даже самых безумных исчадий. Необузданная первородная мощь вырвалась из тела демонолога и разошлась в стороны невидимой волной, превращая все в пыль.

Яна еле успела поднять земляной вал, вонзив свою правую ногу в землю, но и его это волна разметала на фрагменты, и опрокинула всех четверых на землю.

Крик затих. Константин бросился на развалины, раздрабливая каждым своим шагом бетонные и кирпичные блоки. Его руки, которые раньше с одинаковой легкостью могли дарить жизнь, так и забирать ее, теперь расшвыривали обгорелые фрагменты здания в разные стороны.

- ДАША! – орал он как умалишенный.- ДАААШШШШААА… ДАААШШШ….

Константин схватил одну из уцелевших стоявших колонн и вырвал ее из земли, метнув затем, не глядя, себе за спину.

 Кеша выпустил изо рта черно-зеленое облако дыма, которое устремилось к летящей к ним с огромной скоростью каменной смерти. Камень и металл стали еще в воздухе крошиться и ржаветь, и потому при подлете колонна уже рассыпалась в пыль, не причинив никакого вреда.

Яна подняла руки, при этом их земли стала подниматься еще одна стена, на много толще предыдущей. В ней то уже и застревали другие летящие обломки.

- Кеша не смей больше применять дыхание времени! – скрипящим голосом проговорила ведьма.

Некромант чуть упал на землю, тяжело дыша. Волосы на его голове поседели. Он провел рукой по затылку, и а потом посмотрел на ладонь. Она была вся покрыта его выпавшими седыми волосами.

И тут… все затихло.

В середине стены появилось небольшое отверстие, через которое все четверо увидели, как Константин стоит на коленях, прямо на разбитых кирпичах, держа одной рукой половину разбитой потолочной плиты, а другой… гладит щеку маленькой девочки, лежащей уже без дыхания.

Его грязные от сажи пальцы оставляли на ее бледной коже серые следы.

Глаза демонолога закрывали очки, стекла которых отражали только алое как кровь небо, но из-под них, по его лицу текли слезы.

- Даша, - прошептал он. – Хватит играть… открой, пожалуйста, глазки… не пугай… Папку…

- У него шок? – не слыша самого, спросил у окружающих Руслан. – Неужели у него шок… от горя?

Руки у метиса дрожали. Миранда так и вовсе сидела как статуя, не в силах оторвать своих желтых глаз от ужасающей картины.

Константин упал на камни рядом с телом девочки, не отрывая своей руки от ее щеки. Его лицо постепенно темнело.

- Даша, - всхлипывая, протянул демонолог. – Ну почему… почему ты меня не дождалась? А… ТЫ же обещала! Ответь мне… дочка… почему ты молчишь?

Хамелеоноглазый чуть подался вперед, коснувшись своим носом ее лба.

По лицу Яны текли слезы, Кеша так же тер мокрые глаза. Им обоим было знакома эта боль утраты.

Константин поднялся с обломков и  сел.

- Ему надо помочь осознать! – вдруг сказал Руслан и, обогнув стенку, побежал к демонологу.

- СТОЙ! ПРРИДУРОК! – заорал Кеша, но схватить парня так и не успел.

 Метис проявил просто спринтерскую скорость, оказавшись за секунды у обломков. Фотоаппарат висел на ремне у него на шее, с открытым объективом.

Руслан подошел к сидящему демонологу, и положил руку ему на плечо, но тут же ее отдернул, вся его ладонь покраснела, словно он коснулся раскаленной сковороды.

- Константин, она мертва! – дрожащим голосом сказал метис.

- Нет, - покачал словно головой доктор, словно пьяный. – Моя девочка спит но скоро проснется… я подожду!

Из-за спины доносились крики Яны и Кеши:

- УХОДИ! БЫСТРО! УБЕГАЙ!

Но Руслан, их не слушал.

- Очнись! – уже крикнул он. – Она мертва! Ты уже ей ничем не поможешь! Слышишь! Но ты нужен другим! Она мертва! Она не проснется! Очнись!

Волна мощи вырвалась из тела демонолога, которая обдала волной жарой Руслана, отчего волосы на его голове опалились.

Константин стал, словно, расти на глазах, его кожа потемнела. Он резко разогнулся и наклонился к лицу Руслана, обнажив свои огромные белоснежные, по сравнению с черной, как мрамор кожей, острые зубы, глаза под очками вспыхнули огнем, за ними загорелись и волосы.

- Очнуться говоришь!? – заорал он безумным голосом.- Так я очнулся! И я прекрасно знаю, что не верну ее! Но вы мне  НЕ НУЖНЫ! И нечего на меня так смотреть!

Сказав это, демонолог толкнул метиса горящей ладонью в лицо. Волосы последнего вспыхнули и сгорели, черные длинные когти разорвали веки и проткнули глазные яблоки, а огонь от большого пальца — прожег дыру в горле, загорелась и одежда.

Плавящейся фотоаппарат сделал непроизвольно свой последний кадр, перед тем как вспыхнуть.

От толчка горящее тело Руслана сначала полетело над обломками, а потом покатилось по разбитому асфальту, пока не ударилось о земляной вал.

- РУСЛАН! – закричала Яна, но она не могла сдвинуться с места, она была все еще связана с землей, так как в любой момент могла понадобиться ее защита.

К метису бросился Кеша, правда, его сильно шатало. Он накинул на дергающееся от боли горящее тело парня какую-то мешковину, и начал тушить огонь. Когда со стихией было покончено, он сорвал с парня ткань, и пришел в ужас оттого, что увидел: волосы сгорели полностью, вместо глаз зияли кровавые провалы, губы были просто размазаны по зубам, хотя само лицо не было обгорелом, а вот на горле в том месте, где должно было быть адамово яблоко, зияла рваная рана, с обгоревшими краями. Было видно как судорожно ссужаются хрящевые кольца трахеи, при каждом вдохе.

Парень судорожно дышал, почти все его тело было покрыто ожогами, он бы кричал, если бы не были разорваны голосовые связки.

Но тут… он затих.

Кеша резко опустил свою голову к груди, и чуть не обжегся об дымящийся фотоаппарат, который все еще висел раскаленной массой на груди несчастного. Сорвав его и откинув в сторону, некромант стал слушать сердце, которое уже не билось.

- РРРуслан, не смей! – крикнул Кеша, и его глаза загорелись сине-зеленым пламенем, и тут он выдохнул изо рта беловатый дымок, устремившийся в рот и дыру на горле парня.

Кожа некроманта тут же пожелтела, и еще больше стянулась. Он зашелся в кашле, но парень так и не ожил.

- Руслан, - прошептал он, но было тщетно.

Вдруг, алые облака чуть разошлись в стороны, и яркий солнечный блик скользнул по лицу мертвого парня, и он… судорожно вздохнул.

 Миранда как завороженная медленно шла к темному огненному гиганту.

- Стой! – заорал Кеша. – Он сейчас неадекватен, он и тебя убьет! Помоги мне!

Девушка-кошка остановилась. Она смотрела то на Константина, то на колдуна.

- Быстрее! – рявкнул некромант, правда тут же зашелся в кашле, сплюнув на разбитый и горячи асфальт кровавую мокроту.

Миранда бросилась к нему и схватила парня за ноги.

- На счет триии! – сказал Кеша, беря худыми рукам усыпленного Руслана за плечи – Три!

И они переложили его на мешковину, которой он и был потушен, а затем двое оттащили его под защиту земляной стены.

Константин возвышался над обломками. Ветер трепал полы его халата, который стал ему очень мал. Его огненные глаза смотрели на красное небо, и из них текли слезы. Из его тела во всех направления стали вырывать огненные всполохи, которые плавили окружающие обломки, а некоторые долетали до зданий, и, словно, отрубали от них куски огромные куски. Доставалась и земляному валу, но Яна постоянно поднимала новую землю, дабы уберечь остальных, Кеша и Миранда перевязывали Руслана. Рядом с метисом лежал его сгоревший фотоаппарат, в котором все же уцелели пластины с кадром

Полы халата вспыхнули, и обгорели, дойдя до середины спины, а остатки продолжали развиваться, подобно сгоревшим крыльям. Константин нагнулся, и взял маленькое тело Даши, которое он так тщетно пытался разбудить. Его огромный темный указательный палец очень нежно убрал с ее лица прядь  русых волос. А затем он прижал ее к себе, так, как это может только любящий отец, потерявший в один момент самое дорогое для себя существо.

Вокруг них стал формироваться обжигающий вихорь, переходящий медленно в ураган, а потом и смерч, поднимающийся все выше, закружив затем и кровавые облака. Сначала мелкий, но потом все более большой строительный мусор отрывался от земли. Вскоре огромные раскаленные обломки угрожающе закружились.

Порывы огненного ветра опалили кончики  вздыбленных волос ведьмы, проходя над стеной, но она и не думала прятаться, ей любой ценой нужно было удержать вихорь, не пустив его на улицу.

И тут Константин все еще прижимавший Дашу к себе, еле просматривавшийся за вихрем исчез, словно испарился. Неожиданно прекратился вихорь, и обломки каменным дождем стали падать на землю.

 

- Руслана и Кешу отвезли в мобильный госпиталь! – сказала Яна, положив свою руку Миранде на плечо. – Им там помогут!

Девушка кивнула головой, при других людях ей пришлось вновь одеть очки.

- А нам с тобой предстоит одно дельце!- продолжила ведьма. – Нам нужно будет остановить его, любой ценой! Я надеюсь… ты это понимаешь?

Миранда поежилась, потерла свои плечи, но потом кивнула головой

- ТЫ знаешь где он?

И вновь утвердительный кивок.

  

Разрушенная избушка лесника на окраине леса левого берега. Миранда и Яна стояли около ее входа. Всюду лежал смерзшийся, еще до конца не растаявший апрельский снег и лед. Деревья стояли голые без листвы.

От этого домика, точнее оттого, что скрывалось за второй дверью, шла сильная вибрация, от которой дрожал не только воздух, но и земля.

 - Ты готова? – спросила Яна, разуваясь.

Миранда кивнула, хотя было видно, что ей было страшно встречаться с ним.

Обе девушки зашагали к домику, войдя в которой, посмотрели на вторую дверь, ведущей в лес. Отсюда, через давно обвалившуюся крышу, лес впереди выглядел все еще «спящим».

Яна шагнула вперед и толкнула дверь, в которую тут же вошла, за ней последовала и Миранда.

Обе попали в место, которое резко отличалось от окружающего мира. Они словно попали в большой, круглый, перевернутый аквариум, отделивший это место от окружающей вселенной. Если раньше здесь был райским сад, с теплым майским климатом, то сейчас – постепенно умирающий мир.

Некогда прекрасные цветы наполнявшие все кругом головокружительным ароматом и цветом, теперь все поголовно обрели черный цвет, и издавали приторный запах корицы, а их побеги перекрутились друг с другом обнажив кровавого цвета шипы. Трава почернела и обуглилась, кора облетела с деревьев.

Яна и Миранда пошли вперед, при этом ведьма ощутила, что даже земля превратилась в кристалл, то есть, тоже умерла…

Константин лежал боком на кроваво-красной траве рядом  с небольшим, имеющим прямоугольную форму холмиком земли, прямо под большим дубом, под которым Даша раньше обожала играть. Некогда зеленоватые штаны военной формы теперь были черными от сажи, обгорелые полы халата лежали так, словно это были сгоревшие крылья падшего ангела, а не испорченная форма врача. Голова хамелионоглазого лежала на его левой руке, безвольно лежавшей на земле, правая была согнута в локте, и возвышалась над головой, образуя некое подобие треугольника. Вокруг него летали бабочки, не так давно они все были пестрые, разноцветные, а теперь они все имели черно-красные крылья.

- Ответь мне на один вопрос, - неожиданно сказал он.

- Какой? – пересохшим от волнения ртом, спросила Яна.

- Если люди не ценят собственно будущее, то зачем они так борются за свое ничтожное настоящее?

Ведьма посмотрела в сторону. Там, за невидимым барьером, отделявший и защищавший этот сад, был холодный, даже дикий мир, в котором шла война, в котором люди умирали.

- Я не знаю! – призналась Яна.

Константин сел на землю. Всего за пару часов его лицо сильно осунулось. За его очками, прямо под глазами виднелись темные мешки, виднелись черные и … кровавые разводы на щеках. Он согнул свои колени, чуть приподняв их, и положил на них скрещенные руки, ладони которые были так же покрыты уже засохшей кровью. Даже кольца были запачканы.

- И ты  не знаешь, - просипел он голосом запойного алкоголика. – Хот живешь с ними бок о бок на много больше меня!

Его глаз не было видно, их скрывали стекла очков.

Одно кроваво-черная бабочка села ему на указательный палец левой руки, и стала хоботком прощупывать грязную кожу.

Демонолог поднял свой палец и посмотрел на маленькое насекомое, которое через мгновение вспыхнуло и упало на землю как осенний лист.

Миранда, немного робея, подошла к нему, и села рядом с ним на колени, положив свою голову к нему на плечо, но тот даже не отреагировал, словно, и не чувствовал ее.

- Но они ведь всего лишь люди! – попыталась дать ответ Яна.

- И разве это делает оправдание их поступкам? – прохрустев шеей, спросил тут же Константин.

Он чуть смести голову, и ведьма увидела его глаза. Они выглядели так, словно вместо глазных яблок ему вложили два тлеющих уголька. Миранда, увидав их, отпрянула и отошла к Яне, спрятавшись за ее спину.

- Не дает! – согласилась Яна. – Но ведь они не все такие! Среди них есть те что видят истину, и могут помочь увидеть ее другим! Момент истинны! Помнишь? ТЫ сам про него говорил! Ведь у людей это, как у нас истинный взор!

Ведьма замолчала, чтобы сглотнуть, а потом продолжила:

- А ради них, я думаю можно простить за глупость остальных! Это война, Константин, жертвы неизбежны!

Демонолог глянул на могилу, и по его щекам, оставляя темные разводы, потекли слезы.

- Это я виноват! – всхлипывая, сказал он. – Это я ее не уберег! Это я не уберег всех тех, кто доверились и поверили мне!

У Яны в этот момент сердце стало кровью обливаться. Руслан был прав, тяжело было видеть то, как  некогда символ безопасности и надежды, монолит веры в светлое будущее для многих людей, так раскрошился и исчез. Некто, кто очень хорошо знал этого блестящего врача, одного из крепчайших столпов обороны СССР, нашел в нем трещину и сокрушил. Вот только не понятно, до конца ли?

 

цена души 2 — 10 глава (3 часть)


Оберштурмфюрер, опираясь спиной о стену, поднялся на ноги, прижимая левую руку к себе, а правую выставил вперед, держа в ней маузер, ствол которого уперся доктору в затылок.

- Zur Hölle fahren! [ - Отправляйся в АД!] – просипел он, и нажал на курок.

Пуля вылетела из ствола, и  срикошетила от затылка демонолога, но при этом звук так и не вырвался за пределы невидимой границы, которую создало тело доктора, дабы не разбудить девочку.

Чуть ли не визжа, фашист стал палить по всему телу, но пули отлетали от белого халата, не нанося Константину ни малейшего вреда, а звук вяз в неком пузыре, вокруг стреляющего.

- Die! [Сдохни!] – заорал оберштурмфюрер, чуть не упав при этом на пол, но успевшего выстрелить.

Хамелеоноглазый резко повернул голову, при этом пуля остановилась около его очков, почти коснувшись линз. И тут она резко завращалась, раскаляясь докрасна прямо на глазах. Свинцовая раскаленная капля метнулась обратно к немцу, и, влетев обратно в ствол, разнесла затвор маузера на куски, некоторые из них вонзились в лицо и тело немца. Он попытался заорать, но его за горло схватил и приподнял над полом доктор, задушив крик в зачатке.

Даша все еще держала Константина за шею, а он придерживал ее своей правой рукой. Ему нравилось то, как она спала, спокойно.

Пальцы левой руки разжались, и немец рухнул на пол, правда, тут же поднялся, дабы не показывать свое унижение перед «несостоявшимися рабами», но когда он посмотрел вперед, то никого не увидел.

Фашист отошел от стены, держа свою раздробленную руку. И тут на его шею легла теплая рука. Пальцы нащупали третий шейный позвонок и… хруст. Все тело низкорослого арийца в мгновении парализовало. Он стал падать назад, но его за спину придержала все та же рука, довольно лояльно опустив на пол.

Над парализованным фашистом возвышался доктор, державший в руке спящую девочку. Он резко нагнулся, и прошептал арийцу на ухо:

- Es ist viel stärker als du! Und es ist das Vorrecht der Starken die Schwachen zu schützen! Sie bat sie, nicht zu töten, so genießen Sie geben dem Leben! Scum! [Она гораздо сильнее, чем ты! А прерогативой сильных является защищать слабых ! Она просила тебя не убивают, так что наслаждайся дарованной жизнью! Тварь!]

Константин перешагнул через лежачего и направился к двери.

Оберштурмфюрер лежал на полу, не в состоянии пошевелиться, он смотрел на дыры в крыше, на небо, и ему было страшно. Он остался жив, но он теперь один, и он теперь – беспомощный!

  

Почувствовав, что Константин приближается, Яна перестала комментировать то, что чувствовала и вытащила кость из земли, по быстрому нацепив сапог. Все четверо посмотрели в сторону приближающего «дезертира», несущего в руках девочку.

- Отнесешь ее медсестрам в конвой? – спросил Руслан.

- Нет! – жестко ответил главврач, но теперь, как-то значительно мягче. – Она останется со мной!

- Зачем тебе чужой ребенок? – все не унимался метис, но тут его за рукав незаметно дернул Кеша.

- Чужих детей не бывает! – глянув на девочку, улыбнулся Константин.

Его глаза в какой-то момент из карих, стали серо-оливковыми, как у Даши.

Он развернулся, махнув рукой, давая знак колонне на добро, для продолжения пути, по пути к больнице, по пути к дому.

  

Новый год. Наступил тысяча девятьсот сорок третий год. Наступило кратковременное перемирие между Советами и Фашисткой Германией, все же люди были  на обеих сторонах, и им хотелось вырвать хоть на короткое время из пекла войны.

За большими и высокими окнами с массивными подоконниками было видно, как крупными хлопьями падал снег. В кабинете главврача, украшенном резными вставками деревянных плиток, покрытых темным лаком, поднимающихся до потолка, а это добрых четыре метра, а потом уж переходили и на него, правда, шли уже под углом, пока не соприкасались на середине с массивной люстрой, на которой горело только четверть от возможных свечей, сохраняя полумрак, витал легкий аромат жасминового чая.

Перед окном стояло кожаное кресло, очень старой работы, а же перед ним массивный стол, который все так же был завален различными папками, документами и историями болезни. На паркетном полу лежал большой украшенный закрученными узорами ковер, создававший некий уют помещению. Вся правая стенка состояла в основном из книжных полок, которые были так же завалены историями болезни, здесь же хранились некоторые лекарства и чемоданчик с различными печатями, в зависимости от природы и важности документа. Слева — большой шкаф-комод, из вишневого дерева со множеством шкафчиков. Рядом же с ним и до двери было пустое место, хотя, судя по слою пыли, можно догадаться, что здесь что-то стояло.

В центре же кабинета стоял небольшой круглый стол из орехового дерева. На нем, подобно царю горы стоял пузатый самовар, литров на двадцать. На его толстых боках весели связки баранок и бубликов с маком, а вокруг расставлены хрустальные вазочки с различными яствами: пирожки, пряники, нахым, картошка пюре и уже порезанная курица – но главным украшением это были две узорчатые бутылки. Одна с белым вином, другая со столетним коньяком

Возле столика практически полукругом сидели пятеро… товарищей по медицине: Константин в халате и костюме каштанового цвета – на двухместном диване, попивавший из хрустального бокала вино, на его коленях лежала голова Миранды, при этом ее тоненькое, хрупкое, женское тело свернулось калачиком, поджав колени к груди, кошачье глаза были закрыты, дальше на резном табурете восседал Руслан, одевшийся в больничную пижаму, и снявший свою шапку, обнажив уже заросшую голову. Он пил из восточной пиалы чай, прикусывая желтые кристаллики нахыма, который ему же и прислали родственника из Ташкента. По вкусу они были как фруктовый сахар, да по сути это и был сахар, только неочищенный и кристаллический. Восточный леденец так сказать, причем твердый.

Дальше «круг почета» продолжал худощавый Кеша, активно уплетавший картофель и курицу, дабы восстановить свои силы, его короткая прическа-ежик, покрывала благородная седина, лицо прорезали морщины.

А рядом с ним, уже положив ногу на ногу, сидела Яна, ее волосы были собраны в хвост. Она попивала горячий чай, только кристаллический восточный сахар она бросала прямо в него. Оба супруга были в халатах, как и хамелеоноглазый.

- Давай, милый, налегай на курицу, - подначивала мужа ведьма. – Тебе надо много энергии, чтобы в норму войти!

Руслан почесал свой широкий нос, и потянулся к носику самовара, чтобы налить в опустевшую пиалу еще чая.

- Константин!  - потрогав металлический бок толстяка, обратился метис. – Этот чайник остыл!

Хамелеоноглазый хмыкнул, и провел ладонью по стенке самовара, отчего вода внутри него мгновенно закипела.

- Да, Кость! – протянула, поставив на ладонь демонолога свою кружку, отчего ее чай тоже закипел. – Тебе бы при царе нужно было быть главным самоварщиком!  А то все сапогом да сапогом растапливали, а ты хлясть и готово! Цены тебе не было бы!

За столом поднялся легкий смешок, причем улыбнулся даже объект шутки. Вообще в последнее время он стал часто улыбаться, по-доброму, без злобы. Стал больше времени уделять людям, если раньше Константин занимался тяжело больными и ранеными только из-за того, чтобы ему не было скучно, то теперь он действительно хотел помочь и… он стал меньше использовать свои силы, даже глаза перестали часто менять цвет, а были либо серыми, когда он сосредоточен, либо серо-оливковыми – в остальное время. Даже коллегам своим стал больше доверять во время сложнейших операций, в общем… стал намного человечнее.

- Эхххх! Хорошо то как! – потянувшись, прокряхтел Руслан. – Даже и не чувствуется, что за окном война. Поскорее бы она закончилась!

Он положил руки на стол, а затем облокотился на локти.

- А как, вас ребята в медицину то занесло? – поинтересовался метис.- С вашими бы способностями да на передовую! За неделю вы бы отбросили фашистов обратно за границу Советов, а за месяц – так просто задушили бы эту заразу!

Трое бессмертных кисло хмыкнули. Миранда так просто сильно зевнула и перевернулась, уткнувшись лицом в живот хамелионоглазого.

- Почему ушли в медицину? – взяла слово Яна. – Хороший вопрос! Мы с Кешей, как-то всю жизнь были тесно связаны с человеком и природой! Смерть, является неотделимой от жизни, но иногда она приходит слишком рано, когда человек попал всего лишь меж строк, а это не правильно, довольно часто – несправедливо. Тем более в такое время, когда множество ребят становятся добычей ангела смерти, тогда, как многие должны были заводить семьи и воспитывать здоровых детей!.

Ведьма отхлебнула теплого чая.

- Я же! – продолжила она. – Как вы все знаете, крайне тесно связано с землей. А земля – она же мать! Мать всего живого, что мы видим, что слышим, чувствуем и ощущаем! Ведь даже по Библии: Бог создал Адама из глины, хотя скорее их грязи. Но не той, которую мы месим ногами после дождя, а ту, что мы используем для лечения, полную различных минералов, жиров белков, полезной микрофлоры, что имеет общее с нами строение, но без души. Я всю жизнь, сколько себя помню, была повитухой. Помогала появиться жизни на свет. И потому, я не могу позволить детям, а для меня, Руслан, почти все люди дети… просто умирать. Не прощу самой себе!

Все трое посмотрели на Константина, правда, Кеша, всего на пару секунд, а потом перевел взгляд на стол и взял еще одну куриную ножку.

- Мой черед исповедоваться? –  наигранно спросил хамелеоноглазый, поставив пустой бокал на стол, а затем не понятно, откуда извлек черную трубку с длинным изогнутым мундштуком, причем табак уже дымился.

 Сделав тройку затяжек, он выпустил изо рта густое облако дыма, принявшее облик креста, перед тем как растаять.

- И так, - начал демонолог. – Причина того, что такой безжалостный ходящий крематорий как я стал врачом, кроется в такой глубокой древности, метис, что даже намека на твоих прадедов не было! А помогла мне в этом одна знакомая, которая одна из первых разглядела во мне талант не только убивать. За что ей и был премного благодарен, и очень сильно сожалел, когда она потеряла свою прежнюю жизнь.

Он вновь затянулся.

- А что касается Миранды! – выпустив дым из ноздрей, проговорил Константин, при этом вроде спящая девушка чуть дернулась. – Так она постоянно следует за мной, и медицина не исключение!

Вновь затяжка.

Три пары любопытных глаз все еще смотрели на него.

- Все! – пожал плечами Константин.

- Как все! – удивился Руслан, скрестив руки на груди, чуть отпрянул назад, показывая всем видом недовольство, правда, чуть не навернулся, так как у табурета спинки не было.

- Да так! – выпустив дым изо рта, передразнил его хамелеоноглазый. – Но могу ответить, почему наша «святая квадра», мне, кстати, очень нравится, как ты нас обозвал, не идет на передовую!

- Я весь  внимании! – улыбнулся Руслан.

- Потому что на стороне фашистов тоже воюют такие же … «члены квард» как и мы! Те, кто привыкли убивать, кто довел это почти до совершенства, и наслаждаются теперь своей уже привычкой! Представь, когда такие вот твари сталкиваются друг с другом. Это как рыцари в средневековье, видевшие соперников только друг в друге, и готовые на все, лишь бы схлестнуться, забывая даже про тех, кто находится рядом! А угадай, кто чаще всего рядом бывает?

 - Но, а ведь так они убивают простых солдат! – возмутился метис, чуть не хлопнув рукой по столу. — Во имя Аллаха! Константин, ты, похоже, уже перепил вина, так как несешь чушь! Ты ведь сам подобно огненному смерчу выкашиваешь ряды противника, успевая при этом спасать раненых. Так что,  таким как ты стоит…

  Константин выпустил дым изо рта, который тут же устремился к Руслану, заставив его закашлять.

- Не дерзи мне! - довольно мягко приказал Константин. – Разве тебя не учили с уважением относиться к старшим? Ай-ай!

Он помахал пальцем.

- Я отвечу тебе! – продолжил хамелеоноглазый. – Перед смертью, проявляется истинная сущность человека! У одних это трусость, у одних безразличие, но и есть такое, что называется момент истинны. Настоящие герои, способные перевернуть хоть боя в корне, и сами выскочить из лап смерти, вытащив  остальных  за собой! Они способны напугать и даже победить бессмертного!

- Кхх… ой… и ты встречал таких?! – вытерев глаза от слез, спросил Руслан.

- Да!- Константин очень по-доброму улыбнулся. – И одна их них сейчас бежит сюда, со всех ног!

Дверь резко распахнулась, и в кабинет влетала Даша.

- ПАПКА! – строго воскликнула она. – ТЫ опять куришь!? Как ты можешь?! Разве ты не знаешь что это вредно?! А ну потуши немедленно, и чтобы я больше этого не видела! НУ!

Руслан, Кеша и Яна улыбнулись, наблюдая затем, как маленькая девочка отчитывает Константина.

- Слушаюсь-слушаюсь! – замахал руками хамелеоноглазый, и, правда, тут же затушил трубку, убрав их нее огонек.

-  Вот так! – строго топнув ногой, крикнула девочка, а затем он подбежала к доктору, и обняла его за шею, нежно поцеловав в щеку. – Ты мне здоровеньким нужен, папка!

Она была одета в мешковатые штаны, которые были ей чуть великоваты, и болотного цвета свитер.

Даша уселась на деревянную ручку дивана, и стала по хозяйски осматривать стол, пока ее глаза не натолкнулись на нахым. Все же дети как сороки, ведутся на все яркое и блестящее.

- ОЙ, а можно это? – прошептала она, показывая на желтые кристаллы.

- Конечно! – улыбнулся Руслан и протянул ей восточный сахар. – Чай?

Девочка, как хомяк уже набила полные щеки сладостью, которую попыталась разжевать, но не тут то было. Кристаллы оказались очень твердыми.

Помахав головой в знак отказа от чая, Даша теперь стала запихивать сладкие кристаллики в карманы. Она отчаянно старалась рассосать все то, что было у нее во рту, но это было не так просто. Сладкая слюна грозилась вот-вот выскочить изо рта.

Константин подставил перед ее ртом свою ладонь

- Выплюни!- сказал он.

Девочка попыталась проглотить нахым, но поняла, что не справиться и потому подчинилась, выплюнув кусочки сладости.

Как только в ладони оказалась слюнявые кристаллики, Константин ее сжал в кулак, и сдавил. Когда ладонь раскрылась, то в ней уже лежал уже сделанный из нахыма котенок, свернувшийся клубком.

- Ух ты!- воскликнул как не странно Руслан.

Даша взяла фигурку из сахара, и стала ее рассматривать.

- Яблочко хочешь? – вдруг спросил Константин.

- А у тебя есть?  - взбудораженным голосом спросила девочка.

- ТЫ хочешь? – улыбнувшись, спросил хамелеоноглазый еще раз.

Она кивнула головой в знак согласия.

Константин засунул правую руку в карман халата. На несколько секунд она засветилась, а потом он вытащил оттуда огромное красное яблоко, еле помещавшееся у него на ладони.

Глаза Даши округлились от удивления. Когда огромный фрукт оказался у нее в ладонях, она уже хотела, было его откусить, но остановилась.

- Киса! – обратилась она к Миранде, все еще в образе девушки, уже сидевшая с ее прихода рядом с Константином, и протянула ей яблоко.

Она поняла без всяких объяснений. Миранда взмахнула длинными когтями на ее правой руке. Через секунду яблоко развалилось на множество ровных кусочков,  грозящие вот-вот упасть на пол, но Даша вовремя перенесла его в вазочку с восточной сладостью. Взяв уже ее всю, она протянула сначала кусочек Яне, потом Кеше, Руслану и так дальше по кругу, дав каждому по кусочку.

- Пойду остальных угощу! – и, не дождавшись ответа, девочка выбежала из кабинета.

- Золотой ребенок! – с подступившими к глазам слезами, сказала Яна, а затем съела кусочек яблока.

- Да уж! – улыбнулся Константин, посмотрев на свой кусочек, а потом протянул его Миранде, которая тут же его слопала. – Чую, она так все и раздаст, дабы принести радость всем, забыв при этом про саму себя!

- Теперь я чувствую то!  Что ты имел в виду! – сказал Руслан, жуя свое яблоко. – С тех пор как она тут появилась, и стала бегать по больнице, с лиц пациентов и медперсонала не слезают улыбки! Они постоянно радуются! И быстрее стали выздоравливать! Да и у тебя, Константин, теперь новое прозвище! Папка!

Константин налил себе в бокал еще вина.

- Я рад, что это понял, метис! – улыбнулся он в ответ. – Но и ты в кое в чем прав!

- И в чем же? – не удержалась Яна.

- С этой войной пора заканчивать! И у меня появилась кое-какая идея!

- ТЫ говоришь про того парня, Дмитрия? – уточнила рыжая.

- И не только он!

Сказав это, Константин залпом выпил вино,  в свете свечей сверкнули его кольца.
 

цена души 2 — 10 глава (2 часть)


Рядом с Кешей приземлилась не очень высокая, так же одетая в полевую форму врача, черноволосая девушка с лицом, чем-то напоминавшее кошачью мордочку, с темными очками летчика полностью скрывавшие ее глаза. На ее хрупких на первый взгляд плечах висело множество сумок с медикаментами, которая она тут же скинула, и уже хотела было перепрыгнуть только что образовавшуюся земляную стену, но ее руку схватил Кеша:

- Будь здесь! – глядя на нее своими горящими зеленовато-голубым светом глазами, словно приказал некромант. – Он и без тебя там разберется! А ты нужна здесь! Кроме тебя  нас некому больше защитить  в случае чего! Я занят ррранеными , а Яна сейчас не с наммми!

Хоть он и был возбужден битвой, заикание все равно иногда проскакивало.

- Да кто вы такие?  - ошарашено спросил лейтенант.

- Разве ты не слышал про «Святую квадру»?  - наигранно удивленно спросил метис, держащий в своих руках не очень большой фронтовой фотоаппарат.

Он был одет в маскировочный темно-зеленый костюм заграничного образца, специально предназначенный для солдат на период весна-лето-осень, а на голове, как не странно, обычная шапка танкиста.

Перепрыгнув через окоп, метис высунулся из-за земляного вала, правда, тут же упал обратно, ибо снизу стали раздаваться выстрелы, а поймать шальную пулю ему не хотелось.

- Акккккуратнее, Руслан! – предупредил Кеша.

- Что за квадра? – все еще пытался спросить лейтенант, но к нему повернулся худощавый врач со святящимися глазами.

- Спать! – прошептал он, и офицер погрузился в сон, как и остальные уставшие войны в окопе.

- Все будет хорошо! – подмигнул Руслан, и когда внизу стали раздаваться крики фашистов, выждал пару минут, и высунулся через стену, щелкнув своим фотоаппаратом.

  

Перепрыгнув через окоп, Константин побежал вниз по холму. Он единственный, кто одел белый халат поверх полевой формы, дабы тем самым отвлечь все внимание на себя. Его бирюзовые кошачье глаза высматривали уцелевших раненых солдат, но теперь они сфокусировались на подножье холма, где вот-вот должно было произойти убийство.

- Shoot die Bestien! [ Пристрелите эту мразь!] – скомандовал фашистский офицер, показывая пальцем на бегущего врача, при этом он чуть отступил назад, отойдя от огромной лужи, скопившейся у подножья холма.

Немец, который хотел застрелить раненого, остановился, наблюдая затем, как сейчас нашпигуют свинцом медика-самоубийцу.

Трое немецких солдат, держа автоматы Шмайсера, прицелились на бегущего на верную смерть, раздались выстрелы.

Константин с диким смехом стал уходить с линии обстрелы, проскакивая между пуль. Он совершил сальто вперед, ударив левой ногой по лежащему трухлявому бревну, которое тут же подлетело в воздух, вращаясь. Как только оно стало примерно параллельно земле, хамелеоноглазый нанес удар с развороту в его тупой конец, от чего оно устремилось подобно пуле вниз, пока не встретилось с лицом немецкого солдата, хотевшего пристрелить раненого, раздробив ему лицевую кость и шейные позвонки, опрокинув уже мертвое тело на гнилую листву.

Автоматные выстрелы не прекращались, но они даже не могли продырявить развивающийся не застегнутый  белый халат. Константин с легкостью маневрировал, заставляя противника израсходовать весь боезапас, при этом его белоснежная улыбка и красные глаза хищно наблюдали за фашистами. Он бегал взад и вперед, влево и вправо, при этом, казалось, он одним лишь шагом преодолевал несколько метров.

Сухо щелкнули бойки автоматов. Улыбка стала еще шире.

Константин, разбежавшись, со всего размаху прыгнул в центр огромной лужи, у подножья холма, при этом вместо брызг в воздух поднялся густой… туман, который стал только разрастаться, при этом границы лужи стали быстро уменьшаться. 

Немецкие солдаты перезарядили автоматы, но все еще продолжали смотреть на не понятно откуда взявшуюся стену тумана. Даже двое сидящих позади них мотоцикле приспустили свои очки, а офицер все продолжал отходить.

Стена сдвинулась с места и стала приближаться к троим стрелкам.

- Was zur Hölle? [Что за черт?] – спросил один из них.

Стена тумана накрыла их, вырвав из глоток душераздирающие крики:

- KOCHENDES WASSER! [КИПЯТОК!]

Раскаленный водяной пар окружил троих стрелков, не давая им никакой возможности из него выйти. Их красная кожа сначала «запузырилась», а после и вовсе стала слезать вместе с плотью с костей. Они варились заживо, кричали до тех пор, пока замертво не рухнули на землю.

Константин выскочил их кипятка-тумана, и помчался к лежащему раненому советскому солдату, уже практически потерявшего сознания. Подхватив его, доктор взвалил тело себе на левое плечо, и устремился бегом вверх на холм.

- Was starrst du, Bastarde, ihn erschießen! [- Что вы уставились, ублюдки, пристрелите его!] – ударив сидящего в коляске мотоцикла стрелка, прокричал фашистский офицер.

Тот, не долго думая, навел прицел пулемета на резво бегущего вверх врача с раненым на плече и открыл огонь.

Константин, ощущая как к нему приближаются «крупнокалиберные пчелы», стал резко уходить в стороны.

- Howitzer verrechnet werden! [- Гаубица заряжена] – услышал офицер из-за своей спины, причем эти слова вызвали у него безумную улыбку.

- Fire! [Огонь!] – скомандовал он. - Schicken Sie sie in die Hölle! [Отправьте их в АД!]

Константин вбежал вверх на холм и уже перепрыгнул земляную стенку, как за его спиной раздался грохот выстрелившей гаубицы. Еще в воздухе он повернулся назад, видя своими сиреневыми глазами, как к нему приближается снаряд.

- Не успею! – одними губами произнес демонолог.

Острейшее лезвие, больше походившее на лезвие топора с длинной лентой на конце, в мгновении разрубило снаряд снизу на две продольные половины , которые, ушли в стороны от головы Константина устремившись дальше в лес, вонзившись затем в деревья не разорвавшись.

- Молодец, Миранда! – приземлившись на ноги рядом с Яной, сказал Константин улыбнувшись. – Лови!

Миранда резво убрала лезвие обратно в левый рукав, и поймала кинутого ей раненого солдата.

Кеша продолжал возиться с ранеными, а через секунду к нему присоединилась и Яна, вышедшая из транса.

Руслан фотографировал то, что происходило внизу, но только в те моменты, когда из кадра исчезал «странный» доктор.

- Damn! [Проклятье!] – вскрикнул офицер, не услышав разрыва снаряда. — Aufladen! [ - Перезаряжай!]

Пустая гильза выскочила из нутра гаубицы, а ее место тут же занял следующий снаряд. Звякнул затвор. Два немецких солдата, возившихся с пушкой стали прицеливаться.

Константин перемахнул земляной вал, и вновь бежал вниз по холму, постепенно наращивая скорость. Его ярко-голубые глаза уже высмотрели впереди очередного раненого советского солдата, а так же он решил разобраться по дороге с небольшой проблемкой.

- Ziel es! [Цельтесь в него!] – скомандовал офицер.

- Aber … [Но…] – попытался возразить дин из артерелистов.

- Ich sagte, trug in diesem Stück Abschaum! [Я сказал, разнесите в клочья эту МРАЗЬ!] – заорал, брызжа слюной офицер, при этом он сам продолжал отходить назад.

Константин, пробежав весь склон холма, и уже мчался в сторону гаубицы, обнажив свою ухмылку.

Ствол гаубицы опустился параллельно земле, нацеливаясь бегущему прямо в грудь, раздается выстрел.

Константин схватил снаряд обеими руками, не дав его концу с детонатором достать до его тела всего пару сантиметров, но огромная мощь, которую демонолог тушил своими собственными ногами, тормозя об землю, оставляя тем самым огромную и глубокую рытвину, протащила его на несколько десятков метров назад.

  - Was … [Что за…] – сказали все пятеро немцев одновременно: офицер, мотоциклисты и «обслуживающие» гаубицу.

- Не плохо! – улыбнулся Константин, при этом его глаза стали черными как ночь.

Его пальцы сжались, прогнув металл, а затем его ладони провернулись, скрутив снаряд в спираль.

Демонолог бросился вперед.

-  Bald, bald! [ Скорее-скорее!] – кричал один немец другому, перезаряжая гаубицу.

Раздались звуки тарахтения пулемета на мотоцикле, но они не моги попасть в слишком быстро бегущую цель.

 Пустая гильза выскочила из нутра пушки, ее место тут же занял другой снаряд, затвор  захлопнулся, уже можно стрелять, но…

Врач совершил прыжок и с размаху вогнал в ствол гаубицы, пойманный им снаряд. Две «смертоносные начинки» встретились друг с другом в «страстном поцелуе». Сработали детонаторы.

Чудовищный взрыв разрывает гаубицу на куски и превращает в фарш двух немцев. Тут же взрываются и другие снаряды, лежащие рядом в качестве боезарядов.

Офицера взрывная волна опрокидывает на спину, из его ушей течет кровь, он уже ничего не слышит.

Пулемет все продолжал стрелять, но через мгновение горящее колесо ходовой части лафета, подлетевшее высоко в воздух, сминает мотоцикл и коляску, превращая их пассажиров в отбивную. Выстрелы затихли.

Офицер все еще продолжал смотреть на горящую гаубицу, от которой отходило яростное пламя, начинавшее облизывать стволы стоящих рядом деревьев. Вспыхнули две высокие осины, стоявших друг напротив друга. Языки огня заскользили по их стволам вверх, перекинувшись затем на ветки.

В глазах немца это выглядело так, словно открылись врата в Ад, и из них теперь кто-то выходит.

Нечто вырвалось из бушующей яростью стихии. Это нечто, имеющее облик человека, но с пылающими волосами и глазами, с черным, как смоль лицом, покрытого мелкой сеткой огненных капилляров, пугающе быстро приближалось, а белый халат при этом развивался подобно мантии, окрасившейся теперь в яростно алый цвет.   Жуткая ухмылка острейших как бритва зубов, ослепительно белой линией «разорвало» это лицо.

Именно так выглядела смерть фашистского офицера, и он попытался перекреститься перед своим концом, но пасть «нечто» распахнулась, и огонь пожрал его тело, с рукой только зашедшей к крестному знамени у лба.

  

В общей сложности в тот осенний день было спасено сорок восемь человек. Было уничтожено множество единиц противника, но «святая квадра» закончила свое «представление» как только подошло долгожданное подкрепление, добившие оставшееся отряды немцев. Разумеется, все подвиги по защите фронта, были приписаны павшим войнам, а так же «во время» подоспевшему подкреплению. Врачей так же не обделили вниманием, и их поздравили за хорошую работу по вытаскиванию раненых. Постоянно щелкал фотоаппарат, Руслан запечатлевал все, ну или почти все…

  

На следующий день, сразу после бомбардировки правого берега Воронежа, чуть восточнее  северного фронта, караван с ранеными двинулся домой… к больнице. Диверсионные отряды немцев, разумеется, занимали некоторые районы города, но в любой войне, у истинных воинов всегда было правило, никогда не нападать на колонны с ранеными и врачами, ведь еще не известно как может повернуться судьба, а значит вполне возможно, что когда-нибудь целитель, даже вражеского войска тебе поможет, ибо перед ним, как перед Богом равны все, кому нужна помощь.

Впереди шли пять крытых тентом грузовиков ЗИСа, везших сильно раненых, тех кто не мог передвигаться самостоятельно. За ними следовали легко раненые, некоторые врачи, включая «святую квадру», а так же некоторых беженцев, прибившихся к колонне, а замыкали – так же ЗИСы, везших припасы.

Все они направлялись в сторону больницы, главврачом в которой был Константин.

Сейчас он шел чуть впереди, обогнав «пешеходов», за ним следовала чуть прихрамывая Яна и Миранда, а уж за ними, поедающий кусок копченого мяса, говядины, Кеша и Руслан, постоянно щелкающий своим фотоаппаратам. Черные глазницы выбитых окон, с сожалением смотрели на проходящих.

Руслан – был довольно высоким, правда, худосочным парнем двадцати трех лет отроду, уступающий своим ростом только Константину. Нос с широкими ноздрями сидел на довольно узком лице, чуть раскосые карие глаза, тонкие губы. Под его танковским шлемом скрывались типичные для метиса черные кучерявые волосы, довольно коротко постриженные. Но, не смотря на свою худобу, он отличался высокой выносливостью, да и довольно часто помогал вытаскивать раненых с поля боя. Он был полевым оператором, и потому постоянно делал ужасные кадры военных хроник, дабы сохранить это для потомков. Вообще же Руслан не собирался быть только просто фотографом, кода немцы напали на СССР. Метис собирался попасть в танковые дивизии, но его отец – директор хлопкового завода под Ташкентом, приложил все усилия, дабы сохранить свое чадо от передовой, а именно послал учиться тогда в Америку, а для этого пришлось поднять многие связи. За океаном Руслан учился операторскому делу, но его терпения хватило только на то, чтобы освоить все премудрости фотоискусства, а потом он, спрятавшись в ящиках с гуманитарным грузом, вернулся на Евразийский континент. Долгие месяцы он скитался по разным фронтам, пока не попал два месяца назад в воронежскую область.

Здесь он попал в один из отрядов, который в одно летнее утро просто смяла «фашистская машина», причем в прямом и переносном смысле. На него тогда шел танк – Тигр, который должен был в один момент намотать его тело себе на траки, но тут … перед ним оказалась Миранда. Она тогда спасла его, хоть и вырубила его ударом рукой по голове, вынося с поля брани. Тогда он и познакомился с Яной и Кешей, сразу разглядев в них тех, что отличало от других людей. Руслан и сам не знал почему, но этот дар у него был с рождения, но он о нем часто молчал, а вот колдунам об этом признался сразу, честно, ибо Аллах не разрешал врать старшим, и его честность им понравилась. Они забрали его с собой в Воронеж, где привезли в главную областную больницу. Познакомить с «шефом», так сказать, только заранее предупредили, что если запахнет жаренным, чтобы сразу валил.

Шеф, а именно Константин встретил нового члена команды не то что холодно, а просто с арктическим безразличьем, правда, атмосфера в комнате была довольно напряженной. Главный врач сидел за своим огромным дубовым столом заваленными различными папками и документами. Один только его вид вселял в метиса жуткий страх, который он старательно прятал за улыбкой, но ноги при этом дрожали так, вибрация распространялась ощутимо по полу.  Но, не так страшен черт, как его малюют… да не фига… страшно было и остается, хоть Константин и дал добро на то, чтобы он знал о их секрете, взяв при этом с Руслана обещание не раскрывать тайны. Вообще он был безразличен к людям, и оставался таким долгое время, не смотря на свою профессию, до этого дня…

Колонна продолжала свое движение, как вдруг хамелеоноглазый резко остановился, поведя головой из стороны в сторону, словно, прислушивался. К нему тут же подскочила Миранда, схватив его за правую руку, крепко к ней прижавшись.

- Что слллучилллось?! – по интересовал Кеша.

- Да, шеф!? – улыбнулся Руслан. – В чем проблема…

- Заткнитесь! – резкий приказ от главного врача, оборвал всякий шум, остановились даже пешеходы и затихли. – Продолжайте свой путь дальше, я чуть попозже нагоню!

 Сказав это, Константин словно испарился, хотя четверо прекрасно знали, что на самом деле, это он так быстро передвигается.

Миранда, она единственная кто могла уследить за ним, хотела уже пойти следом, но Яна ее остановила.

- Он же сказал! – но слова рыжей, не вразумили «очкастую», по ее лицу было видно, что любопытство ее просто раздирало, как и остальных. – Но я знаю как можно узнать!

Ведьма стала снимать с правой ноги сапог. Кеша  как бы невзначай, достал халат из сумки, начав его встряхивать, хотя на самом деле собирался прикрыть некоторые метаморфозы супруги.

Руслан замахал едущей впереди колонне руками:

- ПРИВАЛ!

Он действительно был нужен идущим, так как они все сразу уселись на землю.

Яна ударила ногой об разбитый асфальт, и тут же присела, ее заветная кость вошла в землю, и стала подобно чувствительному сейсмоприбору улавливать вибрации, расшифровывать их, ибо она чувствовала даже речь. И она начала рассказывать то, что почувствовала…

  

Константин бежал, почти не касаясь земли, пока через квартал не влетел в трехэтажный дом, перепрыгивая лестничные пролеты, добираясь до чердака.

Громкий лай овчарки, которая удерживалась только цепью, перекинутой через ее шею, и намотанной на левую руку оберштурмфюрера, хохочущего от того, как сейчас затравливал маленькую девочку. Она плакала  и пряталась за какими-то сломанными ящиками.

            - Come on! Come on! [- Давай! Давай!] – подначивал собаку немец, заливаясь еще большим хохотом от того, как рассвирепевшая сука вот-вот начнет рвать детское грязное платье.

Фашист был наполеоновского роста, с чисто арийской внешность, за исключением непропорционального узкого подбородка.

- Verdammt, das ist mein Werk! [Черт, это меня заводит!] – протянул он, потирая свой пах, в его голове созрела гнусная идея.

- Lieber, aber ist es das Vorrecht der starken Hetze jungen Mädchen, einem Hund, um die Befriedigung ihrer sadistischen? [Уважаемый, а разве это прерогатива сильных затравливать маленьких девочек собакой, дабы удовлетворить свои садистские наклонности?] – вдруг раздался голос из-за спины.

Резко развернувшись, оберштурмфюрер увидел высокого врача, стоявшего в проеме двери, и смотрящего на него сквозь очки своими… сиреневыми глазами?!

- Get out ublyudushny Kondom, haben wir den Weg für Ihre pokromsannyh Schweinen eröffnet, und was ist hier los, geht dich nichts an! [Убирайся, ублюдушный гондон, мы открыли дорогу для ваших покромсанных свиней, а что твориться тут, тебя не касается!] – презренно прыснул фашист, и стал продолжать травлю.

Девочка теперь не кричала, она смотрела на пришедшего врача, и в ее глазах… больше не было страха. Константин глянул на нее, и их взгляды пересеклись. Она смотрела на него своими серо-оливковыми глазами и вдруг улыбнулась, она не отводила взора. Это очень удивило доктора, непривыкшего, что кто-то больше пяти секунд способен выдерживать его взгляд глаза в глаза, а после и заинтересовало.

- Nehmen Sie Ihren Hund! [Убери собаку!] – уже приказал Константин, при этом он отодвинул левую полу халата, показав висящий на поясе офицерский кортик.

- All You got me! Arkar – nehmen! [Все, ты меня достал! Аркара – взять!] – взвыл низкорослый немец и спустил собаку с цепи.

Сука, почувствовав свободу, яростно бросилась на врача.

-  Берегись! – закричала девчушка, на вид ей было лет десять не больше.

Врач злобно ухмыльнулся, кортик на половину вылез из ножен.

Овчарка прыгнула вперед, метя в горло, но Константин мгновенно очутился за ее спиной, при этом офицерский кинжал вошел обратно в ножны. Собака, пролетев остаток пути, ударилась всем телом об косяк дверного проема и развалилась на несколько частей. Ее тело было просто разрублено на куски.

- Oh Crud! [Ах ты, мразь!] – проорав это фашист выхватил маузер левой рукой, и собирался уже выстрелить, но врач оказался уже перед ним, преодолев добрых пять метров за мгновение.

Рука громко хрустнула. Предплечье было просто раздроблено. Фашист взвыл от боли, при этом пистолет выпал из его рук. Он стал медленно отходить назад, пока  не уперся спиной в стену, держась за поврежденную конечность, проклиная доктора.

Константин, убрав с лица прядь волос, направился к нему, хищно улыбнувшись. Он сжал правую ладонь в кулак, при этом пальцы громко захрустели, а потом разжал, разминая их словно пианист. Белый халат лениво развивался от легкого дуновения ветерка, врывавшегося в помещение разбитого чердака через дыры в потолке.

Хамелеоноглазый уперся обеими руками в стену и чуть наклонился, оказавшись своими черными глазами на уровне голубых  немецких. Губы фашиста дрожали от страха.

- Du bist kein Mann! [- Ты не человек!] – просипел он, при этом его голос срывался на истерику.

Константин провел указательным пальцем левой руки ему по щеке, оставляя глубокий ожог на коже, от чего он пошел пузырями.

- Du bist in unseren schlagfertig! [Какой ты у нас догадливый!] – злобное шипение вырвалась из уст доктора.

Но тут халат кто-то сзади дернул. Константин резко обернулся, и встретился взглядом с маленькой девочкой.

- Дядь, не надо! – протянула она, дергая полы халата.

Глаза демонолога на мгновение вспыхнули, а потом сетчатка резко стала серой. Он был удивлен. Убрав руки от стены, на которой он оставил огненные отпечатки, Константин повернулся в сторону ребенка, присев на корточки. При этом оберштурмфюрер сполз на пол, чуть ли не плача, пока его взгляд не натолкнулся на пистолет.

- Ты ведь даже представить себе не можешь, что он хотел с тобой сделать! – практически прохрипел Константин.

Он смотрел на эту изможденную голодом, холодом и жестокостью десятилетнюю девочку, стоявшую перед ним босой, в легком изодранном летнем сарафане, полностью заляпанный грязью, но в ее глазах тлела огромная жизненная сила, которая была в любой момент разгореться с колоссальной силой.

- Но ты ведь этого не допустил! – она положила свою ладошку ему на правую щеку, вызвав не малое удивление демонолога. —  У тебя теплая кожа, значит очень большое сердце! А коль так, то ты не можешь быть злым! Зачем тогда мстить за то, что не произошло?

Хамелеоноглазый кисло улыбнулся.

- Я бессердечный! – ответил он, положив свою ладонь поверх девочки. – У меня вообще нет сердца!

- Сердце это не то, что здесь! – девочка положила вторую руку себе на грудь. – А то, что позволяет совершать добрые дела! Мне жалко его! Мне и было жалко собачку! Ведь ты сильнее их! Так что… не убивай его!

Она махнула в сторону ползающего по полу, словно червяка, немца.

Константин посмотрел на девочку. Посмотрел в ее глаза. Такое маленькое существо, а такая сила духа, имеющее сострадание даже к безжалостному захватчику, в то время, когда уже сама потеряла почти надежду на спасение.

- Загадай любое желание! – прошептал хамелеоноглазый, смотря на девчонку.- И я исполню его! Безвозмездно!

Девочка убрала руку с его щеки, потерев, свои красные от бессонницы и голода глаза.

- Из-за немцев, я потеряла семью! – чуть ли не плача протянула она. – А я не хочу оставаться одна! Я хочу семью…

- Я могу попытаться вернуть твоих родителей… - начал было демонолог, но ребенок его остановила, положив свои ладошки ему на губы.

- Ты глупенький, - улыбаясь сквозь слезы, проговорила она. – Они уже под крылом Боженьки, а взамен, он послал тебя! Так что теперь… ты – моя семья!

Сказав это девочка, все еще улыбаясь и плача одновременно, обняла демонолога, повиснув у него на шее.

Глаза Константина округлились, а руки дрожали. Впервые… он боялся. Нет, не самой девочки… он боялся теперь ее потерять, ибо такого яркого маячка надежды на возрождения человечности в других людях, чей лучик добрался даже до глубины мрака его естества… не встречал очень давно.

- Будь моей семьей?! – попросила девочка.- Пожалуйста

Его руки обняли маленькое тельце, очень аккуратно, дабы случайно не навредить, но в то же самое время как можно нежнее.

- Я ведь дал обещание! – улыбнулся Константин. – Скажи мне свое имя?

- Даша…- зевая, ответила девочка, и прижалась к хамелеоноглазому, уснув лежа на его руках и колене.

Врач погладил ее по голове, в его очках блеснул отраженный свет солнца.

 

цена души 2 — 10 глава (1 часть)


10 глава.

Подготовка.

 

 - Молодежь, подъем, - застучав ложкой о железную кастрюлю, прокричала Яна. – Завтрак на столе, а так и всю жизнь можно проспать!

Глаза с трудом распахнулись. Голова не болела, значит, водка была хорошая, правда, во рту все равно стояла небольшая сухость. Ритина теплая рука лежала на моей груди, но при звуке металла, она тут же исчезла, а затем повеял прохладный воздух, когда распахнулось одеяло.

Комната, в которой мы сегодня ночевали, была второй справа по коридору, если судить по рассказам Кеши, когда он нам повествовал про планировку дома.

Стены оклеены белыми в цветочек обоями, что придавали довольно маленькому помещение некое подобия простора.   Серо-зеленый диван, доставал по ширине от одного края до другого, а когда раскладывался, как, например, в эту ночь, то занимал, практически, половину длинны комнаты. Напротив нас стоял небольшой угловой столик с компьютером и передвижного стула.

Рыжая стояла у белой двери, и довольно смотрела на то, как мы медленно отходили от объятий Морфея, а дабы ускорить этот «приятнейший процесс» особенно после пьянки, она подошла к большому окну и распахнула зеленоватые шторы, впустив тем самым солнечный свет.

Рита тут же вскочила с дивана и, блеснув своими белоснежными ягодицами, чуть заключенными в стринги, тут же накинула на себя халат, выданный ведьмой, направившись затем, наверно, в ванную комнату, как и большинство дам по утрам.

- Что суховей? – ехидно улыбнулась Яна, скрестив руки на груди.

Я кивнул головой, а потом почесал свою щеку всю заклеяную лейкопластырем.

- Ну, тогда накидывай штаны и на кухню, остальные тебя уже ждут, - поворачиваясь ко мне спиной, посоветовала ведьма, и вышла из комнаты.

Я скинул с себя одеяло, по натуре являюсь мерзляком, так что даже летом сплю, чуть ли не под пуховиком, вновь осмотрел свое тело.

Да, все же бинты и лейкопластыри придавали мне некое сходство с мумией. Благо хоть раны не так сильно болели, чуть подзажили за ночь.

Зевота подкатила к горлу, и, полностью отдавшись этому сладострастному действию, я плюхнулся обратно на диван, но потом все же решил, что не дам себе засохнуть, резко вскочил, при этом спина отозвалась злорадным скрипом, накинул штаны и выскочил из комнаты, направившись на кухню.

В нос тут же ударил запах жареной картошечки с котлетами, отчего мой желудок радостно заурчал

- Доброе утро! – поздоровался я со всеми «обитателями» кухни в тот момент.

Кеша и Кирилл, отец последнего, кстати, еще ночью убрался обратно восвояси, сидели за столом. Некромант попивал заваренный из пакетика чай, а панк «мочалил» свой указательный палец в солонку, а потом облизывал. Яна же хозяйничала у плиты.

Практически все махнули головой, а Кеша даже отодвинул стул для меня, дабы я сел рядом. И тут меня в спину кто-то сильно ущипнул. Обернувшись встретился со взглядом Риты.

- Что встал как вкопанный? – с укоризной спросила она. – Дай пройти!

Кеша за это время успел заварить три кружки чая, и старательно теперь сыпал сахар. Яна же раскладывала из огромной, черной чугунной сковороды жаренной картошки, а затем… сардельки, значит с котлетами я ошибся или скорее на их выжарках и жарился картофель. Ладно, моему желудку сейчас эти детали были по барабану.

Пять белых тарелок, цвета фарфоровой маски моей любимой, с гарниром и сардельками очутились на столе, и тут же разошлись по рукам. Рита, как не странно уселась не рядом со мной, а с Яной, напротив. «Ага, ладно, я тебе это припомню,» - мелькнула у меня мысль в голове, и прихлебнул чаю.

- Фуф, - протянула ведьма, отпивая горячий черный чай. – Давно я на такую ораву жратву не готовила!

- Ага, - оскалился Кирилл. – Со времен «слову о полку Игоря»!

Тут же последовал такой звонкий подзатыльник об татуированную голову парня, что даже у меня голова заболела.

- Я вот удивлялась все это время, - начиная, есть картошку начала Яна. – Что это Константин так оживился в последнее время, сначала кладбище рванул, а потом, цитирую диктора: «произошли массовые взрывы электросети и газопроводов на протяжении маршрута по Московскому проспекту до Нефтебазы, по таким же причинам произошло разрушение супермаркета Аксиома…» - и прочая дребедень! Да дров вы нарубили конкретно! Хамелеоноглазый вообще не любит бессмысленных жертв! Он даже в последней заварушке два года назад и то только поколачиванием некоторых личностей обошел, но все равно без жертв. Говоришь, он с Виктором так мило побеседовал?

Запихивая в рот сардельку, которая приятно обжигала мой язык своим острым вкусом, похожа она была с чесноком, но при этом насыщенная мясная влага стал меня сводить с ума, я кивнул головой в знак согласия.

- И что он вам посоветовал сделать с этим вампиром, коль он даже справиться не может, и направил к вам, спихнул так сказать!? – чуть прищурившись, поинтересовалась Яна.

- Он нам какие-то таблички с рунами дал, - взяло слово Рита, при этом ведьма и некромант как-то с интересом на нее посмотрели. – Только мы так и не разобрали что на них написано!

- А ммможжно гггляннуть?!- заикаясь, спросил Кеша.

Не дожидаясь команды «апорт», я вскочил с табуретки и резво побежал на улицу. На веранде я нацепил первые попавшиеся тапки с уже давно разорванными носами и выскочил на улицу.

 На заднем сидении Инфинити валялась черная сумка, которую я тут же схватил и побежал обратно.

 

- Ну, не фига же себе! – только протянула Яна, когда взяла одну деревяшку в руки. – Вы, ребята, попали конкретно!

Очень оптимистично. 

- Вы хотя бы знаете что это? – помахав дощечкой около моего лица, спросила Яна, при этом голос у нее заметно дрожал.

Я сначала глянул на Риту, но, вспомнив то, что она не знала, что сказать, когда еще были у демонолога, то покачал головой в знак отказа.

- Книга Велеса, - прошептал Кеша не заикаясь.

………….

………….

………….

ОГО!

Это он так взволнован! Да и… черт… КНИГА ВЕЛЕСА?

- ДА, именно она, - то ли подтвердила, то ли ответила на мой вопрос Яна, кинув деревяшку на стол. —  И поэтому я только теперь осознала, в какую передрягу вы с этим Виктором попали! Коль уж решили прибегнуть к такому методу…

- Они практически пусты! – вдруг перебил ее Кеша.

Я повернулся к нему, и чуть не упал со стула от неожиданности. Глаза некроманта светились каким-то странным зеленовато-синим огоньком, словно трухлявый пенек горел, при этом некоторые символы на доске вспыхивали таким же огоньком, который тут же гас.

- Они, обрывками расположены, - продолжил он. – Словно кто-то специально переставил руны, дабы скрыть их силу! Они так же пусты, как и на-на-на-ши!

В конце Кеша стал заикаться. Его глаза потухли. При этом я обратил внимание, что концы его длинных темных волос немного поседели, а в углах глаз появились морщины, словно гусиные лапки.

Я был немного поражен увиденным, при этом Яна и Кирилл, который все так же противно чавкал, даже бровью не повели. Рита удивилась буквально на секунду, а когда все кончилось, задала вопрос:

- Наши? У вас тоже есть эти табли… страницы к книге? Просто нам их нужно собрать…

- Двенадцать штук! – закончила за нее Яна. – Да, у нас есть две таблицы, но на них так же нет никакой информации. Вроде и есть руны, но они ничего не несут!

- А что это за хрень вообще? – вставил и Кирилл свое слово, уже очистив тарелку.

Кеша глянул на панка так, словно тот ему в лицо плюнул.

- Книга сказок, очень древняя причем! – съехидничала рыжая.

- А, теть Ян, - улыбнулся Кирилл. – Это ты ее значит написала?

И тут же получил по лбу. Потирая его, Кирилл продолжал смеяться.

- Так вы знаете, что надо сделать? – затаив дыхание, спросил я.

- Ддддда! – кивнув головой, подтвердил мои ожидания Кеша.

Яна глянула на него и спросила:

- Ты собираешься сделать то, о чем я подумала?

Некромант в очередной раз кивнул головой.

- Хм, - протянула рыжая. – Тогда нам стоит более тщательно сегодня подготовиться! Так-с, времени нет, быстро доедаем и в путь!

Дважды просить не пришлось. Тарелки очень быстро подчистились.

Кеша махнул рукой, чтобы мы все шли за ним.

Очутившись в джунгли-зале, мы уселись на диван, во всяком случае: я, Рита и Яна. Кирилл же плюхнулся в кресло у аквариума, при этом его обитатели опять им заинтересовались.

Кеша же направился к левой стенке и отодвинул листья какой-то пальмы. Обнажив при этом огромные старинные деревянные часы с кукушкой, украшенной дощечками с нанесенными на них рунами.

У меня забилось сердце от радости в надежде на то, что у этой парочки есть теперь все таблички, но…

Некромант надавил на две таблички. Они свободно выскочили из своих пазов, оказавшись в результате в руке у бармена.

На двух страницах  книги Велеса красовался здоровенный слой пыли. Стряхнув ее, Кеша протянул таблички мне.

Разумеется, глянув на руны, я ни фига не понял, но, если вспомнить слова некроманта, на них ничего не было внятно написано. Так каков план действий? 

- Теть Ян, дядь Кеш, вы, конечно, даете! – почесав татуированный  лоб, прокомментировал действия некроманта Кирилл. – Коль эти дрова так важны, что вы их на стену то присобачили!?

- Для того чтобы спрятать что-то важное, - начала Яна. – Нужно положить это на видное место! И его хрен кто найдет, понял?

- Это в стародавние времена так было? – хитро улыбнувшись, спросил Кирилл и тут же сгруппировался, потому что рыжая начала бить его подушкой, которую схватила со спинки дивана.

- Сколько раз говорить, не намекай даже на мой возраст?! Зараза! – ведьма аж запыхалась.

- Нннееккккогдддда! – остановил их Кеша. – Пппорррра!

- Ладно-ладно! – махнула рукой Яна. – Пойду одеваться!

Встав, она повернулась ко мне.

- Слушай! – обратилась она ко мне. – Я так на твою задницу посмотрела, вы вроде с Кириллом одинаковой комплекции! Может тебе его одежду накинуть? Не поедешь же ты в трениках?

 Я пожал плечами и глянул на панка, тот же махнул рукой так, ясно показывая, что непротив, а потом и вовсе стал с места. В голове мелькнула мысль, что он уже собрался дать мне свои джинсы, которые носил бог знает сколько времени, но нет, вместо этого потянулся вверх, при это у панка захрустела его спина.

- Пошли! – махнул он мне, и мы направились в ту комнату, где мы с Ритой спали всю ночь.

Разумеется, кровать была не заправлена. Невидимого демона-дворецкого, который, небось, есть у хамелионоглазого, Кощей и Яга явно не имели.

Бесцеремонно откинув простыню, Кирилл поднял одну подушку дивана. Как оказалось, под ней был небольшой встроенный ящичек со шмотками панка. Поковырявшись в нем пару минут на свет божий, неформалом были извлечены темно-голубые джинсы с яркой красно вшитой тканью, тянущейся от правого колена до стопы, а затем и толстовку с капюшоном со знаком радиоактивной опасности спереди и биологической — сзади.

- На, я их уже года два не носил, велики, а тебе думаю, пойдет! – протянул он все это мне.

Переодевание заняло буквально пару секунд, и как оказалось, шмотки оказались велики даже мне, правда, совсем немного.

Яна, при нашем возвращении, уже так переоделась в элегантный изумрудный пиджачок с эффектным объемным воротником салатового цвета и двумя деревянными длинными продолговатыми… медальонами, что ли… свисающих по его бокам. Обтягивающие изумрудные штаны, завершали общий вид, подчеркивая соблазнительные формы « старушки».

Увидев меня, Рита улыбнулась. Небось, внешний вид у меня был действительно нелепый. Ничего. Переживем.

- Что же! – хлопнув руками себя по коленкам, взяла слово Яна. – Тогда в путь! Стоит подготовиться.

 

Поехать решили не на Инфинити, а на цвете голубой волны Минивэне нашей пары. Салон оказался очень просторный, обитой непонятной, но мягкой на ощупь серой тканью. Кеша и Яна сидели спереди. Мы же, втроем, Кирилл вызвался поехать с нами, свободно устроились сзади. По словам рыжей, мы направлялись к Шиповому Лесу, там нужно было подготовить определенный элемент по заключению Виктора. Один из самых важных.

- А дорога долгая предстоит? – поинтересовалась Рита.

Почесав свою босую правую ногу, Яна все же решила снять обувку, рыжая ответила:

- Да, прилично! А что?

- А как вы с Константином познакомились? – задал я вопрос, причем, наверное, неожиданно потому что, Кеша как-то неожиданно дернул рулем, отчего машина вильнула в сторону. – И вообще расскажите, что еще о нем вы знаете?

- Действительно знать хочешь? – спросила Яна, причем голос ее стал довольно строгим.

- Да теть Ян! – слово уже взял Кирилл. – Мне тоже охота эту историю услышать! А то вы вчетвером про этого чела говорите, а я не втыкаю в чем вся ботва-то?!

Оказывается, Яна взяла с собой небольшую сумочку, в которой данный момент стала рыться, достав потом небольшой, сложенную в виде конверта фотография, с давно уже потрепанными краями. Протянув ее мне, ведьма извлекла из сумки еще и помаду, которой тут же стала «пачкать» собственные губы, повернув при этом зеркало заднего вида к себе так, чтобы данное священное для женщины действо, могло легко в нем отражаться. Кеша при этом глянул на нее очень злобно, видно все же, что водитель, он и бессмертный водитель, но промолчал.

Развернув фотографию, я чуть дар речи не потерял. На ней было копия изображения, которое я видел в фотоальбоме демонолога: на ней было три человека: женщина с длинными, «наверное», рыжими волосами,  Константин и мужчина с довольно острым лицом. Они все были в халатах, а на шеях висели фонендоскопы, а на заднем фоне висел плакат, в углу которого была дата – тысяча девятьсот сорок третий год.

Теперь я понял, почему мне так казались знакомы Кеша и Яна. Просто я их уже видел. Но ведьму можно было узнать сразу, улыбки одинаковые, а вот некроманта я и не признал… сильно поправился он, со времен войны.

- Познакомились мы как не странно во время войны! – начала рыжая. – В сорок втором году, летом фашисты напали на Воронеж, и там шли ожесточенные бои. По одним только раненым, что нам привози в глубокие тылы, можно было судить о том, как отчаянно сражались наши ребята. И тогда мы и решили поехать в этот город, дабы помогать прямо во время боя раненым…

Яна продолжала рассказывать, при этом ее голос звучал очень спокойно, даже убаюкивающее. Я даже прикрыл глаза, дабы все представить  более красочно. Чтобы увидеть мир, со стороны, как его тогда ощущали рыжая  и некромант, в то время как ее голос, словно закадровый голос режиссера вел свое повествование…

  

«… ВЗРЫВ!

Комья земли взлетают в воздух. Осколки, разлетаясь в стороны, разрывают окружающие стволы деревьев, орошая  осенний воздух, и без того мокрого и пряного от гнилой листвы, едким запахом живой древесины.

Крики раненого солдата оглашают округу леса, когда он падает обратно в окоп, держась за свое раздробленное правое плечо.

Бой велся на Северном фронте города Воронежа. Немцы наступали. Они прорвали первую оборонительную линию солдат, которая сдерживала их натиск несколько дней, и теперь захватывали дзоты, окопы и военную технику, безжалостно истребляя тех, кто вставал у них на пути. Численность оставшихся советских войск, таяла с ужасающей прогрессией. Совсем недавно, каких-то полтора месяца назад, фашисты подошли к городу, но их удалось отбросить назад, а теперь, в начале дождливого сентября, последняя оборона на вершине крутого высокого холма будет прорвана. Скоро настанет конец. «Ни шагу назад!» - таков был приказ товарища Сталина. Нарушившего его…

… ждал расстрел…

Молодой лейтенант бросился к раненому, и стащил его полностью в окоп. Он глянул на исказившееся от боли лицо солдата и пришел в ужас – они были ровесниками. Им обоим было всего двадцать лет отроду. Его – лейтенанта, только-только закончившего училище, перебросили сюда, оборонять город. Только здесь, нюхнув едкий запах пороха и крови, он понял, что ничего не знает, и ничего не умеет, но приходится командовать целым отрядом, где ЛЮДИ старше его в два, а то и три раза.

 - Товарищ лейтенант! – раненый солдат схватил его за ворот шинели своей здоровой левой рукой. – Я не хочу… УМИРАТЬ!

Слезы брызнули из глаз лейтенанта. Он прижал раненого ближе к себе, и так они вдвоем и лежали на мокрой земле черного окопа, облокотившись о его заднюю стенку.

С серого, равнодушного к делам смертным, неба стали срывать редкие ледяные капли дождя. «Слезы небес» стали отбивать последние минуты русских солдат, ударяясь по их каскам, по их орудиям, стекая по единственной уцелевшей, но уже без боезапаса скорострельной установки.

Лейтенант посмотрел сначала налево, а потом направо, оглядывая своих подчиненных, своих  боевых товарищей, своих теперь единственных… родных.

Кто утирал пот и дождь с грязного лица и шлема, кто докуривал последнюю цигарку, кто молился, кто смотрел на фотографию семьи, мысленно прощаясь с ними…

Воздух наполнился горечью и скорбью…

Лейтенант поднял голову к плачущему небу, дабы дождь скрыл его слезы. Ему тоже было страшно, он тоже не хотел умирать…

Внизу холма раздался радостный смех приближающихся фашистов, звук ревущих двигателей мотоциклов с колясками и… скрип прикатываемой гаубицы, из которой они выстрелили первый раз, и которой теперь собираются их добить.

- Эй, рядовой, - срывающимся на хрип голосом, лейтенант обратился к раненому, который уже затих в его руках. – Не оставляй меня одного! Пожалуйста!

Но тот уже почти не дышал…

 

- Zerstöre diese Kreaturen! [- Уничтожьте этих тварей!] – скомандовал офицер немецкого отряда, крича как можно громче, у самого подножья холма. — Machen Sie diese Kreaturen wie Schweine quieken, hängend über der Flamme! Lassen Sie mich! [– Заставьте этих тварей визжать как свиней, подвешенных над пламенем! Порадуйте меня!]

Поднялся ужасающий хохот. Послышались перещелкивающиеся затворы автоматов. Сейчас начнется штурм…

- Schau, schau, ich habe ein verwundetes Schwein gefunden! Er stellte sich tot! Sag ihnen, was damit zu tun? [- Смотрите-смотрите, я тут раненую свинью нашел! Он притворялся мертвым! Что прикажите с ним делать?] – радостно закричал один из фашистских солдат, таща за волосы кричащего солдата.

- Tötet ihn und nicht mich mit Kleinigkeiten ablenken! [- Добей его, и не отвлекай меня по пустякам!] – скомандовал офицер, глянув вновь на вершину холма.

Ствол Маузера равнодушно уперся в лоб раненого солдата, готовый извергнуть в любой момент смерть. Палец лег на курок…

 

И тут молодой лейтенант ощутил странное дуновение ветра, дующего из-за его спины. Он ощутил его верхушкой затылка, торчащего из окопа, причем это теплое дуновение быстро нарастало, словно набирало скорость. Младший офицер, все еще не отпуская бездыханного солдата, стал поворачиваться назад.

Белый силуэт бегущего врача молниеносно пронесся над окопом, окотив всех, кто в нем находился горячим потоком ветра, что даже капли дождя нагрелись, а затем кинулся вниз холма, прямо на фашистов.

Рядом с лейтенантом оказался худющий на вид врач — Кеша, который тут же схватил уже мертвого солдата и поднес его лицо к своему.  Его глаза запылали зеленовато-голубым огнем, а когда он открыл рот из его нутра, в сторону солдата вылетело белое, словно призрачное марево. Оно, влетев в ноздри  мертвеца, мгновенно оживило его, от чего он открыл глаза и глубоко задышал.

- С возращением! – улыбнулся худющий врач, при этом его лицо еще больше осунулось, но глаза продолжали ярко  светиться.

- Кеша! Не увлекайся! – крикнула рыжеволосая врачиха.

           Яна, на бегу снимавшая со своей правой ноги сапог.

Ее волосы развивались на ветру подобно пожару, полевая форма врача уже все намокла от беготни и дождя. Черный кожаный сапог, наконец, слетел, и она, прыгнув вперед, с размаху ударила свой «заветной шпорой» о землю. Верхушка прорвалась, и малоберцовая кость ушла в землю, удерживаясь в теле только одними связками.

Яна слилась через кость с землей, ее правая нога стала черной, как и земля на которой она стояла, а волосы поднялись дыбом, постепенно окрашиваясь в цвет опавшей листвы, а по лицу, словно, заструилась тонкая сеть зеленоватых линий, придавая  ей вид скорее ожившего дерева, нежели человека. Она взмахнула руками, и земля на переднем крае окопа поднялась, образуя высокую, массивную стенку, которую не способны были пробить пули.

 

цена души 2 — 9 глава (5 часть)


Большая рука мертвенно-синего оттенка утопленника легла на деревянный помост, за ней тут же последовала вторая, а буквально через секунду над досками поднялся здоровенный торс, с большим таким брюхом, даже скорее пузом, но что было дальше, заставило меня поежиться.

Папа Кирилла, по его же словам, лег на помост, и стал цеплять за него руками, подтягивая себя вперед, при этом вместо его ног на доски вылез… хвост как у рака со множеством ножек!

Кеша радостно замахал ЭТОМУ рукой, приглашая жестом к нам. У меня все внутри похолодело, так как водяной, больше его никак по другому не назовешь, поднялся над своим хвостом, подобно водному «кентавру» и засеменил своими множественными ногами к нам, покачивая руками для поддержания равновесия. Ростом даже в таком положении он был где-то с меня.

Правда, пока отец панка шел к нам, с него ручьями текла вода, при этом длина хвоста, как мне казалось в лунном свете, понемногу уменьшалась. Через секунду «рачья часть» разорвалась напополам, и трансформировалась в две ноги.

- Росцислав, - протянула, не поворачиваясь Яна. – Полотенце, там, у помоста, накинь, будь добр!

- Росцислав? – удивилась Рита. – Польское имя?

- А что тут такого удивительного? – послышался голос нового гостя. – Дали мне такое мя и что теперь нельзя? Ну, теперь хотелось бы услышать и ваши имена?

Теперь уже, не такой уж высокий мужчина, лет так шестидесяти, с широким, добрым на вид лицом, негустой бороденкой полной водорослей и ряской, с большими руками и животом, вышел на свет, обмотанный полотенцем, держащийся узлом на поясе.

- Я Рита, а он Толя! – ответила дьяволица, похоже, сегодня даже для нее было много сюрпризов.

- Рита значит! – почесав бороду левой рукой, повторил водяной. – А я вижу что ты Лили…

- Она Рита! – вдруг вступилась рыжая. – Ты – Росцислав, плохо понял?

Тот помахал обеими руками в знак того, что все ясно, не стоит так кричать, при этом его полотенце почти, упало. Росцислав еле успел его поймать.

- Извращенец старый! – тяжело вздохнув, протянул Кирилл, тут же получил подзатыльник. – Эй! Ты чего?

- Ты как с отцом  разговариваешь? – нахмурился водяной. – Давно наказан не был?

Лысый что-то пробубнил, так тихо, что даже я его не услышал.

- Что ты сказал? – схватив за ирокез, довольно жестко спросил Росцислав, определенно у него с воспитанием было жестко.

Кирилл с силой вырвался и, встав, оттолкнул от себя отца, выкрикнув:

 - Я сказал, что ты и так  уже наказал тем, что породил меня! Урод!

У меня глаза округлились от удивления, в принципе, как и у старика.

- Ты чего? – протянул он.

- А что ты вылупился? А? Думаешь что? Я от хорошей жизни себе эти татухи на кожу нанес?  - Кирилл чуть не орал. – Да я это сделал для того, чтобы то уродство скрыть, которым ты меня одарил с рождения! Так что пошел ты в жопу! Накажет он меня! Сидел бы в своем болоте! Развлекался с утопленницами!

Дальше полилась такая брань, что мне аж плохо стало.

Когда поток ругани иссяк, Лысый резко повернулся к нам.

- Теть Ян! – обратился он. – Я пойду телек посмотрю! Простите…

Схватив со стола графин с водкой и рюмку, панк направился в дом, причем, как мне показалось, у него в  бледном свете блеснули слезы у уголков глаз. Дверь веранды громко хлопнула, закрывшись.

- Совсем от рук отбился, - как-то ошарашено произнес водяной, потирая свое синеватое брюхо. – Сколько было сыновей, этот первый такой дерзкий!

- Сам виноват! – вдруг сказала Яна, при этом возмущенный отец одарил ее непонимающим взглядом. – Ты ведь знаешь, какова ваша природа? Что с вами происходит, как только ваших тел касается вода?! А помнишь, что с ним было в детстве, когда его кожа высыхала? Вот! Понимаешь, когда он был маленьким, ты не обращал вообще на него внимания, с его еще тогдашними проблемами, и потому мы были для него единственной отдушиной! У Кирилла и так с раннего детства комплексы по поводу внешности, и с возрастом они только увеличивались и назревали! Вот потому он и сделал себе татуировки почти на все тело, дабы хоть как-то слиться с обществом, пусть и с неформальным! Мы живем в иное время Росцислав! Это раньше, там, где до сих пор обитаешь ты, вы были богами, и никто не обращал внимание на то, как их объекты поклонения выглядят, им важна была ваша сила, а теперь в этом жестоком мире, внешность играет очень многое, пусть даже это тщательно скрывается, и вот почему современность разбилась на два лагеря! Именно по этому, даже мы с Кешей выглядим так  молодо! И мальчик то вырос! Ему уже двадцатый год! ТЫ не замечал его долгое время, а теперь вдруг решил заняться воспитанием?

Вот этого я никак не ожидал. Проблема отцов и детей, есть даже у этих… у бессмертных! Только куда острее, чем у нас, у людей. Вот теперь я увидел живой пример того, как годами сглаживаются восприятия вечных на счет окружающих. Как назревает их эгоизм… и даже гордыня и безразличие даже к самым близким. Вот она, еще одна некая частичка «мозайки», которую я теперь только сегодня замечать, и которую еще предстоит мне собрать, дабы разобраться в себе. Может ее имел в виду Константин?!

Водяной почесал свой живот, посмотрев в сторону веранды.

- Это наши с ним дела! – сказал он, повернувшись, глянув при этом своими лиловыми глазами. – И я разберусь без вас, колдуны! Коль так, если хотите, я могу уйти, чтобы не мешать вашим развлечениям с демоном и смертным!

«Истинный взгляд,» - мелькнуло у меня в голове.

- Перррестаннь! – протянул Кеша, показав головой на стол, дабы Росцислав присоединился к нам.

- Толь! – обратилась ко мне Яна. – Сбегай в дом, и возьми на кухне еще пару рюмок! Ты там их в серванте найдешь. А еще две бутылки в морозилке лежат!

Я махнул головой и встал, и направился в сторону веранды, при этом водяной, от которого просто веяло холодом, уселся на мое место, начав что-то рассказывать Кеше.

 

Открыв сервант, я обнаружил еще четыре хрустальные рюмки, стоящих на пыльной стеклянной полке. Взяв две, плечом прикрыл дверцу, а затем открыл дверцу морозильника. Помимо трех бутылок, он был забит различными мясными полуфабрикатами, в основном фаршем.  

Из зала раздавалось приглушенное бубнение телевизора. Поставив бутылки на стол, и отерев влажные руки об майку, я пошел в сторону «домашних искусственных джунглей».

Кирилл лежал на разложенном кресле у аквариума, смотря на его обитателей, которые, как не странно, оказывали ему такое же внимание. Все рыбы и улитки собрались около одного края, причем каждая норовилась толкнуть другую, дабы подобраться ближе к стеклу.

- Интересно, - улыбнулся я.

Лысый резко обернулся, и, судя по его лицу, я его немного напугал, во всяком случае, моего появления он не ожидал. 

- А! – протянул он. – Это ты, мумия!

Панк потер свои глаза, похоже, он скорее дремал, нежели наблюдал за рыбами, особенно, если судить по тому, что графин с «огненной водой» уже был пуст.

- Что это на тебя так рыбы реагируют? – поинтересовался я, сев рядом на другое кресло.

Панк поднял свою правую татуированную руку и стал водить ею по стеклу, при этом водные обитатели стали водить свои… морды, не знаю как «лица» у рыб называются, за ней.

- Это у меня с рождения так, - протянул татуированный. – Со всеми водными жителями могу общаться, к тому же учусь еще и системой воды управлять, но в последнее время вообще редко к ней подхожу. Как-то освоил перемещение, спасибо теть Яне, но каждый раз видеть свой истинный облик, я не выдерживаю, к тому же лучше быть как сейчас я, чем … с водой…

- Почему это? – поинтересовался я.

Вместо ответа Кирилл расстегнул ремень и приспустил свои джинсы. Оказывается его ноги были татуированы в виде дракона до колена, а вот ниже… даже тяжело было с первого раза описать, но… кожа выглядела так, словно она состояла из чешуи, хотя если присмотреться, можно было понять, что это так наслаивалась дерма, а в некоторых местах так, словно ее покрывали язвы.

- Ужас, - протянул я, ибо действительно было противно.

- А теперь представь, что буквально три года назад, я был весь такой! – кисло улыбнулся Лысый, натягивая джинсы обратно. – Благо один друг посоветовал татухи сделать, они хоть эту дрянь всю скрывают!

- Коль твоя кожа так страдает без воды, что же ты хотя бы не смачиваешь ее?

Кирилл хмыкнул:

- У тебя, что сера уши забила? Я же говорю, что стоит мне коснуться воды или хотя бы попить, то тут же принимаю свой истинный облик! А я лучше чесаться буду, чем так выглядеть, не хочу, чтобы что-то меня с этой креветкой напоминало!

Я глянул на пустой графин:

- Так ты же вроде водку пьешь? А она ведь жидкая?! Что ты тогда не превращаешься?

Кирилл глянул на меня как на дебила. Как-то, даже обидно стало, что татуированный под мертвеца панк одаривает таким вот взором.

- Дааа, - протянул он. – Вижу у тебя вообще с учебой туго было! Наверное, про такое понятие, что алкоголь из тканей влагу наоборот забирает, ты не слышал? Про свободную и связанную воду я вообще молчу!

Я почесал в затылке, а затем признался:

- Ну да не знал, а сам то ты откуда такой умный?

- А, по-твоему, что все неформалы тупые? – ответ последовал незамедлительно. – Я если честно вообще собираюсь на физика-ядерщика пойти учиться! И ЕГЭ хорошо написал! Даже отлично! Так что не тупи!

- Слушай, - я уже встал с места, собираясь идти на улицу. – Ты ведь сказал, что умеешь перемещаться с помощью воды, это в смысле телепортации?

- Ну?

- Так вот мы уже с Ритой так переместились из Москвы в Воронеж! Можешь объяснить, в чем прикол-то?

Кирилл хмыкнул.

- Легко, - но, глянув на меня, добавил. – Хотя для тебя придется постараться объяснить! Уж дюже ты у нас сообразительный.

Я на него с укоризной глянул, дав понять, чтобы он себе особо цену не набивал.

- В общем, основная ботва вот в чем, - прокашлявшись, начал лекцию «профессор» Лысый. – Как только я решил заняться подчинением системы воды, теть Яна рассказала, что самое первое чему стоит научиться, это именно перемещению, и как раз вода этому очень сильно предрасполагает, особенно живым объектам. Вся суть состоит в том, что вы – люди, состоите из нее в среднем на девяносто пять процентов, такие как я, практически как медузы – на девяносто девять. Есть связанная вода, ну если по примитивному, это та, которая находится в клетках и волокнах тела, и свободная – это та, которая… блин, ну короче ты понял?

- Понял-понял! – кивнул я головой, интересно было узнать основную суть, а эти прелюдии как-то не так меня интересовали.

- Ну вот, - кивнул панк. – Но как не крути, она все же является водой, которая может тебя разбавить, так сказать! Есть такое понятие как «первородный бульон», это та вода, которая была тогда, когда только образовалась земля, то есть в которой растворены все элементы, белки, углеводы и жиры. Понял? Мнда… по лицу вижу, что нет! Ну, в общем именно в этот бульон и разбивает вода при телепортации тело, а затем из аналогичных субстанций собирает в другом месте, единственное, что ощущает перенос это только душа! Коль говоришь, что уже раз воспользовался этим приемом, то, наверное, ощущал нечто подобное?

Я кивнул головой.

- Тогда, получается, основную суть ты уловил? – почесав пирсингованный подбородок, спросил, хотя скорее удостоверился Кирилл. — Еще вопросы?

Я проанализировал полученную информацию. Опять же вполне логично.

- А что на счет других способов? – решил получить уж полное образования я.

- Пффф, нашел что спросить! Это ты лучше к теть Яне обратись! Она у нас женщина старая… точнее мудрая. Знаю только одно, что после воды легче всего с воздухом перемещаться, даже твари специальные есть, потом при помощи земли, здесь уже такая галиматья начинается с грязью, что мне теть Яна даже объяснить не смогла, ну а потом уже и огонь, там вообще — лес дикий, и очень опасный способ, разбивающий тела чуть ли не до состояния первородной энергии! И даже не спрашивай как что происходит, у меня голова  кругам шла просто!

- Представляю, - протянул я, осознавая, что голова начинает пухнуть. – Пойдешь к нам?

- Пока там он, нет! – резко ответил Кирилл. – А, кстати, тебя с сисяс… с девушкой твоей странной, как сюда занесло?

Пришлось мне сесть обратно, и потратить десять минут на то, чтобы рассказать всю свою историю, при этом Кирилл аж рот открыл от удивления.

- Ну, не ху… хрена ж себе! – только и выдавил он. – Да, жопу вы свою на жаркую сковородку посадили! Хех!

- Вот именно, что хех! –пробубнил я, и тут же получил одобряющий хлопок от панка.

- Не кипишуй! – улыбнулся он. – Уж кто-кто, а теть Яна и дядя Кеша вам помогут! А теперь иди! Там тебя небось уже заждались!

- А ты? – вставая, спросил я.

 - Да я тут полежу, а то уже глаза слипаются, не переживай! Хороший ты парень, Толь! Я так давно уже не с кем не разговаривал! Даже как-то легче стало! Мои друзья, если их можно так назвать, только о своих проблемах и разговаривают, на чужим им насрать!

«Хороший ты парень, Толь,» - мне даже приятно стало, только внутри то я чувствовал, что не  совсем он прав, да и я не всю правду рассказал.

 

Выйдя на улицу, я тут же направился к беседке, от которой шел радостный женский смех. Кеша и Росцислав сидели и не понимающе смотрели на Яну и Риту, которые уже давно перешли на понятный только женскому полу диалогу на уровне ультразвуку.

- Что это с ними!? – спросил я, поставив стеклянную тару на стол, сев за тем на влажное место, с которого подвинулся водяной.

Вместо ответа, некромант сначала постучал себе пальцами по шее, показывая типичный знак того, что уже «девочки готовенькие», а потом покрутил у виска, завершая общую картину происходящего.

Пока я разливал «беленькую» по трем рюмкам, заметил, что Рита про что-то «щебетала» Яне, при этом выставила вперед свой правый мизинец, с красовавшимся на нем символом, и стала им показывать «какой-то» размер, отчего мне стало как-то неприятно, а уши зарделись красным цветом. Увидев самый маленький палец руки, Яна вспрыснула смехом, и что-то прощебетала в ответ, ударившись лбом о плечо дьяволицы. Затем обе «хохотушки» схватили наши рюмки, и выпели на брудершафт, поцеловавшись после этого в губы. Ну, так, в принципе, многие делают, а потом вновь завели свой разговор дельфинов

Я старательно прислушивался к их инопланетной речи, разливая вновь беленькую в две опустевшие рюмки, но разбирал только отдельные слова, которые не давали полной картины происходящего. Как-то ученый сказал, что мужчины и женщины с разных планет?! Теперь я его понимаю конкретно, причем не важно кто эти дамы по своей природе. Причем что самая забавное, что именно такая вот женская дружба, во всяком случае, по моему мнению, начинается с конфликта, который сегодня между ними и произошел, пусть и пустяковому.

От размышлений меня оторвал всхлип начинающей плакать Яны. Тут заплакала и Рита, и они обнялись, зарыдав вдвоем чуть ли не в голос!

Просто ГЕНИАЛЬНО!

Мы втроем, а именно: я, Росцислав и Кеша – взяв в руки рюмки, переглянулись.

- Бабы! – сказали мы одновременно,  затем чокнулись, и выпили за них… а точнее за их бабье здоровье и логику, ибо без них наша мужская жизнь была бы скучной.

Так и продолжался наш «званный вечер». За распитием и разговорами. Сегодня я четко почувствовал, что обрел новых друзей, а завтра, а точнее уже сегодня начнется новая пора, начнутся новые приключения
 

цена души 2 — 9 глава (4 часть)


- Знаешь, бессмертные сильные, но они и одинокие! Это прерогатива сильных – быть одним, в то время как слабые сбиваются в кучки, чтобы выжить! Как только получаешь бессмертие, ты его сначала не замечаешь, жил, как и живешь! Но проходят года, десятилетия и все кого ты знал и любил, уходят! ТЫ заводишь новых друзей и родных, но и они не вечны! Постоянный уход, страшно обжигает душу, и ты уже начинаешь ненавидеть смертных зато, что они такие, а потом и вовсе отворачиваешься от них, оставаясь наедине с собой. Память имеет такое свойство, как забывать, и уже через несколько десятилетий, ты уже не помнишь те времена, когда сам был смертным. Все приедается, все надоедает, ты ищешь, чем себя занять, и иногда новые хобби могут показать ужасными: убийство, насилия, охота… лишь единицы находят хоть какое-то себе применение, мирное… но…

- Ддддррруггие! – вставил слово Кеша.

- Что? – словно очухался я, слова ведьмы меня погрузили в глубокие размышления с осознанием всего.

- Другие бессмертные! – внесла ясность Яна. – Тех, кого ты начинаешь ненавидеть больше, даже чем смертных и самого себя за это проклятие! Спросишь почему?

Любопытство просто кричало в моей голове: « Да чего ты ждешь?! Спрашивай УЖЕ!»

Я кивнул головой.

- Потому что другие бессмертные, это одни из немногих, кто помнят тебя еще смертным, когда ты именно был слабым! – неожиданно сказала Рита, которая до этого потупила свой взор в стол.

Яна щелкнула пальцами.

- Именно! – констатировала она. – Но здесь опять же появляется еще одна сторона иронии! Хоть ты и ненавидишь других бессмертных, считаешь их, своими злейшими врагами, но кроме них… у тебя больше никого роднее не остается. Смешно, правда! Это очень жестокий смех судьбы, и лишь только единицы могут посмеяться с ней вместе. Ведь если бы не Кеша, я бы давно с собой что-нибудь сделала!

Сказав это, ведьма протянула свою правую руку к некроманту, который тут же сжал ее своей ладонью.

- Ведь он и пошел на занятие черной магией лишь потому, чтобы найти возможность стать бессмертным, какой уже была я, дабы быть рядом со мной! Сначала я его за это ненавидела, но потом… полюбила как простая девчонка, даже сама не знаю за что! Просто таким, какой он есть!

Как это назвать? Иронией? Любовь двух бессмертны, о которой мечтают поэты и писатели? То, что она все же существует, не смотря на их фантазию и мечты, то, что она все же осуществима!? Кто знает! Но коль она существует и так крепка, не смотря ни на что, остается только радоваться за них.

Я искренне улыбнулся, глянув на Риту, а когда она посмотрела на меня, сказал одними губами: « Я тоже тебя люблю!»

Не знаю, сколько мы сидели в такой идиллии квартета, но тут из-за спины раздался звук открывающейся калитки, а через мгновение просто целая канонада состоящих из матерных куплетов, адресованная к нашей Инфинити, причем в качестве восхищения. Судя по голосу, это был парень.

- Теть Ян! – когда поток бранной хвалебной песни иссяк, послышалось обращение. – Ты что все с пенсионного фонда сняла, что такую машину купила?!

- Сейчас ннначннеться! – улыбнулся Кеша.

- Кирилл, ты опять за старое?! – утерев слезы, улыбнулась Яна. – Сколько раз говорить, чтобы не смел намекать на мой возраст! Про дядю Кешу ты ведь молчишь!

Я повернулся в сторону приближающегося к нам силуэта, и когда парень вышел на свет, чуть дар речи не потерял… от удивления.

Перед нами стоял… самый что ни наесть … татуированный где только возможно… ПАНК!

Не очень высокий, худощавый неформал был одет в обыкновенные дранные голубые джинсы и в майку КИШа, но его кожа  простаки врезалось в память: от горла майки по ней к лицу шла сплошная разноцветная татуировка. Переход тонов от мертвенного желтого и бордового, до черных линий создавали ощущение, словно, Кирилл уже давно был ходячим трупом, плюс глубокие, татуированные мешки под голубыми глазами добавляли дополнительной мистики, причем даже черная татуха на курносом носу как-то скрывала ноздри, создавая впечатление, что у него вместо него — провал как у скелета, но особого разговора заслуживала татушка именно на голове: словно часть кожи срезали, оставив голые кости черепа вокруг невысоко черного ирокеза.

Все это оставляло такое сильное впечатление, что я только приблизительно  через минуту увидел, что помимо татуировок, у него были вставлены тоннели троечки в уши, а так же просто гребень из металлических конусов, вставленных от нижней татуированной губы, до  подбородка в ряд.

Широкие, ладони были так же в татуировках, причем на костяшках были нанесены черепа, от которых подобно змеям отходили длинные «жгуты», переплетавшихся потом между собой на уровне предплечья и поднимались выше от локтя виде языков пламени, пока не исчезали под рукавами.

- Да потому, теть Ян, - шебарша кроссовками гравий, стал отвечать панк. – Что возраст и седина мужчину украшают! А вот женщин, к сожалению, нет!

Кеша вспрыснул от хохота, и протянул парню ладонь, в которую тот тут же хлопнул.

Я все еще не мог оторвать от парня взгляд. Вроде все эти татуировки как-то уродовали его худощавое лицо, но в то же самое время… завораживали. Рита, не смотря на ее жизненный опыт, тоже была ошарашена таким видом парня, так как ее то же что-то не было слышно.

Кирилл глянул на нас, причем на меня пренебрежительно, а вот на дьяволице он остановился, точнее на ее груди.

- А это что за парочка твиксов?! – спросил он, плюнув на землю. – Дядь Кеш, теть Ян… опять вы за старое? Свингерством увлеклись? Хотя, дядю Кешу я понимаю!

Сказав это, панк довольно захохотал, а потом посмотрел на меня, при этом мы с ним встретились взглядом, так как я все это время продолжал рассматривать его татушки, который смотрелись еще эффектнее в полумраке.

- Что, ты, на меня, Мумия, вылупилась?! – спросил он, наверное, намекая на мою медицинскую раскраску… точнее расклейку. – Жопу двигай, я тоже сесть хочу!

Делать было нечего, и я подвинулся, а Кирилл же бесцеремонно плюхнулся на скамью, придавив одной из своих ягодиц мою ладонь, которую я еще не успел убрать.

- Так что с рожей-то?! – спросил он меня повторно. – Кошка подрала?

- На свое посмотри! – буркнул я в ответ.

- Храбрый? – глянул панк на меня, чуть сузив глаза, пугал, наверное.

- Да уж давно не из пугливых! – сказав это, на всякий случай сжал ручку ножа за поясом.

 - Так-с! – Кирилл поднял руки вверх, начав хрустеть костяшками и шеей, нож я сжал еще сильнее, опыт общения с панками у меня был, причем пара таких встреч закончилось моим походом к стоматологу. – Ну, давай тогда… знакомиться!

Сказав это, он протянул мне руку, улыбнувшись:

- Я — Лысый!

Я глубоко выдохнул… про себя, и, убрав руку с ножа, протянул ее и пожал ладонь Кирилла:

- Толя! А почему Лысый?!

- Да чтобы спрашивали! – улыбнулся он в ответ, при этом я обратил внимание, что у всех троих моих новых знакомых есть своеобразный говорок, местный, он даже у Константина наблюдался, к тому же он иногда не произносил букву «л» в середине слова. – А «герлу» твою, как зовут?!

 - Кирилл! – возмущенно воскликнула Яна. – ТЫ как к нашим гостям обращаешься?! Я что тебя, просто так с двенадцати лет воспитывала?

Лысый в этот момент достал из кармана пачку сигарет и закурил.

- Теть Ян, - выпустив дым изо рта, проговорил он. – Да ты вообще алмаз в золотой оправе для меня!

Рыжая улыбнулась, облокотившись на правую руку:

- Что так же красива?!

- Ну, да! – почесав татуированный затылок промямлил Кирилл. – А еще, для того чтобы алмаз стал таким красивым ему нужно несколько тысяч лет, прям как ВАМ!

Кеша взорвался хохотом, а Яна схватила со стола свою тарелку и запульнула ею в Лысого:

- Ах ты — скотина, не благодарная! Я его как сына воспитывала, а он меня старухой обзывает! Какая я старуха?! Посмотри на меня!

Лысый, уклонившись от «летающей тарелки», захохотал в унисон с некромантом. Да признаться честно в этот момент и мне смешно стало.

- Теть Ян! – давясь хохотом, попытался сказать Кирилл. – Не кипишуй, все нормально! Гурчинке до вас еще расти и расти!

Тут уже и я не выдержал. Три мужские глотки хохотали в голос, как малые дети прям.

Рыжая ведьма как-то злобно улыбнулась. Рита, поймав ее взгляд, как-то сразу почувствовала, своей женской логикой — неладное, и потому поджала ноги, поставив их на скамейку.

Яна высоко подняла свою правую ногу согнутой в коленке, а затем с силой ударила стопой по земле. Все кругом затряслось, словно, при землетрясении. Волосы ведьмы в мгновении стали черными как земля, а глаза полностью темно-коричневыми вместе с белками. Три земляных клина, с острыми каменными наконечниками, выскочили из земли прямо под нашей мужской троицей,  остановившись, буквально в паре сантиметрах от наши причинных мест.

Я потерял дар речи, Кирилл выронил сигарету, а Кеша так вообще, похоже, забыл, как дышать.

- НУ, что не смеемся-то?! – улыбнулась ведьма, сверля нас своими земляного цвета глазами. – Давай, Петросян татуированный, пошути еще о чем-нибудь! О возрасте моем! А?

Рита так же ехидно улыбнулась

- Теть Ян! – голос у панка просто пропал. – Все осознал! Можно убрать?

«Клинышки» выглядели довольно острыми, даже и пробовать не хотелось на ощупь, особенно тем, на что они были нацелены.

- Ян! – твердо сказал Кеша, что там ведьма говорила на счет сильного возбуждения или стресса… да, я бы тоже вечность так не пережил бы. – Убери!

Волосы недавней стриптизерши стали вновь рыжеть, начиная от корней, а глаза принимать былой зеленый цвет. Она стала медленно поднимать свою правую ногу с земли, при этом клинья с такой же скорость оседали. Нагнувшись в сторону панка, я обратил внимание на то, как в ее стопу прямо из земли входит ярко-белого цвета «столбик» с острым концом, при этом вся ее нога имела земляной оттенок до колена. Почему-то в данный момент в моей памяти всплыли воспоминания про инфицированных из Чернобыля.

- Что это?! – опередила меня с вопросом Рита.

- Моя малоберцовая кость! - чуть поморщившись, когда потерла свою болячку, ответила рыжая.

У меня нижняя челюсть чуть не упала, в принципе, как и у Риты.

- Да, не удивляйтесь! – поставив ногу обратно на землю, покачала головой Яна. – Именно с помощью нее я сливаюсь с землей! Становлюсь с ней почти единым целым, правда, в эти моменты мне приходится спешить, выполнить задуманное, иначе…

- Иначе, теть Яне крышу сносит, и она потом себя не контролирует! – продолжил за нее Кирилл, закурив новую сигарету.

Я уже стал ожидать новой атаки, но нет. Ведьма лишь только кивнула головой.

 -Точно, - подтвердила она. – Крайне верно подмечено!

Рыжая хотела еще что-то сказать, но тут за ее спиной, зашумела вода в заводи, да не просто зашумела, а забурлила, словно в нее кинули огромный кипятильник.  

- У-у-у-у, ну сейчас начнется! – туша сигарету об скамейку, протянул Лысый.

- Что такое? – спросили мы с Ритой одновременно.

- Батя идет! – скрестив руки на груди ответил панк и, увидев наши непонимающие лица, добавил. – Мой!

Огромный столб воды взлетел  в воздух,  а затем обрушился обратно в заводь, словно мы находились не в Черноземье, а где-то на Камчатке, наблюдая за долиной гейзеров.

 

цена души 2 — 9 глава (3 часть)


- ДА! – кивнул я в ответ. – Оно самое!

- Папкк-ка?! – спросил он вновь.

Вначале, я не сообразил про кого он спросил, но, вспомнив, как Константина называли, по словам Дитриха во время второй мировой, понял. Имя демонолога бармен выговорил бы мне только под утро.

- Да… - вновь протянул мой голос. – Ты снова прав!

Кеша, сделал своеобразный жест рукой, словно просил меня продолжить, дабы рассказать, в чем причина такого поступка хамелионоглазого.

- Для борьбы с гордыней! – честно признался я. – Которую, если честно, еще не могу сам побороть, и даже до конца осознать!

Заикающийся бармен посмотрел с неким пониманием, а потом, кивнув головой, улыбнулся, по-доброму, как-то по-простому, и развернулся, чтобы оставить меня дальше заниматься своим внешним видом.

- Кеш! – резко окликнул его я, отчего мой собеседник посмотрел с удивлением. – У меня к тебе просьба… можешь штаны свои одолжить какие-нибудь, а то эти нам у паренька одного позаимствовать пришлось, а они мне страсть жмут… ну ты понимаешь!

И как бы в подтверждении своих слов, я кивнул на пах.

Длинноволосый рокер улыбнулся, и кивнул головой, в знак того, чтобы я шел за ним.

Пройдя по огромному коридору, и пройдя мимо кухни с белоснежной мебелью и отделкой, правда, не очень большой, и в данной момент пустой, мы попали в зал…

Вот этот зал, так всем залам – ЗАЛ! Он раза в три был больше чем в квартире у Константина, и практически весь был уставлен цветами, что превращало его, скорее в некие джунгли, чем в жилое помещение. Стены были оклеены интересного вида обоями, имитировавших вид пещерного грота под водопадом, добавляя некое ощущение, что это какое-то другое измерение, хотя и некоторые элементы цивилизации присутствовали,  а именно: небольшой мягкий уголок и телевизор, стоявший на небольшой тумбе между больших окон, на которых висели зеленые шторы.

Но мой взгляд зацепился за огромный аквариум, литров, наверное, на триста, стоявший у левой стены.  Подбежав к нему, я стал рассматривать его обитателей, а так же как он был обставлен. Все дно было засыпано мелкими морскими камушками, в которые были погружены большие макеты словно затонувших кораблей, со множеством пробоин, замок неких морских созданий и искусственных кораллов, а между ними плавали красивые золотые рыбки, скалярии, а так же по грунту «ползали» большие сомики, жадно обсасывая каждый камушек.

- Круть! – только и смог прошептать я.

- Яннна, ллю-любит прррирродду! – послышались объяснение Кеши, внешнего вида комнаты.

Я повернулся к нему, и увидел, что он уже держал в руке другие треники, а так же красного цвета майку. Все оказалось, немного мне велико, но все лучше чем когда трет.

- Спасибо, - улыбнулся я.

- МАЛЬЧИКИ! – послышался радостный зов Яны. – Возьмите майонез из холодильника и быстро на улицу, ужинать, а то остынет! Ждем вас в беседке.

 

Беседка оказалось прямо за домом, небольшой, человек на шесть максимум, и то если сесть кругом, и все так же выкрашенной в голубой цвет. Над потолком висела лампочка ватт на сто, освящавшая обычный ужин русского человека: вареная картошка посыпанная свежим резаным укропом и луком, котлет, порезанной селедки, солений, ну и конечно, графин с водочкой.

От беседки чуть вперед уходил небольшой огородик, с уже убранным урожаем, только по-моему, кусты помидоров стояли на местах, а вот уже за ними была небольшая речушка, больше, правда, похожий на крупный ручей. От огорода выходил небольшой помост со ступеньками на конце, опускающийся в довольно большую искусственную круглую заводь, которая была обита по краям деревянными гладкими досками, дабы не осыпались берега, но в то же самое время этот природный «бассейн» не нарушал природной циркуляции воды. Сколько ее впадало, столько же и вытекало из нее. Мудро, по-моему.

Срезав зубцом вилки, кусочек картошки с зеленью, я окунул ее в уже растаявшее сливочное масло на тарелке, а затем отправил в рот. Нет, не было какого-то внеземного вкуса, наоборот вполне обыденный, но до боли родной, потому что именно домашний, по которому скучаю со смерти бабушки, ведь она готовила почти так же. В данный момент мне не нужны были никакие трюфели по цене равным несколькими рязанским квартирам, никакие лобстеры и омары. Простая картошка и котлеты, приправленные домашним уютом и женской добротой… что еще нужно для недавнего вечно голодного студента?

- Ну, так что на сухую сидим? – вдруг раздался очень возмущенный вопрос Яны.

Она уже успела переодеться в какую-то белую футболку с непонятным рисунком и белые шорты, а свои рыжие волосы собрала в хвост. Рита же, которая сидела рядом с ней, была все так же одета в то платье, что выдал нам Константин. Мы с барменом сидели напротив.

Кеша, без всяких разговоров открыл графин, и разлил по хрустальным рюмкам на высоких ножках, огненную воду, и уже собрался сказать тост, но рыжая его опередила:

- ЗА знакомство!

Кеша погрустнел, но звон хрусталя все равно произошел.

- Мнда, - протянула стриптизерша, закусив селедкой. – Просто в интересную историю вы попали! Сначала сделка с демоном, который как я поняла, является одним из герцогов…

С этими словами она как-то небрежно глянула на Риту, похоже некая женская борьба характеров у них все еще шла, и, получив, удовлетворительный кивок, продолжила:

- А в результате, даже не решив первую эту задачу тут же с размаху влетели в следующую, а именно  борьба с этим вампиром… Виктором! Ты говоришь, что даже Константин его может убить?!

Вопрос определенно был адресован мне, и потому, прожевав сочную свиную котлету, я ответил:

- Да! И мало того демонолог приложил большое усилие по созданию Виктору его неуязвимости и силы!

- И из-за этого, теперь через тебя, вампир решил отомстить ему? – откинувшись чуть назад, и, скрестив руки на груди, спросила рыжая.

 - Нет! – покачав головой в знак отказа, сказал я. – Виктор хочет отомстить за разбитую мечту, как я понял, и тем самым ищет способы разбить сначала надежды Константина, которые мне даже не известны, а после и убить… как-то так в двух словах!

Яна почесала висок.

 -Бред какой-то, - неожиданно бросила она, и, увидев, что Кеша открыл рот, чтобы что-то сказать, вдруг добавила. – Но это с нашей точки зрения, ведь всего сыр-бора мы не знаем! И причем тут ты? Вы, что с Константином…

Я аж поперхнулся, покачав руками и головой в знак отказа, отчего вызвал улыбку у всех троих.

 - И я про то же! – улыбнулась рыжая, удовлетворенная тем, что ее подколка удалась. – Хотя я знаю, примерно, какая у Папки мечта, и как не странно, ты к ней действительно имеешь небольшое отношение!

ОПАЧКИ!

Я с интересом глянул на Яну.

- Неуверенна, правда, что она является истинной на самом деле! – протянула она. — Скажем так, у Константина есть такая привычка: он создает благородную почву вокруг себя для того, чтобы окружающие создавали сами легенды. Получается и он не врет, и в то же самое время, он может не раскрываться. Но, я была бы не я, если оставила все просто так. У него есть мечта, и как можно сделать выводы, он пытается возродить в людях… умение быть вместе друг с другом, научить уживаться и любить такими, какими они являются сами для себя и окружающих, а для этого ему нужны…

- Маяки! – догадался я.

Яна навела на меня указательный палец и прищурила левый глаз.

- В точку! – воскликнула она. – А ты как раз и являешься одним из таких людей-маяков! И я так полагаю это одна из причин, по которой он решил тебе помочь, а вторая – Константин страшно обожает разгадывать головоломки и загадки, и причина, по которой один из верховных демонов решил заключить нечестную сделку, судя по твоим словам, является для него крайне интересной!

- А почему… нет скорее как вы видите эти маяки в людях? – обратился я сразу ко всем троим.

Кеша вновь открыл рот, чтобы ответить, но из-за своего недуга опять не успел.

- Не напрягайся милый! – начала Яна. – Ты не прав, Толь! Истинное зрение или взор, не важно, которое приходит и к людям со временем, позволяет видеть истинный лик души. Истинную сущность! А люди-маяки, они такими и являются. Это качество неотделимо от вас, так оно вами и является. Оно не внутри вас, а оно и есть вы! Маяки! Именно потому, не зная истинной причины, и назвала твою спутницу Лилит! Хоть сознания и разделены и сущности разные, но природа общая! Как бы она не пыталась это изменить, но Рита до сих пор остается демоном. Так говорит истинный взор! Да милый?

- Ддда, - кивнул головой Кеша, кисло, улыбнувшись тому, что ему, наконец, дали хоть слово вставить.

- А кто тогда, Константин? – спросил я. – Коль этот истинный взгляд позволяет видеть истинную сущность!

И вот тут, впервые, в этой компании повисла тишина.

- Значит, и вы тоже не смогли разглядеть!? – вдруг задала вопрос Рита, повернувшись к Яне.

- Дддда! – еще сильнее заикаясь, ответил Кеша.

- Тетра-пенктаналь,  – то ли спросила, то ли сделала вывод дьяволица, по ее тону это нельзя было понять.

- Чего?!  - не понял я.

- Как бы тебе объяснить? - прикусив нижнюю губу, сама у себя спросила рыжая. – Как у тебя с геометрией было в школе?

На секунду мне показалось,  что надо мной хотят посмеяться, но лица были как-то странно серьезными.

- Ну, четверка… с минусом, - соврал я, так как гуманитарные науки мне давались лучше точных.

-Тогда тебе известно, что такое пирамида? – спросила рыжая.

Я все еще не понимал, прикалываются надо мной или нет, но все равно кивнул головой в знак того, что видел пару раз на открытках.

- Значит, ты знаешь, что одна сторона пирамиды является равнобедренный треугольник?

 - Да вы блин, что издеваетесь?! – взорвался я. – Давайте еще дроби вспомним, тангенсы, котангенсы, зависимость икс от игрека? Потом химию, физику!

Я уж встал с места, уперевшись руками о край стола. Меня просто бесило то, что со мной как с маленьким  сюсюкались сейчас, и, нагнувшись ближе к стриптизерше, продолжил:

- ТЫ можешь мне просто сказать, что имеешь в виду или на худой конец послать на три буквы, но не иметь умозаключениями мне мозг? А?

И тут я получил мощную пощечину, которая меня мгновенно отрезвила и вернула в реальность. В голову залезло понимание, что опять… сорвался, из-за этой своей гордости или скорее гордыни.

Я посмотрел на Яну, думая, что это она, но оказалось, что меня ударила Рита.

- Успокойся! – тихо сказала она.

Вот именно сначала этот удар, а потом и спокойный тон, вернули меня в норму, опустили так сказать на землю.

- Хм, - протянула Яна. – В общем, если вспомнить геометрию, то в любой треугольник можно вписать окружность, а в любую окружность, это уже добавляю от себя, можно вписать пентакль или пентаграмму, как удобнее! Все эти знаки обладают определенной силой, а правильное сочетание дает мощный, защитный и скрывающий результат, но в нем и есть слабость. Спросишь в чем?

Я кивнул головой в знак того, что именно об этом и думал.

- Слабость этого сочетания в том, что и другие знают, как его создать! – продолжила Яна. – А демонолог убрал из этого сочетания промежуточное звено! Круг! По-идее, все должно было распасться как карточный домик, но нет. Вместо этого, Константин создал четыре таких символа, и сложил пирамидой вокруг себя, скрыв тем самым  свою сущность, от истинного взора. Остроконечный пентакль и треугольник, сложенный вместе образовали мощный барьер, но… в мире энергетики, ничего не исчезает просто так. Так куда тогда делся круг?

У меня внутри вновь стала нарастать ярость, но, вспомнив про пощечину, сделал жест рукой, чтобы рыжая продолжала.

- А из окружностей, он создал особой мощности барьер вокруг города, который блокирует его же энергетику, дабы она не могла выйти за пределы! – щелкнув пальцами, сказала Яна.

- Бред, - потирая виски, из-за того, что мало, что понимал из этого разговора.

- Да нет, Толь,  - вдруг подала голос Рита, отодвинув почти пустую тарелку от себя. – А в полнее понятно и просто!

Увидев мой удивленный взгляд, она решила объяснить:

- Понимаешь, все в мире несет свой определенный отпечаток энергетики, я тебе уже это все объясняла, и простые на первый взгляд фигуры не исключение. Пирамида с остроконечными пентаграммами, вместе образовали тетра-пенктаналь, никогда раньше не существовавший скрывающий символ, а круг, имеющий свойство блокировать, он убрал, скорее, перенес, дабы не запечатать свои же силы в себе, а иметь возможность ими пользоваться, и тогда, как я поняла, он расширил растянуть до возможного предела этот барьер, охватив тем самым расстояние, равным размерам современного города, и так это запечатал! Все это в общей сумме, несет общеизвестный защитный знак, но немного в другой конфигурации. Воронеж не такой уж большой мегаполис, который к тому же окружен множеством мест сил. Если сложить все это вместе, то получаем просто идеальное место для того, чтобы спрятаться от ненужных глаз и взоров, тем более… ему есть за что!

Рита на секунду замолчала, сглотнув слюну.

- Если верить Константину, то он заточил куда-то самого Дьявола, представь что с ним могут сделать за это, по крайней мере, такие, как … Муха?

- Нннну, на скколллькко ннам изззввестннно, Паапкка слловвами бросаться нне пррриввыкх! – вставил и свое слово Кеша.

- Он прав, - покусывая ноготь большого пальца, заметила рыжая. – Если, демонолог говорит что-то, то можно смело в это верить, словами бросаться он не привык!  И потому, вполне понятна его логика, по которой он так скрывается! Просто так накладывать на себя же столь жесткие  оковы он не стал бы!

Вновь повисла тишина.

- Так, ну с Константином, хоть он здесь и завтра не нужен был, мы разобрались! – вертя вилку в правой руке, заметила Рита. – А кто у нас вы!?

Кеша как не странно махнул рукой в сторону Яны, дабы она посвятила нас в эту тайну, чую, что звонких и твердых букв там предостаточно.

- Ну, как это не банально, - начала рыжая. – Но лично я являюсь самой, что ни на есть, обыкновенной ведьмой, а мой супруг – некромант! И что самое забавное, Толя, ты нас знаешь с детства!

ОПАЧКИ! Опять причем! Что за день сегодня такой?

Еще один ответ, который я никак не ожидал в этот вечер:

- Как это?

- Да очень просто! – улыбнулась Яна. – Напряги память!

Я усилено занялся «разминанием мозгов», но никак не мог припомнить лица этих двоих, да и покойные родители как-то мне не рассказывали про родственников в качестве ведьмы и некроманта. Вот хоть убей, не помню.

- Сдаешься?! – ехидно спросила рыжая, прищурив левый глаз.

- Да! – честно признался я.

- Эх, что за молодежь пошла, - покачала головой рыжая, и посмотрела на Кешу, давая ему знак, что сейчас как она меня … удивит, мягко говоря. – А мы ведь, Толь, одни из самых любимых героев твоего детства! Ну, давай знакомиться заново! Я – Баба Яга, а Кеша – Кощей бессмертный!

Я аж поперхнулся слюной, а после того как прокашлялся, с сомнением посмотрел на зелень, лежащей на картошке, старательно выискивая в ее листочках характерные зазубрены как у конопли, а потом глянул на графин с водкой, ожидая найти характерную для паленки муть на дне. Но все оказалось тщетно. Даже Рита в осадок выпала от услышанного, так как ее правый глаз округлился от удивления.

- Да ладно… - сипя прошептал я. – Это же ведь сказки!

Яна с размаху хлопнула недовольно себе по коленкам, а потом скрестила руки на груди.

- Не, ну не хрена себе! – возмущенно воскликнула она. – Толь, ну ты даешь! Главное оборотни, вампиры, демоны и призраки – это для тебя нормально, а вотисконно русские, а главное знакомые с детства тебя уже напрягают?! О люди! Ну, ты даешь! А такой вопрос, а что в этом такого?! ТЫ спросил, кто мы, и я ответила!

Я совсем растерялся таким ответом, надеясь, что сейчас как разразиться хохот и меня просто развели, но… нет!

- Но вы так молодо то выглядите! – попытался все же разобраться я.

- И что?! – все так же возмущенно огрызнулась ведьма. – Константин вообще как мальчик, а ему давно за пару сотен лет перевалило! Что мы теперь с Кешей должны как дряхлые старики выглядеть?! Фигушки!

- Ну, а …это, - уже не знал что спросить. – А как же… блин… да как его… а, ну, костяная нога, избушка на курьих ножках, и это… смерть в яйце?

Последняя фраза вызвала у рыжей дикий хохот, да и сам « Кощей» смеялся от души, только я и Рита сидели как очумелые.

- Ой, Толь! – утирая глаза от слез, и все никак не в силах просмеяться, прохрипела Яна. – Ну, последней фразой ты нас убил! Ладно, давай разбираться по порядку!

Хрюкнув еще раз, Яна не удержалась и опять рассмеялась. Кеша оказался куда более стойким в отношении хохота, а потому, продолжая улыбаться, разлил по рюмкам водку.

- Но сначала… кххх…. Надо выпить! – Яна дрожащей рукой взяла рюмку. – За чисто русское чувство юмора!

Водка опрокинулась внутрь нас, а затем последовали закуски.

- Так это… блин, - и ведьма опять рассмеялась.

- ЯН! – довольно твердо и громко сказал  Кеша.

- Ладно, все, я успокоилась! – утерев в очередной раз глаза, пообещала рыжая. – Толь, сколько нам, по-твоему, лет?!

Я уже хотел открыть рот, чтобы высказать свое предположение, но опоздал, Яна меня перебила:

- Правильно, до фига, точно уточнять не буду! Это не прилично, но намекну, что мы с Кешей уже во всю веселились, так сказать, когда еще христианство на Русь еще не пришло! И вот представь, сколько прошло лет, сколько сменилось поколений людей, а значит, сколько раз на нас наносились различные слои легенд и мифов! По-моему даже мох до такой толщины не растет! Разумеется, я из ведуньи из племени Яга, превратилась сначала в ведьму, потом в злую колдунью, а после  вовсе в старуху с протезом вместо одной ноги, хотя все началось с моей хромоты, и то только тогда, когда долго в обуви нахожусь, а не по голой земле, которая и дает мне силы. Кеша же… ну в том, что он лысый был, это сам виноват, нечего было такой причесон делать, люди долго помнят неудачи, а все остальное уже так же придумали люди, про… смерть в яйце. Хотя если разобраться по сути, все старинные выражение в современно понимании имеют другой смысл. Скажу проще, да Кеша бессмертен как маг мертвых, но до тех пор, пока не срубят его буйную головушку! Ну а откуда его бесчисленная армия по одному только по одному его свисту берется, можно теперь догадаться?

Я кивнул головой. Ведь и в правду, все логично. Молодость… да я уже больше пяти примеров знаю, что при правильном применении знаний и способностей это не является большой проблемой для бессмертных, что это уже для них, как, само собой разумеется, чтобы не выделяться от окружающих.

- А что на счет ноги, кстати?! – поинтересовалась Рита.

Услышав вопрос, Яна довольно бесцеремонно отодвинула в сторону большую часть посуду, и тут же водрузила на стол свою правую ногу, подняв ее с земли. Если мне не изменяла память, она ходила босиком все это время? Мило!

На ее стопе, ближе к пятке я заметил довольно большой белый бугорок, больше напоминавший уже налившийся гноем фурункул, с острой вершиной. Аппетит как-то сразу улетучился… может из-за того, что уже наелся?

- У ведьм много разных способностей, в принципе, как и у всех, - убрав ногу со стола, поведала нам с Ритой рыжая. – НО у меня приоритетным оказалось управление системой  земли, и вот как раз с помощью этой чертовой шпоры это и происходит. Она прорывается, и я сливаюсь с земной твердью, становлюсь с ней единым целым… а эта … болячка, своего рода платы за эту способность.

Яна вновь расставила обратно тарелки и продолжила:

- Но я еще довольно легко обошлась, а вот Кеша с тех пор, как занялся черной магией, нормально может говорить только тогда, когда находится в сильном стрессе или возбуждении, а до этого заикается на всех звонких и твердых…

Некромант сильно залился краской и приподнял правую ладонь, словно хотел спрятаться, все же он стеснительный такой, полная противоположность своей супруге. Похоже, его этот вынужденный недуг сильно коробил.

-… и то только в качестве того, чтобы произносить нужные заклятия, и то … их исполнение берет еще одну дополнительную цену, - оказывается, Яна продолжала говорить. – Да, и что я то распинаюсь, ты и так уже знаешь примеры, каково это… платить за силу.

«Да уж,» - мелькнула у меня в голове мысль.

Ведь если так рассмотреть, за все всегда надо платить. Рита же говорила, что никуда ничего не пропадает, даже в физике есть такой закон, сохранения энергии. Константин – пламя вместо сердца и оковы города, Виктор – цепи, бессмертие и ярость боли от свободы, Рита – потеря ее человеческого облика…

- Но ведь вы же и бессмертие получаете в качестве бонуса? – попытался найти плюс в этом все, но… как не странно, нарвался на кислые ухмылки всех троих.

- Фиговый бонус! – неожиданно сказала Рита, налив себе в рюмку водки, которую тут же иссушила.

- Соггглласен! – протянул Кеша.

- Но почему?! – с моей точки зрения, многие люди именно к этому стремятся.

- Все очень просто! – слово взяла Яна. – У бессмертных просто нет будущего!

Ее ответ меня просто убил морально:

- Как это?!

- Очень просто, - кисло улыбнулась ведьма. – Да, многие стремятся к бессмертию, и, получив его, начинают им наслаждаться, обычно первые две сотни лет, но потом… когда уже прошло такое понятие как эйфория успеха, когда уже все планы выполнены, и нет больше целей, когда не осталось тех, кого ты любил… ты уже начинаешь существовать, а не жить…

Глаза Яны чуть намокли.

- Есть множество способов получить бессмертие, - продолжала она. – Но и цены за это соответствующие: кто теряет свой облик, кто теряет способность зачать и породить дитя… а в нашем я Кешей случае…

У ведьмы уже конкретно стали появляться слезы, а заикающийся бармен весь покраснел.

 - Мы несколько раз переживали наших детей, - еле дыша, произнесла рыжая.

От ее слов у меня похолодело все внутри, точнее оттого, как она это сказала.

Ведьма утерла свои глаза, все же, даже не смотря на всю ее независимость, бессмертие и силу, она оставалась … женщиной, Яна обратилась ко мне:

- Ведь, хоть, ты – Толь, не знаешь, что это такое быть отцом, но ты должен понять, что родители не должны переживать своих детей! Это… не правильно! Природой не так заложено! На земле должны остаться именно потомки, которые и несут в себе память о своих предках, таким именно должно быть бессмертие, а в нашем случае… зачем оно тогда нам? Чтобы страдать?! Вечная жизнь — это проклятие, которым более высшие силы, одаривают людей, чтобы посмеяться, потому что завидуют им! Ведь даже бессмертные, все равно остаются  погруженными в своих людских страстях и страхах!

Ведьма прокашлялась, похоже, эти слова давались ей с волнением, и она уже очень давно не разговаривала на эту тему с посторонними:

 

цена души 2 — 9 глава (2 часть)


И довольно грубо впихнула меня в зал.

Пройдя мимо бильярдных столов, где постоянно раздавались удары шар об шар, мы подошли к барной стойке, взобравшись затем на стулья.

Я не удержался и повернулся в сторону сцены, откуда раздавалась самая знаменитая музыка стриптиза.

Рыжая бестия, в этот момент, ухватившись ногами за шест, сползала по нему вниз головой. Ее чуть смуглая кожа блестела в свете софитов, а капельки пота казались маленькими бриллиантами. Она коснулась руками пола, А затем, прикусив свой левый указательный палец опустилась дальше на пол, заскользив по нему уже почти всем телом, причем в этот же момент своим пахом она с силой прижалась к шесту, и уже стоя на лопатках, стала скользить по нему им вверх и вниз. Окружающие зрители потеряли дар речи, причем обоих полов.

Стриптизерша полностью сползла на пол, и резко выгнулась мостиком, а затем поднялась на ноги из этого положения, показав прекрасную гибкость, а после  - и свою красивую спину и очень сладкие на вид бедра. Стоя спиной к зрителям, она расстегнула свой бюстгальтер, и очень долго стала снимать бретельки сначала с одного плеча, а потом с другого.  Лифчик отлетел в сторону, а рыжая резко повернулась, держа свои очаровательные груди в руках. Ее пальцы стали по очереди открываться снизу, открывая виду желанный бюст…

Но тут мое левое ухо «кто-то» с силой схватил и больно сжал.

- Ай-ай-ай-ай, - стал стонать я, медленно поворачиваясь к барной стойке, чуть не плача.

- Мы сюда пить пришли или что? – ехидно спросила Рита, держа меня ухо, которое уже начало гореть, и только когда перед моим взором остались только бутылки, она его отпустила.

К нам подошел бармен, на вид — натуральный рокер со времен группы KISS первого состава: длинные до плеч густые черные волосы, чуть полноватое лицо с довольно заметными морщинами, небольшой нос с большими ноздрями, а так же просто огромные глаза, еще вдобавок немного подведенные для выразительности, а еще были немного выделены полные губы. Одет он был в простую кожаную жилетку на голое тело, показывая тем самым непонятные узоры-татуировки на плечах и предплечьях, и оголяя небольшой пивной живот. На кистях были накинуты кожаные перчатки с вырезами для пальцев и  костяшек.

- Что за-за-закказзывать будете? – довольно сильно заикаясь спросил он, облокотившись на локти.

Не смотря на возраст, мускулатура с молодого возраста у него осталась что надо, хоть и заросла жирком.

- Две текилы, - ответила Рита.

- Оплллата сррраз-з-зу! – ответил бармен, видно он немного смущался своего недуга, прикрывая рот.

Дьяволица достала пятитысячную купюру и протянула ее бармену. Длинноволосый с недоверием посмотрел на бумажку, поднес к свету, проверяя видать защитные знаки, и, убедившись, что не фальшивка ответил как не странно на много четче:

- Сдддачи не будет!

Странно он заикался, звонкие давались ему с трудом, а вот глухие, твердые, правда не все, и шипящие легко.

- А мы еще никуда не уходим! – улыбнулась Рита.

Длинноволосый кивнул, и поставил перед нами блюдце с дольками лимона, затем сыпанул туда же соли, а затем налил две стопки текилы.

Мы с Ритой насыпали на  тыльную сторону ладони соли, которую тут же лизнули, затем опрокинули стопки, а после закусили лимоном. Приятная теплота в сочетании с экзотическим привкусам распространилась по организму. Я почувствовал, как румянец окрасил мое лицо, при этом даже почувствовались пластыри.

Из-за спины раздались приглушенные стоны предвкушения кульминационной развязки стриптиза, и я уже собрался повернуться, чтобы посмотреть, но рука Риты легла мне гульфик, и сильно, даже больно сжала причинные места.

- Повернешься, - начала Рита. – И я тебе его оторву?! Спорим?

Искушать судьба как-то не хотелось, и потому я, показав бармену жестом на стопки, чтобы он повторил, а сам остался сидеть на месте. Мне до конца не известны свойства студня, и то, что он мне часть уха отрастил, еще не значит, что он сможет помочь в этом отношении… правильно.

Вкусовые сосочки ощутили привкус соли, и стопка с текилой уже легла на мою нижнюю губу, как вдруг… она исчезла.

Повернув голову вправо, я практически натолкнулся своим за клееным лейкопластырем носом в грудь минимум третьего размера, лишь чуть прикрытой легким халатиком.

Моя текила исчезла в горле рыжей стриптизерши, которая тут же поставила пустую стопку на стол, поморщившись.

- Фу, текила, какая гадость! – протянула она. – Кеш, плесни-ка мне водочки, я эту хрень подростковую пить не люблю.

Заикающийся бармен поставил перед дамой высокую стопку с «беленькой», а так же нарезку из копченой колбасы, и уже подсохшего сыра. Рыжая резво опрокинула внутрь себя водку, после чего шумно выдохнула, и поставила пустую стопку.

Я всеми силами пытался смотреть в другую сторону, но глаза все равно предательски косились в правую. Рита же дышала от злости так громко, что у меня сложилось впечатление, что таким способом она хочет выкачать весь кислород из помещения, дабы убить тем самым нахалку.

- А то, что вы — дамочка, - начала дьяволица. – Так нагло выжрали нашу текилу за которую уже заплачено, вас никак не смущает?

Рыженькая, глянув на Риту своими ехидными зелеными глазами, злобную улыбнулась. Такой же улыбкой одарила ее и моя спутница. Вроде все пока хорошо, только между «двумя лучами смерти», которые они в данный момент бросали друг на друга, сидел я.

- Кееееш, - протянула стриптизерша, повернувшись через какое-то время к бармену.- Налей-ка им за мой счет!

С этими словами она отодвинула свой халатик, обнажив свою немного в конопушках, с огромным ореолом и с красивым соском левую грудь. Из-под ниточек стринг торчало несколько купюр,  и, достав одну с номиналом пятьсот рублей, протянула ее длинноволосому:

- И мне плесни тогда уж!

В данный момент я не жалел, что Рита не разрешила мне тогда смотреть на сцену, ибо теперь я мог созерцать красоту этой рыженькой в близи. На вид ей было лет тридцать, может чуть больше. Ее рыжие, чуть вьющиеся волосы, доходившие почти до лопаток, чуть прикрывали ее лицо. Помимо зеленых глаз, ее лицо украшал прямой чуть вздернутый на конце носик, с небольшим количеством конопушек, среднего размера губ.

Бармен налил три стопки текилы и расставил их перед нами.

- Может на брудершафт? А? – подмигнула рыженькая Рите.

Дьяволица даже в ее сторону не посмотрела, а лизнула соль и опрокинула «огненную воду мексиканцев» внутрь себя, заев потом лимоном.

- А может ты, сладкий? – словно случайно стриптизерша тронула меня своей ногой.

« Я то не против!» - хотело сказать мое сознание, и эта фраза почти сорвалась с моих губ, но в этот момент Рита больно ущипнула меня за левый бок. Вот честно, даже и не думал, что она такой ревнивой окажется, особенно если сравнивать по впечатлению от нашей с ней самой первой встречи… ну или как это назвать когда просыпаешься после пьянки с обнаженной незнакомкой в одной постели?

Забыв лизнуть соль, я опрокинул в себя текилу, и, так как был немного не подготовлен к ее вкусу без специи, закашлялся, когда съел дольку лимона.

- Какие мы нежные! – улыбнулась рыженькая, и «лизнула-выпила-закусила», стандартная процедура при распитии мексиканской водки, после чего положила свои локти на стойку и прислонилась к ней всем телом, отчего ее и без того огромная грудь, выделилась еще больше.

- А вы кого-то ищете, ребят? – спросила она вдруг, даже не поворачиваясь в нашу сторону.

Я в этот момент сидел, облокотившись на правую руку, текила немного ударила в голову, и потому постоянно потирал лицо, цепляясь ногтями за лейкопластырь. Мои глаза, сам того не хотя, косились в сторону рыженькой, правда, не на лицо.

- Да, - протянул я. – Ищем тут пару сисе… то есть человек!

Я почувствовал очередной удар в левый бок, а когда повернулся в сторону Риты, она мне жестом показала, что сделает за еще одну мою выходку  с содержимым моей мошонки. Честно, впечатляет… особенно хруст пальцев…

- Случайно не с этим знаком?! – неожиданно спросила рыжая, поднимая свою левую руку, на мизинце которой красовалась татуировка с таким же орнаментом как и у нас.

Бармен стянул со своей левой руки перчатку, и показал такой же знак.

И вот только сейчас я ощутил, что непонятное жжение и дергание моего пальца давно исчезли, сразу, как только мы вошли в зал.

Я глянул на Риту, она была тоже удивлена.

Рыжая захлопнула халат и сказала:

- Я Яна, а это мой муж Кеша! Идите на улицу, мы сейчас всех выгоним и поедем с вами домой!

Муж?

Вот этот старый рокер ее муж?

Ну, сердце не прикажешь!

- Я Толя, а моя спутница… - начал вещать мой голос, как друг Яна меня перебила.

- Лилит! – как отрезала, сказала она. – Вот только что-то с ней не так!

Имя демона, как кнут стеганули мою спутницу, что она аж дернулась.

- Она Рита! – твердо сказал я. – И она уже не является тем демоном, имя которого ты назвала, Яна! Они совершенно разные! Так что прошу тебя больше так ее не называть!

- У… какой рыцарь! – улыбнулась рыжая. – Мне это нравится! Хорошо!

Мы с Ритой поднялись, и стали двигать к выходу, при этом она сильно прижалась ко мне и ласково шепнула на ухо:

- Спасибо!

   

- Толь, - протянула Рита, когда мы подошли к Инфинити. – А ты баран!

Я аж остановился поправлять штаны в области паха, так как швы стали натирать не по-детски, от таких слов:

- Почему это?

Дьяволица нагнулась, достав затем с заднего сидения автомобиля черную сумку, в которой находились те странные деревяшки. «Нет, Рит, - начал говорить мой внутренний голос внутри головы, - я не баран, а осел!»

- Ты мне скажи! – все так же покачивая в руке сумку. – ТЫ когда ингредиенты для разрыва контракта искал, так же беспечен был? А?

- Все понял, - пробубнил я еле слышно, протягивая руку к сумке, но не тут-то было.

Дьяволица завела свою руку за спину, от чего вместо сумки я прощупал пустое место, а потом чуть ли носом не уперся ей в грудь, что, кстати, было бы весьма не плохо.

- А поцеловать?! – довольно ехидно спросила Рита.

Не спорить же с ней?!

Я завел свою руку ей за спину, и прижал девушку в маске к себе, отчего наши глаза, да и не только они, оказались на одном уровне… грех не воспользоваться. Коснувшись ее бархатистых и сладких, но в то же самое время немного дерзких на вкус, словно гречишный мед, мед губ, мой язык проскользнул между рядами ровных белых зубов и стал щекотать ее, встретив сначала дерзкий отпор, но потом…

Она схватила меня за волосы своей левой рукой, а правой, бросив на заднее сидение сумкой, с которой все и началось, стала поглаживать сначала мою грудь, а потом стала опускаться все ниже.

Из-за спины послышались выкрики и недовольный гомон распыленных стриптизом мужчин.

Почему именно им?

Ну, если отфильтровать все те нецензурные высказывания на счет ягодиц Яны, на счет их детородных органов и тог далее в таком духе, то… ничего не оставалось.

- Ну и что мы остановились? – улыбнувшись спросила Рита, держа меня за шею.

Я пожал плечами, по-глупому улыбнувшись, и потянулся к ней вновь, но тут очередной выкрик, только в этот раз от Яны:

- Кеш, ты посмотри! Не, ну не фига же себе, он им Инфинити дарит, а нам с тобой даже лады калины не пришлет! Вот жмот-то Константин!

Мы с Ритой посмотрели в сторону приближающейся парочки: Кеши и Яны, причем последняя уже была одета в легкий белый брючный костюм с сапожками, и держала своего супруга под руку, при этом заметно прихрамывала на правую ногу.

 - Толь, а можно я поведу?! – улыбнулась рыжая. – Вот всю жизнь столько лошадок в руках подержать мечтала! Ох, матерь божья!

Последний окрик был ведать отнесен к тому, что все заднее сидение было залито кровью.

- Вы что в этой резвой лошадке поросенка резали? – все так же возмущаясь продолжала Яна. – Блин! Константин вас убил бы! Что вы дела ли то? Ах, да и с твоей рожей то что?

Последний вопрос был определенно отнесен ко мне.

- Долгая история!

Длинноволосый рокер тоже хотел что-то сказать, но его опередила Яна, уже усевшееся на место водителя и протянувшая нам руку в ожидании ключей:

- Ладно, по дороге расскажешь! Все на борт!

Спорить уже было бесполезно, и потому мы с Ритой уселись на заднее место, благо кровь уже присохла, и одежду испачкать не могла. Кеша же сел спереди, и тут же пристегнулся. Двигатель взревел, и машина, резво развернувшись, помчалась на выезд к основной дороге. Проезжая мимо храма, где шла толпа выгнанных возбужденных мужчин, Яна, вжала на гудок и помахала им рукой, отчего нам в спину раздались радостные выкрики.

 

Яна вела машину довольно уверенно, правда при переключении передачи, капельку притормаживая автомобиль. За это время я кратко рассказал свою небольшую историю, начиная с контракта и заканчивая тем, почему у меня теперь такое лицо.

Рыжая и престарелый рокер слушали меня молча, правда стриптизерша изредка поглядывала на Риту через зеркало заднего вида. Почему-то вспомнились слова Виктора, по поводу того, что способность видеть истинное лицо появляется с годами, значит и эта парочка впереди, люди отнюдь не простые, какими хотят казаться.

За «окном» [откуда же оно в кабриолете?], мелькали одноэтажные постройки частных домиков, изредка проскакивали двухэтажные, а пару раз даже промелькнули многоэтажки виде общежития. А потом, когда выехали на небольшое свободное пространство, перед глазами предстала большая белая церковь с серебряными куполами, сверкающими на лунном свете, а потом вновь частные домики.

Определенно, Бутурлиновка городок не богатый. Я если честно про него и не слышал никогда, только про графа Бутурлина, и то по этикеткам на бутылках водки. Дорога, на вид довольно гладкая, на самом деле была сделана абы как. Наша машина постоянно яростно кряхтела, когда очередное колесо попадало в ямку. Перекрестков практически не было.

Как потом оказалось, по рассказам Кеши, пусть он довольно и сильно заикался, Бутурлиновка раньше была на много оживленнее, но когда расформировали воинскую часть, примерно пару лет назад, большинство военных семей уехала, а выживать городу помогают оставшиеся ликероводочный завод, мясокомбинат, мелькомбинат, а так же на половину заброшенный меловой карьер. Вообще я заметил, что бармен, как-то довольно оживился от того, что у него появилась возможность поговорить, хоть и не долго, потому что чую, что его супруга довольно-таки властная женщина, и часто его забивает своим разговором. Странная все же пара, но кого-то они, все же, в некоторых моментах, напоминают. Вот только кого?

Вскоре Яна, все еще радующаяся тому, что она нагло отобрала ключи от машины, которую теперь вела, свернула на развилке дороги в левую сторону, где мы уже поехали параллельно железнодорожной линии, упиравшееся вдалеке в ворота на въезд на территорию мелькомбината. Вновь замелькали по бокам одноэтажные домики, пока не произошел очередной неожиданный поворот налево, где мы поехали уже на вершину небольшого холмика. Там, так же проходила железнодорожная линия, только теперь служащая для перевозки пассажиров. Преодолев ее, мы вновь спустились в проулки частных домиков, выглядевшие как-то одинаково, что ли, но перекрестков здесь было намного больше.

Вскоре мы повернули вправо, и проехали буквально тройку домов, когда резко свернули влево и остановились у больших синих металлических ворот, слева от которых стояла высокая стенка двухэтажного дома из белого кирпича и громадными окнами.

-Выпрыгивайте зайцы косые! – продекларировала Яна. – Приехали!

Первым вылез Кеша, тут же направившись к входной калитке, вытаскивая из заднего кармана ключи. Заскрежетал замок, и через секунду дверца во двор распахнулась, вскоре послышались скрипы отодвигающихся засовов и ворота раскрылись.

Как только мы с Ритой покинули автомобиль, Яна вдавила на газ и резво въехала во дворик, чуть не задавив при этом Кешу, еле успевшего отпрыгнуть, и хотевшего что-то сказать обидного по отношению к супруге, но из-за неожиданости заикаться стал больше.

- Ой, да хватит тебе! – все так же беззаботно проговорила Яна, обращаясь к мужу. – В-первый раз что ли!?

А после она развернулась к нам и добавила:

- Добро пожаловать, гости дорогие!

- Может, в отеле остановимся!? – неожиданно толкнула меня в бок Рита.

 

Весь двор был усыпан мелким гравием, упираясь в отдельно стоящий от дома гараж, с такими же голубыми воротами. Слева же проходила длинная стена с одним большим окном, которая затем оканчивалась большой деревянной верандой, так же покрашенной в голубой цвет, но, правда, довольно давно, так как углы, а так же многие места на досках давно облупились.

Вновь зазвенели ключи Кеши, и входная дверь открылась. Женатые сразу залетели внутрь, где тут же сели на высокие ступеньки, разуваясь, причем особо сильно усердствовала Яна со своей правой ногой, стянув с которой сапог сразу вытянула вперед.

- А, кайф! – протянула она, разминая свою стопу.

Затем рыжая стянула с себя и второй сапог, поднимаясь затем вверх по ступенькам.

Веранда оказалась изнутри покрашена в оранжевый цвет, и после подъема по ступенькам можно было попасть на небольшую площадку, полностью обставленную горшками с цветками.

Кеша открыл дверь, ведущую в дом, куда тут же нырнула Яна, расстегивая по дороге пиджак. Бармен же, словно дворецкий, услужливо махнул нам рукой, приглашая в дом.

Мы тут же оказались в длинном и широком коридоре со множеством дверей, который тут же попадал в большой зал впереди.

- Сллеввва ввваннна и туаллллет! – послышался голос Кеши. – Спрраввва перррввая дддвверрь это кккоттельнная, ввам туда не ннаддо, а вввот сллледддующая это ввваша спаллльня ббуддет, а дддалльше…

Но тут из зала, а точнее из комнаты смежной с залом выскочила Яна в одном легком и коротком халатике, практически прозрачном, прошмыгивая в нем ко второй двери слева, судя по торчащему холодильнику, на кухню:

- Кеш, хорош, грузить их, авось не маленькие сами разберутся!

Через секунду она показалась оттуда с несколькими пачками бактерицидными пластырями.

- Держи, а то твои уже запылились! – заметила она. – Зеркало в ванной!

Я кивнул головой в знак того, что понял и направился, как говориться по адресу. Рита хотела пойти со мной, но ее за руку схватила Яна.

- А ты куда собралась? – поинтересовалась рыжая. – Пойдемка на кухню, со стряпней мне поможешь! Авось сам справится, не маленький!

Ванная комната оказалась просто громадной, как целая настоящая комната, в принципе, те, кто владеют своими домами могут, как угодно их проектировать. Слева стоял унитаз, напротив него раковина с зеркалом, правда, чтобы дойти до нее, нужно было сделать шагов пять минимум, а до ванной, стоявшей в противоположной стороне от входа, можно запросто устраивать марафонский забег. Все, включая потолок, было отделано нежно-голубой плиткой, да и признаться честно, пол был довольно скользкий или это у меня так ноги вспотели?

Открыв кран в раковине, я начал смачивать свои пластыри, которые и вправду были покрыты темными пятнами, когда я их касался пыльными и грязными руками. Через секунду, уже стал отдирать клейкую полоску со своего подбородка, шипя при этом от неприятной боли, когда рвется присохшая болячка. Дойдя до половины, я остановился, поглядев вновь в зеркало, а потом рывком содрал оставшуюся часть.

Из тонкой, словно оставленной бритвой, ранки, рассекавшей весь подбородок, хлынула кровь. Набрав в ладонь холодной воды, стал ее промывать, морщась от неприятного ощущения. Как все же быстро привыкаешь к хорошему. Так приятно было осознавать, что раны теперь не так опасны, благодаря студню, а тут раз и такая подлянка. На коже остались следы по краям лейкопластыря, благодаря которым я понял, что физиономию тоже стоит умыть.

Переклейка заныла в общей сложности минут пять. Пластырей хватило только на лицо, шею, и часть груди. Остальные части тела… так сказать «обошлись». Раздевшись до нага, я осмотрелся.

Оказалось, даже Рита не везде успела меня перевязать. Ноги и некоторые места на торсе засыхали по старинке на воздухе, как в детстве. Боликорот даже на лобке оставил свои насечки, благо хот дальше не заходил.

В дверь постучали.

Я по быстрому натянул трусы и крикнул:

- Входите!

Ручка повернулась, и в ванную комнату вошел Кеша, уже одетый в домашние треники, и с голым торсом , чисто по-домашнему. Его глаза немного округлились от удивления, и только теперь я заметил, что они имели такой своеобразный сероватый цвет.

- Наслллабо тебббя! – прокомментировал внешний мой вид он. – За-за-заккк…

- Заклятие? – договорил я.

Он кивнул головой в знак согласия.

 

цена души 2 — 9 глава (1 часть)


9 глава.

Новые знакомые.

 

Тело жутко щипало, хотя в это же время я чувствовал легкое дуновение ветерка. Постепенно возвращались слух, вокруг раздавалось гудение проезжающих машин, ощущение, правда, это больше было ощущение боли, словно, голой раной касался соленой пемзы, обоняние, в нос били запах автострады и, как не странно, спирта.

Я открыл глаза, и первое что увидел, это была наклоненная надомной Рита, державшей в левой руке какой-то пузырек, а левой с помощью ваты обтирала мне живот.

- Ты меня, что съесть решила, а сейчас бальзамируешь как шашлык? – слабо улыбнувшись, пошутил я.

Дьяволица тоже улыбнулась, и чуть отстранилась, дав мне возможность, немного приподняться, правда, ноги сильно затекли, и потому пришлось использовать в основном руки. Оказывается, в данный момент мы находились на заднем сидении Инфинити, и я был почти голым, только в трусах, причем картинка представлялась при этом не из лучших: хоть и было видно только грудь, живот и ноги – но и они ясно говорили о том, что Боликорот поработал на совесть. Длинные, изогнутые раны хищно «начертили» на моем теле кровавые узоры, словно, росомаха, с артистичным характером, решила использовать мою кожу в качестве полотна. Разрезы, нанесенные хаотично, в некоторых местах сливались, образуя тем самым, словно, части геометрических фигур или символов, хотя, это могло только казаться.

Глянув на руки, обнаружил ту же картину, правда, уже в виде не ран, а в качестве пластыря, оплетавший меня своей «паутиной» от плеч до самых кистей и пальцев. Я зевнул, правда, тут же обнаружил, что это далось мне с некой помехой, а когда потрогал лицо, то подушечки пальцев почувствовали этот же «фиксирующий медицинский материал».

- Все так плохо?! – поинтересовался я.

- Как бы тебе сказать… - Рита немного замялась. – В общем, одежду с тебя я снимала по кускам. Благодаря крови, она к тебе присохла так, что снять ее целиком не представлялось никакой возможности. И так глянь!

С этими словами девушка чуть привстала, дабы я смог, чуть отодвинув ноги в сторону, лицезреть, что почти все заднее белоснежное сидение Инфинити было заляпано кровью. «Интересно» чей?

- Как будто поросенка резали! – хмыкнул я.

- А то! – улыбнулась Рита в ответ, потрогав перед этим свою маску, нижний край которой опустился еще ниже, захватив уже часть подбородка.

 - А где ты спирт и пластырь-то взяла?!

Рита села обратно на место, чуть улыбнувшись, глянув на пузырек.

- Это не спирт, а какое-то дезинфицирующее  средство, которое я на заправке купила, как раз на случай порезов, а так же смела весь ассортимент пластырей, даже заставив парнишку сбегать за остатком в подсобку, правда, его минут десять не было, а когда вернулся, был весь потный и с мытыми руками! – ехидно прищурившись, доложила мне дьяволица.

- А что мне теперь так в трусах ехать? - поинтересовался я, но, увидев что, улыбка тут же исчезла с ее лица, понял, что перегнул планку, и вновь повысил тон. – Прости!

Рита промолчала. Она выскочила из машины и пошла к багажнику, через секунду на меня упали красная рубашка и черные джинсы.

- На, - довольно грубо ответила, садясь за руль. – У паренька же и забрала!

- Каким образом? – поинтересовался я голосом побитой собаки.

- Сиськи показала!

Я перестал одевать рубашку:

- Рит, прости еще раз! Я просто…

- Да у тебя как-то все просто в последнее время! – повернувшись ко мне, выпалила она. – ТЫ только за сегодняшний день мне три раза по сердцу полоснул! Понимаешь? Одним своим тоном только! Я плевать хотела на оскорбление того демонолога, издевательства Мухи и прочих тварей, но ты… черт…

Дьяволица вновь коснулась своей маски.

- Понимаешь, Толь, - продолжила она. – Я не знаю как и почему, но всего один твой поступок… простой… неоднократно используемой не только писателями и поэтами, но и простыми мальчишками… простой цветок и твои глаза в тот момент… они… они оживили меня. Понимаешь?! Я на те мгновения почувствовала себя живой! А этот цветок… это первое за многие столетия, что стало именно моим. Да, Толь, я тебя предала, я это не скрываю, я буду всегда перед тобой в этом виновата… но зачем меня тыкать в это носом постоянно?! Скажи!

Я молчал. Если честно, то вообще не знал что сказать. У меня внутри одновременно боролись два чувства: обида, на то, что она сейчас сказала, не поняв того, что я неосознанно поднял свой тон, но и в то же самое время… стыд, что не смог держать эту свою… гордость.

- Прости… притупив голову, вновь прошептали мои губы.

Рита взяла меня за подбородок, и приподняла мой притупленный на пол машины взор на себя.

- А за что ты прощение просишь? ТЫ осознаешь?! – спросила она меня.

Этот простой вопрос… поставил меня в тупик. Нет, в принципе, ясно как божий день в чем я не прав, но… нет до конца осознанности своей ошибки в этом, ведь Я… Я, не могу на данный момент это признать для себя, что-то внутри это мне не дает, упираясь всеми силами, дабы не дать… так думать. И это что-то не смогу прямо сейчас побороть.

 - Нет, - честно ответил я, глядя на нее.

Ее правый глаз, который до этого довольно гневно смотрел на меня, теперь же чуть «поостыл».

- Константин был прав, - сказала неожиданно она. – Ты еще не сильно ушел в глубь своей гордости и самолюбия, потому что еще можешь ответить честно. Если бы ты ответил «Да», соврав тем самым только самому себе, то лишь шагнул бы в глубокую пропасть, из которой было бы очень тяжело выбраться, в которой остался бы один одинешенек!

Я внимательно смотрел на нее, впитывая каждое слово ее слово, и вдруг… у меня выступила слеза, не знаю почему, но стало как-то очень горько, потому что вновь на некоторое мгновение ощутил себя еще тем… старым Толей, слабым, глупым, бесхребетным… тем, кем я больше не хочу быть, но, как оказывается, окружающие именно его хотят видеть в некоторых моментах, тем… кто не боится совершать… ошибки, в отличие от меня.

Почему?

- Прости! – вновь прошептал я.

Рита еще раз на меня внимательно посмотрела, а потом поцеловала, легко и нежно.

- Одевайся и залазь вперед! – сказала она нежно.

Я улыбнулся, утерев выступившую слезу, и, по быстрому одевшись, выбросив лохмотья в багажник, запрыгнул на переднее сидение, оценив при этом, что паренек на заправке был  худее, чем я. Рубашка была в обтяг, но это было даже хорошо, так как подчеркивался рельеф, а вот джинсы – тесноваты, причем я в них еле влез, а когда сел, то пришлось полностью расстегнуть ширинку и пуговицу, иначе случился бы конфуз, виде радостного треска расходящейся ткани между ягодиц.

- Жиртрест! – пошутила Рита, вдавив на педаль газа.

Инфинити тронулась с места, и мы помчались вперед к почти скрывшемуся за горизонтом солнцу.

  

Мы ехали довольно долго или же это так только казалось, но все же, как сказала Рита, до Бутурлиновки было добрых сто семьдесят  километров. Вроде немного, но когда за один день переживаешь столько ВСЕГО… то уже даже лишний, даже минимальный проезд покажется довольно утомительным делом.

Я глянул на свой мизинец, где красовался этот непонятный … узор, в виде татуировки оставленный демонологом. Что он может означать? Почему кольцо с ним носит хамелеоноглазый, и в то же самое время и в виде медальона Виктор? Почему ренегаты приняли его как свой символ, и знают ли его истинную суть или просто из-за того, что он круто выглядит? Бред… бред… бред или нет? Даже и разбираться сейчас не хочу в этом. Просто устал.

Солнце давно утонуло за горизонт, но было по-прежнему довольно светло. Плюс изредка нам подсвечивали фары проезжающие мимо автомобилей.

Из головы не выходил недавний разговор с Ритой. А ведь, правда. Все о чем мы говорили, отчасти, да нет полностью – правда.

Гордость! Интересно, а откуда мы вообще взяли это слово? Какова его природа, происхождение, а главное: почему оно стало для нас таким важным? Много вопросов, много проблем, который никто не хочет решать… а почему? Лень? Или опять гордость оттого, чтобы этим  начал заниматься кто-то другой, более низший что ли, по сравнению с нами или опять же только по нашему мнению.

Горы…

Может они стали родоначальником этого слова? Корень вроде один… но они так величественно возвышаются над земной твердью, показывая тем самым насколько ничтожно все окружающее. Они позволяют лишь единицам взобраться на их вершину, благосклонно позволив потом насладиться величественным видом, который они созерцают ежедневно. Но… но ведь и они рано или поздно… теряют свой статус. Дожди, снега, ветра, лавины – все они рано или поздно стирают горы, превращая их в нечто…

А мы? Люди. Откуда у нас зародилась такая гордость? Ведь она такая идет не испокон веков. Оооо… нет. С этим я могу спорить очень долго. Она зародилась совсем недавно, только что ей предшествовало? И такова ли она… эта гордость или она уже скорее переросла в гордыню.

Люди разучились просить о помощи, даже простая просьба, такая как уступить элементарно место в автобусе. Что это? Гордость? Бред, скорее гордыня, ибо потом попросивший думает, что окружающие осуждают его за это.  А поднять даже свой собственный мусор, который ты бросил мимо урны. Гордость? Какая к черту гордость, чтобы нагнуться и подобрать то, что натворил во вред ты. Или само понятие нагнуться, совершить поклон подобно крепостному мешает это сделать? Хм… а кому ты кланяешься? Никому, но… это сделает кто-то другой, кто ниже тебя, только по тому, что ты сам так решил, когда-то, поставив морально себя перед людьми истинно видящие жизнь на самую низшую ступень уважения.

А теперь главный вывод: на какой ступени стою я? На высшей, говорит мое сознание…

…почти на самой низшей, чуть слышно прошепчет совесть.

Кто прав?

Очередной конфликт.

Я протянул свою руку к коленке Риты, от чего она на меня посмотрела вопросительно, но больше не виделось в этом взгляде обиды, только любовь и некая… забота.

- Я люблю тебя! – очень тихо проговорил я. – Прости меня за то, что сделал тебе больно, а так же прости за ту боль, что по ошибке и своей собственной упертой тупости принесу в дальнейшем. Прошу тебя!

Рита отпустила рычаг переключения скорости передач, и сжала мою ладонь, которую она потом подняла и поцеловала.

- Конечно, я тебя прощу, дурачок! – ответила она. – Как бы пафосно это не звучало, но Толь, ты теперь самой дорогой для меня любимый человек! Я постараюсь тебе помочь во всем, преодолеть все трудности, но свою гордыню… ты обязан победить сам, дабы не было потом стыдно перед самим собой за слабость! Никто тебя не упрекнет в ней, но самому тебе, каково будет?!

Я сжал ее ладонь, и тепло, которое получил при этом, успокоило куда больше. Не смотря ни на что, я сейчас не так одинок…

 

Ночь стала постепенно вступать в свои права, окрашивая небо в темные тона. Буквально минуту назад мы проехали мимо указателя, повествующего о том, что начался населенный пункт Козловка, и теперь по бокам мелькали частные дома разных размеров. У входных калиток на скамейках сидело довольно много людей пенсионного возраста, обсуждая, как обычно, вполне понятные и избитые темы. Пару раз мимо проскакивали собравшиеся в «могучие кучки» ребятишки, встречавшие с громки воплями удивления и восхищения наш автомобиль. Еще бы, автомобиль люкс класса так далеко от городов-миллионеров не каждый день встретишь.

Козловка – оказался довольно длинным населенным пунктом, мы ехали уже минут пять, прежде чем впереди показались первые намеки на то, что он заканчивается, а именно густые кроны вековых деревьев, уходящих сплошным массивом в правую сторону, перетекая затем в огромный лесной массив.

Проехав еще пару километров, мы резко свернули вправо, как раз объехав небольшую опушку леса, выехав тем самым на «финишную прямую». Вскоре показалась большая стела, ясно говорящая о том, что вот-вот начнется  Бутурлиновка. Когда мы минули монументальное название города, то нам тут же открылся потрясающей красоты небольшой городок.

Оказывается, Бутурлиновка находилась в громадном глубоком «котловане» созданным когда-то в прошлом самой природой, окруженный при этом высокими «краями», с которых, как раз, и начинались все дороги соединяющих городок с миром.

Нет, не было каких-то ярких, искусственных огней больших городов. Не было монументальных, вошедших в легенды, построек, даже элементарных многоэтажек особо не наблюдалось… так что же в нем было красивого?

Простой, какой-то домашний уют.

«Деревенское захолустье,» - сказали бы некоторые люди, поправляя свои огромные на пол лица очки, блестя при этом искусственными «брюликами» в свете софитов, демонстративно показывая свой глупый петушиный наряд.

«Городок, как городок, со своими достоинствами и со своими недостатками», - ответили бы им другие, поправляя при этом классическую одежду, и посмотрев при этом глазами, полного жизненного опыта.

Инфинити плавно спустилась по резкому спуску, нырнув в уже засыпающий город, ну или как это казалось, народу на улицах было довольно мало.  Дорогу, по которой мы ехали, нельзя было назвать широкой, обычная, двух полосная, и, похоже, она вполне устраивала немногочисленное население.

Мы минули пару небольших мостов, перекинутых через речушки, больше похожих на ручьи, а потом вновь «выскакивали» на извилистую дорогу.

Мое внимание привлек старый грузовик, стоявший с левой стороны рядом с одним из мостов, который мы проехали. Что в нем было примечательного? Да ровно счетом ничего, кроме той детали, что, похоже, этот «ЗИЛ», а может и «УРАЛ», уже разобрать было нельзя, стоял на своем месте  уже несколько десятилетий. Весь проржавевший, с давно развалившимися резиной колес, почти сгнившим кузовом поросший толстым слоем зеленого мха, разбитыми уже Бог знает, когда фарами, смотревшими теперь сиротливо своими пустыми глазницами на проходившей сверху дорогу. Печально смотрели, со скорбью и тоской. Мне почему-то вспомнилась песня, про крейсер «Аврору», а именно строчка, где обращаются к легендарному кораблю, спрашивая про то, что ему сниться? Ведь он так же, тоскливо обращал взор своего духа к воде, как и этот грузовик к дороге, с надеждой когда-нибудь вновь вернуться в свою стихию. Техника бездушна! Оооо нет, я уже убедился, что в этом мире все отнюдь не так просто, как в этом себя убедило основная часть общества.

Очередной мост, в это раз уже довольно через широкое русло реки, при этом впереди, проехав через пару частных домов, я впервые увидел светофор над небольшим перекрестком, при этом дорога влево и вправо продолжались опять же между рядов  частных домиков, а вот дальше, с правой стороны, наконец, появились новые постройки, заслуживающие внимание. Первое – это была небольшая двухэтажная школа, с большим двором слева приспособленная под спортивную площадку, а вот уже за ним огромный старый храм из красного кирпича, устремлявшийся к небу двумя крестами: первый – над главным куполом, возвышаясь над четырьмя поменьше, второй же – над высокой колокольней.

И тут мизинец, на котором был странный узор, стал как-то сильно жечь, особенно его правая сторона, и, судя по лицу Риты, и потому, как она стала тереть большим пальцем правой руки свой мизинец, жгло и ее.

- Константин сказал, чтобы мы ехали в центр городка, - начал я. – На площадь! Наверное, эти татуировки намекают, что мы рядом с местом назначения! Я уже, так сказать, знаю их принцип «работы».

- Ладно, давай свернем сразу за храмом, коль так! – кивнула головой Рита, в тот момент, когда мы проезжали мимо  белой остановки, после которой, через пятьдесят метров был поворот направо.

  Дорога, на которую мы свернули, слева граничила с двухэтажными магазинчиками, справа же – сначала с оградой храма, а потом уже и с одноэтажными магазинами. Они же, разумеется, уже были закрыты, время то не детское.

Через пару сотен метров, мы выехали на больше, даже огромное пространство, которое, наверное, и было  площадью города, которую окружали множество построек: храм, находившийся теперь за нашей спиной, от него  влево уходила какая-то постройка, я так и не понял для чего она, а за ней небольшой монумент памяти великой победы с ярким вечным огнем, затем, в самом углу небольшое по высоте, но довольное длинное двухэтажное здание, с потухшей вывеской. Прямо впереди нас было здание, прямо говорившее одним своим видом времен Советов, что это «Дом Молодежи». Справа же – ряд типичных трехэтажных построек каких-то магазинов.

Мы остановились у самого «дома Молодежи», при этом Инфинити как-то огорченно «чихнула» и заглохла, как только провернулся ключ зажигания.

Мизинец все так же продолжало жечь, и еще получилось ощущение, что его, вдобавок, начало дергать, как при нарыве, и все так же в правую сторону. Я, как только вылез машины, стал разминать затекшую спину, а затем – тереть больной палец.

- И что теперь? – спросила Рита, как только подошла ко мне.

Ее маска, словно, светилась, улавливая  лучи, еле пробивавшихся сквозь темные тучи луны, при этом фарфор, как, казалось, не скрывал некое уродство, а наоборот создавал некую интригу, своим серебряным светом, порождала дуновение эротической загадки таинственной незнакомкой бал-маскарада.

- Я даже не знаю! – улыбнувшись, честно признался я, и повернул голову в сторону собора.

Какая-то энергия идет от этого места, очень напоминавшая мне ту, что я чувствовал в Задонске. Непонятную, но в тоже самое время – какую-то родную, приятную.

- Рит, - обратился я. – А почему демоны… да и многие другие твари так боятся и избегают церкви, а так же ее атрибуты?

Девушка глянула в сторону собора, при этом легкое дуновение ветра подхватило ее волосы, которые стали развиваться, искрясь некими непонятными, еле заметными искорками. Она подошла и села на багажник машины, подняв и поставив ноги на задний бампер.

- Мы не боимся священных храмов и безделушек, - ответила Рита без всяких прикрас. – Но мы все же являемся существами, которые на тонкой грани стоят с энергетикой. Она дает нам огромную силу, возможности, знания – но в то же самое время, она оставляет на нас определенный отпечаток. Мы все были порождены из нее, из определенного первородного начала. Со временем она изменилась, разделилась, но, как известно… ничто не терпит пустоты, на любой вес, найдется противовес, так и здесь. Наша сила она практически неудержима, спустив ее с цепи, она устремляется к своей цели, уничтожая все на своем пути… но энергия храмов…

Она посмотрела в небо:

- Люди чувствуют себя в храмах в безопасности. Вы туда приходите, молитесь, просите, надеетесь на чудо… но, не смотря ни на что, вы там чувствуете себя в сохранности, что за вами наблюдают не только ваши хранители, но и сам Господь. И представь, что эта энергетика  «сохранности» там накапливается годами, веками, а то и тысячелетиями. Ваши иконы, кресты, цепочки и кольца – это всего лишь вещи, побрякушки на первый взгляд, но в то же самое время, благодаря именно вашей вере они являются вашим щитом. Люди, вы веками считали себя обделенными по сравнению с ангелами и даже демонами, так как мало что можете, так как не умеете концентрировать сами свою духовную силу. А вот как раз эти места, эти атрибуты помогают вам в кой-то мере раскрыться, сконцентрироваться для защиты самих себя. Вы эгоисты в духовном плане, но это не ваша вина… вы растете, развиваетесь, и потому этот эгоизм понятен, и потому при определенных… отрицательных успехах в вас зарождается гордыня. А вот когда такой эгоизм у тех, кто был рожден с мощью и знаниями… уже загадка для меня.

Дьяволица посмотрела на меня:

- Вот такой простой ответ, Толя!

Мы уже оба сидели на багажнике Инфинити, глядя на собор, и тут уже с левой стороны, из того невысокого двухэтажного здания с неработающей вывеской вывалилась группка молодых людей, орущих какую-то песню, насчет того,  что угроза ядерной войны их несколько не е… хотя не важно, дети ведь.

- Может, сходим туда? – вдруг предложила Рита. – Все равно на данный момент ничего не происходит, а там вроде весело!

Я пожал плечами и вскочил с машины, застегнув при этом гульфик и пуговицу на джинсах, «разносить» их я еще не успел.

Рита улыбнулась, глядя на мои манипуляции, а затем последовала за мной к зданию, легонько ущипнув за правую ягодицу.

 

- За вход с парней двести рублей! – сказал здоровенный мордоворот, сидя за старым столиком в фойе сразу за входной дверью. – Девушке бесплатно.

 Рита достала из кармана платья, как не странно, пятитысячную купюру и протянула ее охраннику. Тот посмотрел на нее глазами водителя маршрутки, получившего такой же подарок от пассажира.

- Издеваешься? – спросил он. – У меня сдачи нет!

- Оставь себе на сладкое! – улыбнулась дьяволица в ответ.

Мордоворот даже бровью не повел, а сунул купюру в нагрудный карман, и кивнул головой в знак того, что может проходить.

Делать шаги, какие я обычно привык делать, теперь мне особо не удавались, благодаря джинсам в обтяг, и потому наше пафосное движение стало не таким быстрым к двойной двери, которая находилась в другом конце фойе. Как только моя рука легла на ручку, то послышался голос охранника:

- Слышь, парень, а что у тебя с рожей то?

Я если честно и забыл, что благодаря работе Боликорота я приобрел отличительные «примочки» в виде сначала ран, а теперь и перевязочного материала. Справа было большое зеркало, к которому сразу и устремился.

Картинка, конечно, была впечатляющей. Разумеется, с моей последней стрижки, устроенная добрым цирюльником-Константином, мои волосы значительно отрасли, и даже капельку потемнели, а вот лицо…

Три полоски пластыря красовались на лбу сразу над левым глазом, и одна над правым, сплошная полоса от правого уха идущая по щеке, а затем налезающая даже нос, на левой щеке было еще три полоски, а так же квадратный кусочек на подбородке. Множество закрытых ран было и на шее, уходя ниже под рубашку.

- Красота, блин! – только и выпалил я.

- Ничего, ты мне и таким нравишься! – улыбнулась Рита. – Мы теперь даже чем-то с тобой похожи!

Я кисло улыбнулся в ответ, и еще раз посмотрелся в зеркало. Очень не приятно, осознавать то, что помимо теперь своей воли, я буду так страдать. И как же мне помешать Виктору или  еще кому-то не вредить другим? Бред…

Рита потянула меня за руку, дабы мы, наконец, отправились в основной зал.

 

Первое, что ударило сначала по глазам, это был довольно тусклый свет, а потом ноздри защекотал приторный табачный дым. Забавно так думать, когда до этого курил почти пять лет. Когда же двери полностью раскрылись, а глаза немного адаптировались, то предстала полная картинка.

Зал был просто огромным и длинным. Прямо перед нами стояли бильярдные столы в количестве восьми штук, причем над каждым из них висели подвесные лампы дневного света. Два стола стояли с левой стороны у стены, другие шесть справа, причем промежуток между ними был в среднем два – два с половиной метра, причем пять из них уже были заняты игроками, в основном молодыми людьми.

Слева, сразу за бильярдами, располагалась длинная барная стойка со множеством крутящихся барных стульев на высокой ножке, причем ассортимент различных бутылок просто поражал воображение.

Но вот то, что я увидел справа, за бильярдными столами, сразу приковало мое внимание: множество полукруглых диванчиков окружали небольшую овальную сцену, посреди которой был установлен шест, в данный момент используемый очаровательной стриптизершей с огненно-рыжими волосами до лопаток, оставшейся уже давно в одном бюстгальтере и ниточках, которые с очень большой натяжкой можно было назвать стрингами.

А так вообще стены, где-то по шею были обиты деревянными панелями, а выше них – уже шла гранитная крошка. Так обычно украшали изнутри административные здания для каких-то клубов в советское время. Потолок же был отделан гипсовой плиткой, с резным, правда, угловатым узором. Окна были давно забиты и заделаны. Зачем они ночному клубу?

 - Мнда, - протянула Рита, беря меня за руку. – Давай лучше на улице подождем.

- Не-не-не, - запротестовал я, упираясь обеими ногами, когда дьяволица потащила меня уже к выходу. – Давай посидим у бара, позы… выпьем, то есть! Зря пришли что ли?

Девушка в маске глянула на меня, прищурив свой правый глаз.

- Выпьем, говоришь? – съехидничала она. – Ну, давай, выпьем!

 

Цена души 2 — 8 глава (7 часть)


Константин старательно уходил от волн, поднимавшихся ему выше груди, или же разбивал их огненными глифами, а те, что вздымались,  чуть ли не выше него в два раза, обходил по касательной.

Демонолог на бегу обернулся, удивившись тому, почему за ним нет погони, но тут перед ним вздыбилась огромная водяная стена, из нутра которой в его сторону вырвались сначала цепи, в мгновении оплетя хамелионоглазого, а затем и Виктор, который тут же схватил своего противника за шею, и вместе с ним повалился в толщу воды.

Вода вокруг борющихся тут же закипела, из-за огня, горящего в груди. Лицо Константина было перекошено от адской боли, а сиреневые глаза закатились.

Рука Виктора схватила одну из колб на правом запястье Константина.

- К Лилит в маске! – раздался его очень приглушенный голос внутри толщи воды, вырывающийся изо рта вместе с пузырями воздуха.

Вампир выдернул колбу, и его за шею тут же схватил Константин. Прыгунок, вырвавшись из стекляшки, обоих обволок своим дымом и устремился  вместе с ними вверх.

  

Серебряная Инфинити неслась по дороге, как вдруг из неоткуда, над ней образовался огромный в черной дымке пузырь, который тут же прорвался, изрыгнув из своего нутра большое количество воды и двух сцепленных друг с другом в смертельной битве бессмертных.

Виктор, увидев свою жертву, ощерился от радости, приготовившись вкусить его кровь, как вдруг ощутил мощный захват на своей левой ноге, который дернул его назад, а через секунду его лицо встретилось с асфальтом.

Оба противника повалились на дорожное покрытие, разбивая его своими телами, при этом серебряный автомобиль помчался вперед во всю мощь своих лошадок.

Виктор резко вскочил с земли, при этом все его лицо было покрыто страшными ранами и в крови, и, увидев, как впереди исчезает его цель, взвыл от ярости, и тут же обернулся к лежащему врагу.

Константин с трудом приподнялся над землей, сев на колени, а затем он схватился  за края раны на своей груди, и, нагнувшись над асфальтом, развел ребра в сторону, при этом из его нутра хлынул кипяток, а изо рта вырвался дикий рев от боли, вместе с паром. Демонолог тут же упал, ударившись локтями об мокрый асфальт, тяжело дыша.

- УБЛЮДОК! – раздался яростный крик бегущего на него Виктора.

Цепь скользнула по правой руке вампира, взорвав асфальт, и вырвав из него огромный пласт, который тут же разлетелся на мелкие фрагменты от удара об голову хамелионоглазого, и не успела еще осесть пыль, как цыган схватил за затылок  демонолога, и поднес его лицо к своему.

- ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ДОХНЕШЬ ОТ МОИХ РУК?! А?! – Виктор орал, брызжа слюной, и, не дожидаясь ответа, бросился в сторону забора, разделявший дорогу. – ТОГДА БЫ ВСЕМ СТАЛО ЛЕГЧЕ, БЫЛО БЫ МЕНЬШЕ ЖЕРТВ!

Сенгерфер за секунду набрал чудовищную скорость, и выставил голову Константина в сторону забора, при этом каждый удар  его лица об перемычки, высекал сноп искр. Сам же металл при этом гнулся, а то и просто разрывался, стальные прутья не выдерживали это чудовищной силы вампира.

А затем Виктор резко остановился, швырнув демонолога об землю, подняв тучу пыли.

Константин, воспользовавшись кратковременной свободой, бросился вперед, но буквально через пару шагов, его назад отдернула некая сила. Этой «некой силой»  оказалась цепь, которая, оказывается, была все это время перекинутой через шею хамелионоглазого, с того момента, как об его голову разбили пласт асфальта.

- КУДА?! – радостно зарычал Виктор, дернув за цепь, перемотанной через его правое предплечье, возвращая своего противника назад. – Из моих оков войны еще никто не убегал!

Вампир схватил Константина за его предплечья, которые он старательно попытался сломать, приподняв его над собой, но тщетно, и потому цепи, вырвавшиеся из спины Сенгерфера, в мгновении ока, оплели щиколотки, шею и пресс противника, окончательно разорвав бордовую рубашку. Гарпуны и крючья заскользили по телу хамелионоглазого, стараясь его пробить, но в очередной раз вырывались только искры.

- Ах да, - улыбнулся Виктор. — Я забыл, что твое тело почти никому не под силу пробить или разорвать! Ну, ничего! Причинить тебе боль я тоже смогу!

Крючья вонзили в края раны на груди демонолога, растянув их в стороны, при этом из спины вампира вырвались три цепи, с тремя огромными, плоскими гарпунами на конце, которые тут же сложились в трехгранное «копье».

- Наслаждайся, мразь! – рот вампира раскрылся от предвкушения крика боли противника, трехгранное копье устремилась в пламя, внутри груди хамелионоглазого.

 Но тут Константин резко нагнулся вперед, при этом сложенные гарпуны скользнули по его спине, не причинив ему ни малейшего вреда, а цепь, перекинутая через его шею, метнулась вперед, к раскрытому от ярости рту вампира.

Демонолог нанес мощной удар своей головой в нижнюю челюсть Сенгерфера. Зубы того громко клацнули, перерубив звенья, а через мгновения хрустнули и  кости рук цыгана.

Тело хамелионоглазого вспыхнуло, в мгновении ока расплавив держащие его звенья, а затем последовал сокрушительный удар ногами в живот вампиру, от чего оба противника разлетелись в стороны на десятки метров.

Вампир, пару раз перевернувшись через голову при падении. Резко вскочил на ноги. Громко взревев, он выпустил все свои цепи из спины, которые окружили его подобно щупальцам гигантской медузы. Их было несколько десятков, все звенья покрыты острыми, словно бритва, шипами, с блестящими лезвиями и зазубренными гарпунов и крюков.

Константин, проскользив голыми ногами по земле, так же остановился. Все его тело потемнело, а шрамы налились огнем. Ярко-красная сеть окрасила его черные щеки, а глаза вспыхнули ослепляющим пламенем, тут же загорелись и волосы. Цепь, перекинутая через его шею, накалилась и стала плавиться. Раскаленный металл потек по его правой руке к ладони, собираясь в один расплавленный сгусток.

Левая черная ладонь, легла на расплавленный металл, а затем стала медленно подниматься вверх. Раскаленная сталь последовала за ней, формируя некое подобие сначала ручки, а затем и лезвие, пока сгусток «не иссяк». Раскаленный узкий меч в мгновении ока закалился, и черная, напоминающее собой сплетение трех металлических змей, ручка, легла в  правую руку демонолога. Тот поднес лезвие к своему лицу, и чуть на него подул, отчего оно сначала раскалилось, а затем полностью, в мгновении ока, с двух сторон, покрылось  зазубринами, напоминавших по своему виду хребет рыбы.

- Обнажи свою ухмылку, Хин-Джа-Джан! И да сожжем мы души наших врагов вместе, - прошипел Константин, при этом сквозь его зубы вырывались всполохи огня, когда он словно обращался к зазубренной стали.

Заостренное лезвие, хищно блеснуло в лучах багряного солнца, смотря в сторону противника.

- Не плохо! – улыбнулся Виктор. – А где же твое очередное тупое высказывание? А?

Константин сделал вперед один шаг, при этом меч в мгновении ока чуть изменил свое положение в левой руке. Огромный автокран, стоявший на другой половине дороги жалобно скрипнул, и развалился на две половины. Он был перерублен ударом, который не был даже виден. Брызнули разбитые стекла.

- Не будет больше шуток! – пылающий взгляд уставился на вампира. – Пришло время решить все и сразу!

- НУ, ДАВАЙ! – вампир яростно заорал, при этом его глаза стали бордовыми, а вокруг Виктора закружилось кровавое марево, вырывавшееся из его тела.

- Кровавая аура! – просипел Константин, глядя на противника. – Не плохо! А вот моя… 

Асфальт вокруг демонолога закипел, а воздух вокруг его спины воспламенился, поднимаясь чуть ли не на десяток метров вверх, атмосфера медленно раскалялась вокруг

Некоторое время противники стояли на своих местах. Лезвия гарпунов и Хин-Джа-Джана хищно смотрели друг на друга.

Рывок…

Асфальт взорвался под ногами Виктора, и он кинулся вперед, при этом каждый его шаг вызывал ужасный грохот, а вибрация разбивала стекла автомобилей, стоявших на другой половине дороги в пробке.

Дорога в том месте, где только что была нога Константина, мгновенно плавилась, а огненный поток вихрем помчался за своим хозяином.

Гарпуны и крючья бросились вперед, извиваясь подобно щупальцам морских гадов. Хин-Джа-Джан, стал парировать удары многих из них, при этом сам демонолог нырнул в самую гущу металлического сплетения.

Взгляды противников встретились на секунду. Яростные сознания огня и крови столкнулись в пылу битвы. Хищные ухмылки, предвкушающие море боли, скользнули по лицам.

И тут…

… Константин пропал. Растворился прямо перед лицом Виктора, который тут же создал перед собой стену из цепей, встретившая напор огня, шедший за хамелеоноглазым. Глаза вампира были округлены от удивления.

- Я же говорил, что ты всегда будешь медленней меня? - прошипел Константин в левое ухо Виктора. – Наслаждайся!

Зазубренный металл заскользил по спине вампира, разрывая кожу, мышцы и ребра с позвонками. Виктор взревел от боли. Часть цепей бросились за его спину, но пронзили пустое место.

И тут боль пронзила грудь Виктора, и демонолог тут же пропал, оказавшись уже у левого бока, и вновь меч разорвал нутро вампира.

Константин исчезал и мгновенно появлялся в разных местах вокруг Сенгерфера, каждый раз нанося ему раны, которые давно бы убили простого человека.

«Нашинковка»  продолжалась несколько секунд, но за это время Виктор получил больше двух десятков ран. Его цепи яростно метались вокруг него, но не могли достигнуть противника.

Константин оказался около носа вампира. Зазубренный меч вонзился в живот цыгана, и медленно заскользил вверх, разрывая кожу, мышцы и внутренние органы. Захрустели дробящиеся ребра, и конец лезвия выскочил из шеи противника, разорвав артерии. Кровь и плоть Сенгерфера разлетелась фонтаном в стороны.

Виктор взревел от боли, а Хин-Джа-Джан, хищно блеснув на солнце, вошел в его рот, а затем конец его лезвия, раздробив затылок вампира, вышел наружу.

Цыган безропотно повис на «зубастом» орудии смерти, ручка которого лежала в правой руке Константина.

Демонолог, все так же держа вампира, сорвался с места, наращивая скорость…

ЯРКАЯ ВСПЫКА.

Оглушительный ГРОМ, звук которого, возможно, огласил всю округу Центрального Черноземья. Золотая стена горделиво пронзила небеса, и разрослась в стороны на столько, сколько хватало взгляда, оставив земле глубокую рытвину, перерубив или просто разрубив множество домов, высоковольтных линий передач, автомобилей… оба противника разлетелись по ее разные стороны.

Тело Виктора, оставляя в дорожном покрытии глубокую рытвину, удлинившейся почти на два десятка метра, наконец, остановилось. Меч так и остался торчать из его рта, из раскуроченного затылка медленно сочилась кровь.

Константин, подобно мячику, отскакивал от асфальта, пока не встретился спиной с ехавшим ему на встречу рейсовым автобусом, который он мгновенно смял до половины салона, от чего ехавшая громадина сначала не то что остановилась, а всем своим гигантским весом отъехала назад.  Фонтан брызг разбитого стекла разлетелся в стороны.

Челюсти Виктора сомкнулись, перерубил лезвие Хин-Джа-Джана. Зазубренное острие, торчавшее из его затылка, стало медленно уходить внутрь его тела. Челюсти вновь раскрылись, и язык вампира, подхватив рукоятку, стали ее разгрызать. Кадык цыгана заходил, проглатывая свой родной металл, и через мгновение он открыл глаза. Раны на его теле стали зарастать.

Буквально через полминуты вампир встал с земли, цепи ушли в его спину, и он, покачиваясь, направился к глубокой рытвине, шириной почти в два метра, означавшей… границу города.

Покореженный салон автобуса пошевелился, и гнутый металл разошелся в стороны. Правая нога с голой стопой и в рваной черной штанине ступила на дымящийся от жженой резины асфальт. За ней рядом встала левая. Черные ладони с длинными когтями, схватились за края разорванной радиаторной решетки, и напряглись, вытаскивая остальное тело.

НА багряный свет вылезло… нечто…

Черно-бордовая туманность была словно заключена в человекообразную прозрачную оболочку, обхватывающей всю голову, руки до локтя и тело до пояса, резко обрываясь границей огненных глифов, переходя в черную кожу демонолога. Вся… «туманность» была просто унизана множеством сплетений кроваво-красных нитей, на концах которых… висели  глазные яблоки, с разнообразными оттенками сетчатки… и их было несколько сотен…

Только рана на груди с пламенем внутри осталась на месте, и из ее нутра наверх стали подниматься два огненных шара, которые остановились на уровне глаз демонолога.

Глифы, на границе кожи заискрились, и стали разрастаться, вновь формируя тело Константина, со всеми его изгибами и шрамами, которые тут же наливались красным сиянием.

Огненная сеть прошлась по шее и стала формировать обратно лицо. Появились, щеки, губы, нос, а там где, покоились огненные шары, образовались границы пылающих глаз, а затем до конца сформировались и черные волосы.

Кожа демонолога стала светлеть, а шрамы тухнуть, вновь превращаясь в обычные рубцы.

Глаза демонолога потухли, став серо-оливковыми, и он направился к границе города, которая теперь была четко выделена.

Волосы Виктора вновь стали кучерявыми, кожа посмуглела, а ростом он стал ниже, вернувшись в свои первоначальные размеры.

Оба противника встали по краям огромной рытвины, смотря друг на друга, молча, только ветер яростно трепал лохмотья их одежды. Оба были измотаны прошедшей битвой между ними.

- Плоть от плоти, Виктор?! – улыбнувшись, спросил Константин, намекнув на то, как Виктор разгрыз и проглотил меч.

- Око за Око, Константин?! – в таком же тоне, и с той же улыбкой спросил в ответ вампир.

Повисло молчание.

- И к чему нужны были все эти жертвы? Вся эта бессмысленна битва? А? Кость? – не выдержал Виктор. – К чему мы пришли? Мы с тобой оба неуязвимы! Ты лишь только разозлил! Зачем?!

- Чтобы сильно тебя ослабить, сладкий мой! -  улыбнулся Константин, вызвав у оппонента дикий хохот.

- И что?! – все еще давясь от смеха бросил в ответ Сенгерфер. – Что ты этим добился?! Да,  я сейчас потратил много сил, борясь с тобой, но я легко найду море нужной мне пищи в окружающем тебя мире! В мире, где ты мне не сможешь помешать! Эта граница для тебя, а не для меня!

Виктор в подтверждении своих слов показал пальцем на глубокую рытвину дороги, протянувшейся влево и вправо до самого горизонта.

- Ты прав! – чуть потупив взор, ответил демонолог. – Я тебе помешать не смогу!

Вновь повисла молчание. Константин ощутил нужную ему вибрацию через асфальт, на котором стоял.

- Но я знаю, кто может! – с этими словами он резко присел на левое колено.

И тут Виктор увидел как за спиной хамелионоглазого, с сумасшедшей скоростью в их сторону несся монстр, с большой кошачьей мордой, с торчащими клыками, черно-белым окрасом и длинным сегментированным хвостом с шипом на конце.

Его задние ноги быстро распрямились, и чудовище уже побежало на задних лапах подобно человеку, постепенно превращаясь в девушку.

Миранда, использовав спину своего хозяина как трамплин, прыгнула вперед, совершив сальто. Она беспрепятственно перелетела через рытвину, и приземлилась на стоящего Виктора, обхватив его лицо ладонями,  сделав при этом стойку на руках, держась только за его голову. Ее ноги разошлись в сторону, и она резко крутанула всем телом. Раздался хруст ломающейся шеи вампира.

Миранда прыгнула за спину вампира, и нанесла ему сильный удар ноги в изгиб позвоночника в области поясницы, который подкинул его вверх.

Правая рука Константина оказалась около его серых глаз, при этом сиротливо закачалась одинокая черная колбочка.

- Перенеси Виктора, в глубь пустыни Сахары! – прозвучал приказ демонолога.

Левая ладонь вырвала пузырек из связки, и Прыгунок, вырвавшись из заточения, подхватил падающего вампира, устремившись с ним вверх и растаяв в черной дымке.

 

Над раскаленным песком дюн, освещаемым безжалостным багряным солнцем, резко возникла серая тучка, из нутра которой выпал Виктор, который покатился вниз, оставляя глубокий след, пока не остановился, лежа лицом вниз. Его позвоночник быстро срастался, через несколько секунду он поднял взгляд полный боли и ярости к безжалостному в этих местах светилу. Его губы тряслись от злости:

- ДА будь ты проклят, КОНСТАНТИИИИИН!

                                      

 Константин осмотрелся вокруг, рассматривая все то, что было уничтожено им и вампиром.

- Да, - протянул он. – Давно с таким размахом в Воронеже не праздновался день ВДВ, только мы с Виктором, похоже, самую малость с числом промахнулись!

Серые глаза повернулись к девушке.

- Иди ко мне, радость моя! – демонолог доброжелательно улыбнулся.

Миранда, улыбнувшись в ответ, превратилась в кошку и с легкостью перепрыгнула рытвину, направившись затем к хамелеоноглазому, оказавшись рядом с которым, тут же запрыгнула ему на правое плечо.

Константин развернулся, и направился в  сторону раскуроченного автобуса, из нутра которого раздавались крики замурованных людей, вокруг него блестели разбитые стекла.

- Я тебе мяска, такой хорошей девочке дома отрежу! – с этими словами, Константин своей левой ладонью, провел по шерсти кошки, вызвав сразу мурчание, а так же раздался звук статического электричества.

Демонолог резко вскинул левую руку, из пальцев которой вырвались голубые молнии, заскользившие по асфальту, собирая воедино осколки стекла, пока не сформировалось огромное, в человеческий рост зеркало, лежащее на земле. Оно сначала показывало багряное небо, но когда вновь заискрились молнии, ее отражение поменялось, показав прихожую Константина с входной дверью на противоположном конце.

- Я, Миранда, похоже, разобрался, что задумал Муха! – неожиданно сказал своей подопечной Константин, при этом кошка, все еще сидевшая на его плече с интересом посмотрела. – И я молю всех богов, чтобы в первые жизни, я оказался не прав!

С этими словами демонолог наступил на край зеркала, и, резко перегнувшись, ушел в глубь него, словно провалился, при этом стекло за его спиной разлетелось в дребезги, вновь окропив осколками асфальт.

 

цена души 2 — 8 глава (6 часть)


Я, конечно, понимаю, что все это происходило за какие-то считанные секунды, но для меня это тянулось, чуть ли не часы, я даже белую церковь с черными куполами, находившуюся с левой стороны,  за эти мгновения успел рассмотреть.

«Хлыст» вылетел из руки Константина, и упал за машиной, при этом вспыхнула высоченная стена огня, которая полностью перегородила дорогу. Шины Инфинити взвизгнули, и автомобиль понесся вперед, едя справой стороны от рытвины, которая осталась от металлической сферы вампира.

- Ну вот, проблема решена! – радостно заметил демонолог. – Теперь мы гонимся за Виктором!

Мы стремительно догоняли шар с шипами, который был от нас буквально в ста пятидесяти метров. И тут из сферы в стороны резко вылетели две цепи с массивными крюками, которые тут же вонзились в асфальт, и стали тормозить вампира, при этом было задето множество автомобилей, оказавшиеся теперь либо разорванными, либо просто перевернутыми или сбитыми со своих мест.

Остановившись, шар развернулся, цепи хищно стали извиваться вокруг стоящего по середине дороги вампира, глаза его чуть ли не горели бардовым пламенем.

Константин нажал до упора педаль газа, отчего автомобиль яростно зарычал и стал ускоряться, при этом волосы на его голове хамелионоглазого ярко вспыхнули огнем.

В лучах багрянца солнца заблестели зазубренные гарпуны на концах цепей Виктора, на мгновение они застыли, а затем резко бросились, всем своим скопищем на несущийся на вампира автомобиль.

 - Эшихиреснес! – прошипел Константин, при этом огонь на его голове вспыхнул еще ярче, и из его глубины вырвались десятки огненных сущностей, которые по своему внешнему очень напоминали виду горящих змей.

«Огненных рептилий» было несколько десятков, и они тут же бросились вперед автомобиля. Каждая из них атаковала определенный гарпун, который тут же раскалялся, чуть ли не до бела, и отлетал в сторону. Лицо вампира перекосило от боли и досады.

Четыре… или пять, я не успел рассмотреть, огненных змей слились воедино и легли на передний бампер. Демонолог вновь вжал до упора педаль газа, и Инфинити на чудовищной скорости сбивает Виктора.

Хруст ломающихся костей и хрипы цыгана чуть ли не заглушили рев мотора.

Виктор стал перелетать через лобовое стекло, но его взгляд, не смотря на чудовищные боли, что он сейчас испытывал, был  ясным. Он выбросил левую руку вперед, в кулаке которой был зажат огромный крюк, больше похожий на серп, метивший мне в голову. Я уже почти ощутил прикосновение стали, а в глазах вампира стал зарождаться огонек радости, но в это же мгновение его за лицо схватила левая гипертрофированная рука Риты.

Три огромных когтистых пальца сжались, смяв Виктору лицо, а затем дьяволица резко перегнулась на своем месте, и, не отпуская вампира, с размаху швырнула его «за борт».

Рита держала цыгана за голову, и вдавила его в асфальт, который тут же стал исполнять роль терки, сдирая слои плоти вампира, окрашиваясь при этом отнюдь не в свекольный цвет. Цепи так же безропотно искрились, ударяясь об дорожное покрытие.

Впереди мелькнул мост через железную дорогу, и только тут Рита отпустило тело, которое покатилось по дороге, а затем на него наехал какой-то внедорожник.

- Наивный цыганский юноша! – с улыбкой сказал Константин. – Думал,  что если он будет голосовать по середине дороги, то я остановлюсь! Деревня!

Я, чуть потянув ремень, дабы он не мешал, подался вперед, коснувшись своей головой виска Риты, которая сначала вздрогнула от неожиданности, а потом с удивлением на меня посмотрела.

- Спасибо! – кротко сказал я.

- Я бы иначе не поступила! – ответила она с улыбкой, коснувшись моей щеки своей правой рукой.

- Ох, мать моя Ехидна! – протянул Константин. – Может, ты к нему на заднее сидение перелезешь и сделаешь ротиком приятное? А Рит? Пока я ваши задницы тут спасаю!? Вот понасмотрятся хрени романтической, и сосаться лезут в самый неподходящий момент! О времена, о нравы!

- Слышь, Шекспир! – взорвалась Рита. – Я тебе за такие слова сейчас геморрой через ноздри вырву! Понял!

Константин повернулся к Рите, при этом я смог рассмотреть его изумрудные глаза.

- Напугала кота сметаной! – со злобной усмешкой просипел он. – Я твою клешню гландами перетру!

Они и дальше продолжали свою  словесную баталию, но мое шестое чувство заставило меня обернуться… и не зря.

Виктор теперь не несся в своем гигантском шаре, а скакал подобно пауку, выбрасывая вперед свои цепи, которыми цеплялся за окружающие объекты, тем самым ускоряясь.

Я глянул вправо, увидев высокую насыпь, на вершине которой сейчас ехала электричка, а чуть впереди было два моста, причем дорога по которой мы ехали, сворачивала, а затем и шла как раз между ними. Тот, что слева, был автомобильным, и по нему ехал как раз основной поток машин куда вперед, на правый же только что выехала электричка. И вот как раз под правый  и заходила наша дорога, соединяясь затем с огромным мостом перекинутое через водохранилище.

- Вот черт! – резко крутанув рулем вправо воскликнул Константин. – Чуть из-за тебя, дура, поворот не проворонил!

- Очки, слепень, надень! – огрызнулась в ответ Рита. – А то хавальник раскрыл, что дороги впереди не видишь!

- Народ, хорош гавкаться! – уже взорвался я. – У нас и так проблема!

С этими словами я большим пальцем правой руки показал назад.

Демонолог с Ритой очень уж синхронно обернулись, причем зрачки у хамелионоглазого сузились в кошачье.

- Вот скотина упертая! – констатировал он. – Ладно, меняем план действий.

Мост, на который мы выехали, был не то что огромен, а просто громаден: длиной почти в километр, двух ярусный, причем второй ярус для трамваев стоял по середине на собственных опорах, разделяя «Северный», так он назывался в народе, на две отдельные трех полосные дороги, с большим пролетом между ними.

Слева от нас ехал мусоровоз. Рука Риты трансформировалась, и из ее когтей вылетели три бесцветные «нити, которые, как мне показались, сначала хотели отсечь голову Константину, но на самом деле устремились к контейнеру «очистителя помоек».

Сверкнули  искры, и срубленный контейнер полетел на асфальт, перегораживая дорогу позади нас.

Раздался грохот, и я увидел, что Виктор, задев  «мусорку», сначала повалился на землю, но его цепи, словно хищные змеи устремились вперед хозяина, цепляясь за асфальт и таща вампира за собой, дабы он не терял скорости.

- Принимай управление! – скомандовал Константин Рите, когда мы были по середине моста. – Даю десять секунд убраться  отсюда! И минут пять из города!

Та в ответ кивнула головой.

И тут демонолог резко отпустил руль, и подпрыгнул с места, совершив в прыжке сальто назад, дьяволица же при этом, схватившись за руль, сделав что-то по типу «колеса», приземлилась на сидение водителя, вдавив педаль газа. Я смотрел на это завоженным взглядом, словно это была не погоня, а выступление эквилибристов в цирке. В то же самое время мелькнула легкая нотка досады: « Ну, почему я так не могу? Прям, как юродивой какой-то, среди супер людей!»

Справа мелькнул какой-то яркий золотой луч, обогнавший наш автомобиль словно мы стояли, и ударившийся в берег водохранилища в метрах пятидесяти от моста, начав формировать барьер, ставший разрастаться во все стороны, как тогда на кладбище. Данный момент, именно моя задница, не знаю почему, почувствовала ощущение де жавю.

- Что это? – спросила Рита, когда мы почти выскочили с моста.

- Барьер! – крикнул я, и, заметив, что довольно все еще большой поток автомобилей ехал по второй половине моста. – Надо что-то сделать Рит, могут еще люди пострадать!

Сказав это, я потрогал свое липкое от крови лицо.

Та, в очередной раз махнув головой в знак согласия, трансформировала свою руку, с когтей которых в очередной раз вырвались, три длинных прозрачных хлыста, и как только мы покинули мост, она ими взмахнула в сторону потоку автомобилей с противоположным движением.

Дробя асфальт, те заскользили по асфальту и вспороли шины ехавших машин, от чего они тут же сбились со своего курса и стали сталкиваться, но мы своего добились, поток остановился, причем меня даже ни разу не полоснул Боликорот.

Золотая стена барьера с нашей стороны, хотя я готов поспорить то же самое было и с противоположной, резко прошлась за нами, идя по краю берега, причем его движение просто разрубило начало моста, полностью отделив его от основной дороги.

И тут сзади громыхнуло. Я уже ожидал очередной удар взрывной волны, но… даже ветерка не почувствовал, а, обернувшись, увидел лишь тучу пыли и дыма по середине моста, который при этом, удивительно… стоял, хотя я уже ожидал увидеть его полное крушение, ну или хотя бы развалины.

- Что-то слабенько в этот раз! – почесал я затылок, глядя назад, а когда развернулся, продолжил. – Батарейки у него сели что ли?

- Ты о чем? – глянув на меня через зеркало заднего вида, спросила Рита.

- Да так, - махнул я рукой. – Мысли в слух!

Инфинити  стремительно приближалось к окружному кольцу, довольно большого диаметра, в центре которого высилась большая красивая, ажурная стела со множеством ламп, правда, была небольшая проблема: светофоры показывали «зеленый путь» только прямо, а вот для того чтобы проехать по круговой – то придется столкнуться с красным сигналом.

Но Рита  решила проблему моментально: она просто на высокой скорости выскочила на газон окружной, и помчалась по нему так, словно здесь было продолжение дороги.

Секунды шины «распахивали травянистые посевы», пока вновь не почувствовали асфальт. Слева от нас мелькнул огромный торговый комплекс и Форд-сервис, справа же – гаражи, скорость вновь стремительно нарастала.

«Перелетев» через небольшой мост, я даже не успел заметить, через что он был перекинут, как попали на широкую дорогу, проходившей через лесистый массив.

Спидометр показывал уже двести километров в час, и окружающая местность мелькала мимо нас.

- Держись! – вдруг сказала Рита, и, как только мы «выскочили» на открытое «пространство», представлявшее из себя большую поляну, она резко свернула в сторону, уходя от столкновения с машинами, стоявшими в пробке.

Секунды, мы мчались по пересеченной местности, параллельно дороге,  вздымая за собой клубы пыли, как вдруг машина резко вильнула влево, выехав на асфальт, впереди мелькнул очередной небольшой мост, перекинутый теперь уже через  автостраду, с высоким забором по середине.

Как только мы выехали на мост, Рита выпустила свои хлысты, перерубившие ограждения слева, куда она тут же свернула.

Инфинити с легкостью пробила ослабленные ограждения, и мы на секунду ощутили состояние свободного падения с моста, по кА передние колеса не коснулись асфальта магистрали.

Шины в очередной раз взвизгнули.

- Тебе бы в Голливуде каскадером быть! – заметил я, отцепляя свой ремень безопасности, и резво перескочил на передние сидение.

Рита лишь только улыбнулась, но под ее маской появилась новая полоса омертвевшей кожи.

Впереди мелькнула стела, ясно говорящая о том, город вот-вот кончится, как вдруг нас сверху окатывает простаки волна воды, а затем на асфальт грохнулись Виктор и Константин, покатившиеся по асфальту кроша его подобно снежному насту.

И вот она, граница города, мы смогли ее достичь.

Мимо поста ГАИ мы пронеслись молниеносно, что даже «продавцы полосатых палочек» не успели отреагировать, при этом даже здесь, я слышал гром ожесточенного сражения позади.

И тут меня в очередной раз пронзила боль. Правую щеку, грудь и даже область паха пронзило болью как от ножа, вызвав очередной мой вскрик:

- Да когда же это кончится!

Тело как-то резко обмякло, в глазах потемнело, к горлу подступило тошнота.

- Рит… мне плох… - простонал я, чувствуя, как проваливаюсь куда-то ниже своего сидения, и откуда-то издалека говорила Рита… что-то про то, что я потерял много крови…

  

Совершив сальто назад, Константин еще в полете, сунул правую руку внутрь своей груди, вытащив оттуда затем ладонь с двумя глифами. Резко распрямившись, демонолог раскинул огненные знаки на оба берега водохранилища, а затем, перевернувшись в воздухе еще раз, приземлился на ноги, при этом громко звякнул браслет из колбочек с «Прыгунами» на его правой запястье.

Символы, ударившись в границы водоема, словно разбились о них, а потом стали распространяться вверх и стороны золотой прозрачной стеной, дабы отгородить водоем.

Константин поднес свою левую руку ко рту, при этом блеснуло плоское кольцо символов, и стал в нее шептать, от чего на ладони стал формироваться символ.

Металлическое лязганье за спиной нарастала, а потом и вовсе послышался выкрик вампира:

 -Ну, все, мразь! Ты меня достал.

Виктор, несшийся со скоростью гепарда, совершил прыжок. Четыре его цепи вылетели вперед него, при этом на багрянце солнца блеснули четыре огромных крюка, готовых разорвать противника сразу, как коснуться его.

До демонолога остался буквально метр, как то резко развернулся, выставив перед собой левую ладонь, с извилистым глифом.

Яркая вспышка, а затем раздался оглушительный грохот, разнесший целый пролет моста, поднявший тучу пыли и дыма. Огромные обломки с торчащими во все стороны штырями с громким всплеском падали в воду.

Взрыв разворотил Виктору весь торс и лицо, превратил в лохмотья куртку с толстовкой, а так же опалил их края,  расплавил летящие впереди него цепи, а затем и просто откинул на добрый десяток метров назад, при этом вампир своей спиной «пропахал» большое расстояние при приземлении.

Константину взрывная волна разорвала левый рукав почти до локтя, а импульс он попытался «затушить», тормозя ногами об дорогу. Лакированные туфли не выдержали данного испытания и развалились на куски, и потому демонолог уже дальше тормозил голыми стопами, оставляя на дорожном покрытии длинную неглубокую рытвину.

Остановившись, хамелеоноглазый тут же ринулся вперед, взмахнув правой рукой, отчего вся пыль и дым тут же развеялись, обнажив огромную, размером шириной почти с половину моста «дыру», на противоположном краю котором регенерировал, лежа на земле, вампир, при этом некоторые его цепи валялись вокруг «мертвым грузом».

Прыжок.

Константин перемахнул через огромные дырищу и ринулся на цыгана, который все еще лежал неподвижно, но когда демонолог оказался рядом с ним и уже замахнулся для удара, резко вскочил, и направил мощный удар правого кулака в лицо хамелионоглазого.

Хищные, зеленые глаза Виктора сузились, предвкушая приятное ощущение оттого, как лицо противника встретиться с его мощью, но не тут то было.

Голова Константина резко ушла в сторону, а его левая рука змеей скользнула по руке Виктора, обхватывая ее, а затем резко напряглась, ломая вампиру кости. Цыган стиснул зубы от боли, и тут же получил по ним удар ногой, откинувший его назад.

Вампир даже упасть не успел, как Константин схватил его за шиворот, и резко прыгнул вверх вместе с ним, и где-то на высоте второго уровня моста, а это добрых два десятка метров, демонолог швырнул цыгана вниз, придав ему стремительное ускорение.

Удар об землю сломал Виктору кости черепа и грудной клетки с ключицами, а по дорожному покрытию в стороны разошлись глубокие трещины.

Константин приземлился на ноги рядом с ним, и тут же схватил вампира за одну из его цепей, и стал резко раскручивать его тело вокруг себя, «набирая скорость оборотов», а затем отпустил, отчего цыган полетел подобно камню, пущенному из пращи, в сторону водохранилища.

Сенгерфер три раза ударился о поверхность воды, словно об поверхность асфальта, еще больше разбивая свое тело, прежде чем полностью в нее погрузиться и пойти ко дну, такова была мощь броска.

Демонолог, широко улыбнувшись своим хищным оскалом, направился к краю моста,  хрустя по дороге шеей, при этом голова чуть ли не ложилась на плечо, показывая отличную гибкость, а затем прохрустел локтями.

Черный, словно безлунная ночь, взгляд устремился на водную гладь, высматривая противника. Хамелеоноглазый ехидно улыбнулся, а затем резко вскочил на перила, присев затем на них, на корточки, при этом левая голень сильно вылезла из-под штанины, оголив не очень глубокую сеть шрамов.

- Виктор, ну куда ты спрятался?! – словно сам у себя негромко спросил Константин. – А еще говорят: оно не тонет! Врут!

Глаза стали сиреневыми, и чуть сузились.

- Так мне это уже начинает надоедать! – резко разогнувшись в полный рост, воскликнул Константин, и стал ходить по перилам в зад и перед, словно мартовский кот по забору, при этом ветер распахнул его рубашку, оголив грудь с зияющей огненной раной и расходящимися в сторону рубцами, причем можно было сейчас заметить, что именно от дыры отходило двенадцать очень плотных и сильно выделявшихся шрама, которые лишь только затем разветвлялись в некое подобие сеть.

Демонолог резко остановился, повернувшись лицом к водоему.

- Ладно, - опять улыбнувшись, протянул он. – Коль не хочешь по-хорошему… будет по-плохому!

Огонь ярко вспыхнул в груди, и кожа вокруг раны сильно потемнела, при этом некоторые рубцы заметно выделились, словно внутри них стала пульсировать раскаленная магма, и «сеть» вокруг тут же в некоторых местах засветилась, пропуская по своему нутру огонь дальше к рукам, загорелись и глаза.

Линии на подушечках пальцев обеих рук демонолога ярко заискрились, и он ими стал чертить в воздухе два разных по конфигурации глифа. Воздух вокруг колдующего стал нагреваться, а металл перил раскалился до красна.

Константин широко развел руки в стороны, при этом оба глифа устремились за создавшими их ладонями.

- Аквалиариа ФАинех Флектум!

Символы ярко вспыхнули от произнесенных демонологом слов, а затем он резко свел руки вместе. Ладони сомкнулись с громким хлопком, а глифы, соприкоснувшись, взорвались, образовав гигантский огненный столб, который одни концом поднялся на огромную высоту, а вторым ударил в водохранилище, достав самого дна. Вода вокруг него закипела, и тут же столб  стал быстро расширяться вперед, образуя гигантскую огненную стену, разделявшую всю водную гладь на две половины.

Глаза демонолога вспыхнули еще ярче, а челюсти с силой сжались, в то время как ладони удерживали разраставшийся в длину огонь, а затем ладони Константина стали расходиться в стороны.

Огненная стена словно разорвалась вдоль на две половины, которые, следуя за движением рук хамелионоглазого, стали расходиться в стороны, поднимая миллионы кубометров воды вверх, оголяя илистое дно, превращающегося тут же чуть ли не в стекловидную массу, от чудовищных температур.

Яростное шипение двух борющихся друг с другом стихий заполнило округу. Вода не могла выплеснуться на берег, ей в этом мешал золотой барьер, а в местах слияния с огнем в воздух стал подниматься раскаленный пар.

Руки Константина полностью разошлись в стороны, раздвинув водную гладь на десятки метров в стороны, и продолжали увеличивать это расстояние. Пылающий взгляд хищно рыскал по осушенному дну, но, нейдя никого, демонолог удивился:

- Куда ты пропал?!

И тут из-под моста вылетел гигантский моток цепей, который тут же устремился к демонологу, подобно гигантскому щупальцу морского чудовища. Его конец ударил Константина в лицо, и тут же гигантские крюки с силой вонзились ему в затылок, но пробить кожу не смогли, но за то сцепились друг с другом так, что разжать их было просто невозможно.

Гигантский моток, устремился вверх, вместе с пойманным хамелеоноглазым, пока с силой не ударил его головой о второй ярус моста. По железобетонному пролету в стороны пошли трещины.

Две огненные стены ярко вспыхнули и исчезли, и потому буквально через мгновение две водяные горы, высотой несколько десятков метров с грохотом бушующего водопада стали падать вниз, сталкиваясь друг с другом, и поднимая высоченные волны вокруг.

«Стальное щупальце» вырвало демонолога из расщелины второго яруса, и с силой ударила его об асфальт основного моста, при этом на перилах появились два крюка, а через секунду Виктор, перемахнув через них, запрыгнул на потрескавшийся асфальт. Из его спины начинался огромный моток перекрученных друг с другом цепей, конец которого сейчас держал голову Константина пригвожденной к земле.

Глаза вампира были налиты кровью, а бугры мышц бешено ходили под его бледной кожей. Моток цепей вновь взмыл со своей добычей в воздух, и в очередной раз с силой швырнули демонолога, при этом браслет из колбочек с прыгунами, при приземлении разлетелся в дребезги. Несколько штук бесят, черной тучей вырвались из рукава и с диким смехом растаяли в воздухе.

Виктор скосил взгляд на разорванный правый рукав демонолога. На связке браслета висело множество разбитых колб из темного стекла, но две были целы.

Улыбка скользнула по лицу цыгана, в его голове созрел план как догнать мальчишку, минуя барьер, и через мгновение, моток цепей поднял демонолога с земли, все так же держа за голову, и поднес к вампиру.

Виктор  потянул свою левую руку к браслету Константина, болтавшийся, словно, повешенный покойник на дереве, и уже почти коснулся темного стекла, но тут его кисть оказалась раздроблена. Вампир даже за движение противника не успел уследить, и тут же получил мощный удар в грудь ногами, откинувший его на перила, которые прогнулись под его поясницей.

Константин затормозил по асфальту, поднимая пыль, но цепи все еще крепко держали его за голову. Огонь в груди ярко вспыхнул, и через верхние шрамы жар стал подниматься к голове.

Черный моток цепей, который чуть возвышался над местом «сцепления», стали нагреваться. Вскоре некоторые звенья накалились, а стальное щупальце «обзавелось» двумя красным пятнами, постепенно разраставшихся, пока они не слились друг с другом.    

И тут два огненных потока разорвали раскалившиеся цепи. Они вырывались из пылающих глаз демонолога, раскаляя металл вокруг его головы, а затем, как покраснели и крючья, Константин схватился за них, и сорвал со своей головы, отпрыгнув затем в противоположный от Виктора конец моста.

Вампир оскалился от злости. «Стальное щупальце» резко размоталось на множество цепей, с раскаленными и оплавленными концами, которые тут же исчезли внутри его спины. Лицо Сенгерфера перекосило от боли, но через мгновение гримаса сменилась жесткой ухмылкой. Из никогда не заживающих ран на спине наружу вырвались новые цепи, с зазубренными звеньями и внушительными гарпунами.

- Играем в салочки, Виктор! – злобно улыбнулся в ответ Константин. – Ты водишь!

Гарпуны бросились на противника, но лишь только разорвали асфальт, а демонолог, стоявший там секунду назад, перепрыгнул пролет между двумя полосами, и, совершая сальто назад, двигался к краю моста.

Виктор, поняв, что задумал хамелеоноглазый, взревел от ярости, и бросился за ним, совершая по истине олимпийские прыжки, при этом из ран на его спине, прямо по звеньям цепей стали разрастаться сетки кровеносных сосудов, предававшим металлу некое сходство с живой плотью.

Константин, совершив финальное сальто, приземлился на руки, схватившись за перила, и, увидев, как на него несется разъяренный вампир, перегнувшись, прыгнул в бушующие воды водохранилища.

Подошвы демонолога резко раскалились и загорелись, и потому он, приземлившись на поднимающуюся волну, поднял огромное облако пара, не давшее ему уйти на дно, а затем резко вскочил и побежал по гребням волн, почти не касаясь самой воды.

Виктор, подобно гигантскому булыжнику рухнул в водоем, уходя быстро на дно, но тут его цепи, проросшие сосудами, резко расправились и сжались, быстро «толкая» вампира внутри толщи воды вперед, подобно тому, как двигаются в водной стихии головоногие моллюски.

 

цена души 2 — 8 глава (5 часть)


Торговый зал супермаркета выглядел так, словно внутри него взорвали бомбу, с большим содержанием тратила. Отовсюду слышались стоны и всхлипы людей. С потолка свешивались искрящиеся провода и элементы подвесных конструкций. Единственный источник шума на данный момент это был эскалатор, который одиноко гонял свою ленту по кругу.

Константин лежал на груде мрамора, который раньше был полом. Пыль густым слоем лежала на его коже и одежде. Глаза были закрыты, а нож торчал из груди. Дыхания не было.

- Матерь божья, что здесь произошло? – спросила женщина, зашедшая в магазин, схватившись при этом за голову.

- Господи, он мертв? – послышался  мужской голос со стороны, только было неизвестно, к кому он обращался.

Было много и других окликов, кто интересовался состоянием окружающим, кто-то кого-то успокаивал, давал советы, а то и просто помогал, в чем-либо.

Глаза Константина неожиданно раскрылись, и в них зиял черный мрак. Он глубоко и шумно вздохнул, чуть выгнувшись, пыль облаком при этом взмыла с него, осев затем в ином месте, полностью очистив одежду.

С трудом приподняв, демонолог рывком дернул полы рубашки в стороны, разорвав пуговицы, обнажив свое тело. То, что можно было увидеть под бордовой тканью, могло повергнуть в ужас любого, кто бы это узрел это в первые жизни.

Прямо по центру груди, зияла огромная рана, внутри которой пылал огонь, вместо сердца, который словно взбесился, чувствуя инородный предмет в себе, а почерневшие концы ребер, словно констатировали тот факт, что это не иллюзия. Лезвия ножа вошло как раз в этот сгусток пламени, при этом металл накалился до бела. От дыры в груди в стороны отходили множественные рубцы, которые, сливаясь друг с другом, образовывали замысловатые узоры, в некоторых даже просматривались очертания различных символов. Причем шрамы становились уже, отходя в стороны, сливаясь постепенно с линиями кожи.

Константин схватился за рукоять ножа и рывком вырвал его из своей груди. Раздался  оглушительный рев из его глотки, при этом его зубы чуть удлинились и заострились. Лезвие было раскалено, и потому хамелеоноглазый стал на него дуть, чтобы оно скорее остыло.

- Виктор, Виктор! – протянул демонолог. – Подловил меня, моим же стилем, ай молодец, ай да сукин сын!

Пламя в груди перестало дергаться и успокоилось, стало гореть ровно, но при этом по рубцам вверх прошла огненная волна, которая, пройдясь по невидимым невооруженным взглядом линиям по телу, воспламенили глаза.

- Но ты меня лишь этим взбесил! – прорычал Константин, сжав рукоять, лезвие при этом мгновенно охладилось, весь жар ушел через руку внутрь тела. – Теперь я буду куда серьезнее!

Нож словно ожил, и, выскочив из пальцев демонолога, скользнул ему в рукав.

Константин захлопнул полы рубашки, выскочил через разбитые витрины на улицу. В его левой руке сформировался глиф. Он ударился в землю и пропал, распространившись в ней подобно эхо волне. Демонолог закрыл глаза, отдавшись своим ощущениям, а через мгновение раскрыл.

- Дура! – рыкнул он. – На хрена же ты через город поперлась, сколько жизней вы еще погубить хотите!?

Константин стал нервно оборачиваться, быстро соображая, что же делать, и тут он зацепился взглядом за светофор, который нависал над дорогой. Улыбка скользнула по его лицу.

Одномоментно демонолог преодолел все расстояние парковки, словно он и не стоял секунду назад в пятидесяти метрах от нее, и одним прыжком перепрыгнул всю ширину дороги, приземлившись на капот пустой «волги», который промялся под его весом, и тут же «залетел» на светофор.

Константин правым кулаком разбил нижний зеленый фонарь, а когда добрался до содержимого внутри, схватился пальцами за провода. Энергетика демонолога слилась с общим потоком электричества внутри, замкнув его на подаче питания именно зеленому сигналу, а затем это «команда» по кабелю устремилась в общую сеть, давая зеленую дорогу на всем предполагаемом пути движения Инфинити, дабы минимизировать возможность аварии.

Хамелеоноглазый, резко подтянувшись, запрыгнул на верхушку светофора, на который он уселся на корточках, при этом ветер настойчиво распахнул  полы его рубашки. Пламя в груди разгорелось от притока воздуха сильнее.

- Черт, я сейчас не знаю, где они примерно находятся, потому звуковуха не подойдет, могу проскочить, - пробубнил он себе под нос, не обращая на возгласы удивленных зевак внизу. – А если так…

Из пылающей груди Константина вырвались три маскировочных глифа. Демонолог прыгнул вперед, а символы закрутились вокруг него, формирую черное клубящееся облако, которое разбилось, когда упало на асфальт, сформировав на нем огромную, словно нефтяную лужу. Секунда, и она обратилась вновь в черный туман из центра которого вырвалось огромное чудовище, развеяв мглу вокруг себя.

Зверь отдаленно был похож на лошадь, только пасть расходилась, чуть ли не до ушей оголяя множество острейших клыков, ото лба до начала пылающей гривы шел ряд острейших рогов, глаза горели красным огнем, все тело, ниже шеи, бугрилось от большого количества мышц, а на мете груди ребра были словно выломаны наружу, а вместо сердца – огненный шар, передние лапы больше походили на тигриные, кончаясь тремя огромными когтями, копыта на задних — так же были заостренны, а хвост больше походил  хвост мифических драконов. Имя этому чудовищу было – Кошмар.

Вокруг раздались крики от ужаса, и потому Константин, в образе монстра, недовольно дернул головой, при этом столб затронутого светофора чуть не повалился на землю. Слишком много внимания привлекал его образ.

Кошмар рванул с места, одним прыжком преодолевая расстояния длинной в десятки метров, он перемахнул через небольшой зоомагазин, а затем устремился к высокой многоэтажке.

Прыжок.

Кошмар с места запрыгнул на высоту шестого этажа, при этом его когти вонзились в бетонные основания балконов, не давая ему возможность упасть. Расставив свои конечности подобно карабкающемуся альпинисту, чудовище стало лезть вверх, вонзая пальцы в перекрытия, преодолевая за одно движение почти два этажа.

  

- Тяни, тяни, тяни! – радостно кричало группа подростков, в то время как парень с русыми волосами, длинной по плечи, затягивался из небольшого кальяна, а потом радостно выдыхает дым с ароматом цитрусовых.

- Так, а теперь абсентик! – не давая передохнуть курильщику, бросил парень с крашеными в серый цвет волосами и пирсингом в левой брови, протягивая рюмку.

Вся группа молодежи, состоявшая из трех девчонок и четырех парней чокнувшись, задули зажженный абсент и опустошили рюмки. Ребята относились к неформальной группе под названием «Анимэшники», о  чем говорили не только их внешний вид, за что они не однократно получали по шее на улице, особенно парни, но и обстановка в комнате, а именно большое разнообразие плакатов персонажей разных мультфильмов и фигурок.

- Далорос следующая?  - спросил парень с русыми волосами держа в руке мундштук, и тут что-то громыхнуло на нижних этажах.

Ребята отдыхали на четырнадцатом этаже шестнадцатиэтажного дома.  Потому все сразу замолчали, слушая непонятный, нарастающий грохот.

И тут подоконник балкона, обитый вагонкой, и выход на который имела комната, где сидела молодежь, разлетелся на куски от трех огромных когтей, а затем огромная туша некого зверя, быстро промелькнула в окне, и только его хвост, который болтался из стороны в сторону, оставил при касании на стекле трещину.

В комнате повисла тишина.

Ребята, чьи глаза были округлены от ужаса и удивления одновременно, не моргая смотрели на балкон, превратившегося в руины.

- Народ, - наконец, протянул парень с серыми волосами и пирсингом в брови. – Может, пойдем на улицу свежим воздухом подышим?!

  

Кошмар взобрался на крышу многоэтажки и побежал в правую сторону, к такой же соседней.

Прыжок.

Когти и копыта монстра при приземлении разрывают рубероид и смолу дома, потолок на чердаке покрывается трещинами.

Кошмар стартовал с места, набирая скорость для очередного прыжка.

Константин направлялся по касательной к соседней дороге, которая была перекрыта в связи с недавними событиями на кладбище, перепрыгивая со здания на здание.

Совершив прыжок с последней, третьей шестнадцатиэтажки, Кошмар приземлился на девятиэтажку, проломив задними копытами крышу. Споткнувшись из-за этого, монстр чуть не упал, но удержал равновесие и помчался дальше.

 Еще пара зданий и заключительный прыжок. Пролетев девять этажей, Кошмар приземлился на пустую дорогу, при этом куски асфальта разлетались в сторону, оставляя глубокую рытвину.

А затем, издав громогласный рев, в котором слилось ржание убиваемого в мучениях мустанга и рев тигра, Кошмар помчался по дороге, наращивая скорость. Вскоре показалось выжженное пространство, где земля превратилась в кристаллы, и потому монстр резко свернул в сторону, и помчался  наискось через выжженное кладбище, постепенно приближаясь постепенно к забору и виднеющемуся вдалеке банку.

Чудовище скакало параллельно забору и дороге, прислушиваясь к тому, что творилось за ним, и когда раздался характерный звук нарастающего лязганье цепей, Кошмар совершил прыжок.

Виктор в последний момент заметил как на него падает гигантский монстр, и резко сменил траекторию движения.

Когти Кошмара прошлись по тому месту, где только что был стальной шар, оставив три глубокие рытвины. Константин в образе монстра рассчитывал на этот удар, надеялся, что распорет вампира, и потому не продумал приземление. Как оказалось зря.

Дьявольский конь повалился на бок и покатился по земле, при этом его хвост смял два автомобиля, при этом Виктор устремился дальше в погоню, постепенно догоняя автомобиль.

 Рита в очередной раз резко свернула в сторону, автомобиль почти по касательной обошел огромный автобус, водитель которого отчаянно жал на гудок, видя несущуюся на него иномарку.

Кошмар вскочил с асфальта, выгнувшись, словно перепуганная кошка, а затем резко бросился в погоню за вампиром.

Виктор, находясь внутри стального шара, явно не желал встречаться с бампером автобуса, столкновением с которым только что избежали мы, и потому в последний момент ушел в правую сторону, правда при этом его левая сторона коснулась боковины транспортного средства. Комок цепей сорвал обшивку автобуса и раздробил окна. Пассажиры, находившиеся внутри, закричали от ужаса, и оттого, что их стал осыпать дождь из битого стекла, некоторые, особенно те, что сидели у пострадавшей стороны, стали падать на асфальт, ломая себе конечности и разбиваясь.

Мое тело тут же получило очередные раны из-за боли тех, кто пострадал. По щеке Риты, потекли слезы, от осознания того, что она не в силах мне помочь, и потому она еще сильнее вдавила педаль газа, чтобы оторваться от вампира.

Банк в одно мгновение оказался позади, а в скорее мы проскочили и подвесной пешеходный мост через проспект, который вел к автовокзалу, начался подъем в гору.

Кошмар перепрыгнул через пострадавший автобус и стал нагонять стальной шар, который тоже наращивал свою скорость, увеличивая скорость вращения шипов.

Красный Пежо оказался смятым металлической сферой, а впереди мелькнул подвесной мост.

В голове вампира сразу мелькнул план действий.

Из боков вращающейся сферы, когда она поравнялась с мостом, вылетели две цепи, одна из которых перерубила начало левого пролета моста, а другая ударила по центру, согнув его.

Стальной шар помчался дальше, при этом Кошмар, который бежал сразу за ним получил сокрушительный удар от падающей половинки моста, сбившая тварь с ног, и отбросившая в правую сторону, прямо на машины

Но долететь монстр не успел. Все тело Кошмара еще до удара стало покрываться глубокими трещинами, из которых вырывался  яркий желтый свет, а когда пролет его настиг и откинул, тело монстра разлетелось на десятки кусков, зависших на мгновение в воздухе, сконцентрировавшись вокруг небольшой огненной сферы, находившейся раньше в груди чудовища.

Кусочки, больше напоминавшие скорее глиняные черепки, чем плоть, еще в воздухе заклубились черным дымом, а затем из них вырвались огромные птицы, со стальными крыльями и длинными металлическими клювами, больше напоминавшие своим видом вороньи, причем глаза у всех  них имели разные оттенки.

Стальные вороны, число которых было несколько десятков, закружились горизонтальной спиралью вокруг огненной сферы, которая живо устремилась в погоню, при этом вся стая последовала за ней, причем те птицы, что находились внизу, стали взрыхлять своими крыльями асфальт, не давая возможности автомобилям ехать дальше.

Погоня стала набирать обороты. Инфинити, вместе с нами, уже неслась со скоростью никак не меньше ста пятидесяти километров в час, и тут то я не пожалел, что сижу пристегнутым на заднем сидении, потому что несущиеся на нас автобусы и автомобили, которые резко пропадали с моего поле зрения каждый раз, когда Рита резко сворачивало в сторону, пугало до чертиков

Стальной шар заметно отстал, но я готов был поспорить, что это было только обманкой. Раны периодически обжигали мое тело, вызывая сдавленные хрипы.

- Толь, что будем делать? – вдруг бросила Рита, ее голос был немного сорван. – Так долго это продолжаться не может!

- А что мы можем? – утирая кровь с лица, взорвался я, потому что ее вообще не в тему вопросы, особенно в такой момент, могли вывести кого угодно из себя. – Давай жми!

В этот момент меня вновь полоснула боль в области бедра, вызвав сдавленный хрип.

Мост над железной дорогой мы пролетели, и тут же бок Инфинити ободрал левую сторону BMW. Жалобно заскрежетал металл, но искр, как обычно показывают в фильмах, не было.

Рита резко свернула на положенную нам сторону дороги, уйдя со встречки, ибо уже наблюдалась обратная тенденция загруженности трасс.

Стальной шар перемахнул через мост, пролетев небольшое расстояние после подъема, и буквально за ним « по пятам» неслась целая орда стальных птиц, периодически уничтожавшая дорогу гигантскими рытвинами.

Из стального шара, когда он резко свернул к центру дороги, помчавшись по разделительной, в стороны вырвались две шипастые цепи, которые туже стали бить по попадавшим по пути автомобилям, отчего многие из них сминались и стали подлетать в воздух.

Огненная сфера ярко вспыхнула, при этом от нее к птицам отлетели мелкие глифы. Стальные вороны бросились вперед. Их крылья и клювы стали разрывать кузова машин, вырывая из их чрева водителей и пассажиров, зажав которых в своих когтях тут же стали, как можно аккуратнее опускать на землю, но если учесть, что это было на очень высоких скоростях, то люди все равно получали травмы, за что тут же мстил Боликорот

Осознав, что данными действиями Виктор ничего не добьется, а только еще больше себя тормозил, вампир убрал цепи, и сконцентрировал свои силы на вращении шипов.

Огненная сфера вспыхнула вновь, и из нее вырвалось пять глиф, которые тут же устремились к стальному шару. Горящие символы стали ложиться на подобие веера, стараясь попасть по вампиру, который тут же стал уворачиваться. Раздались грохоты взрывов, и на асфальте в местах падения глифов оставались глубокие кратеры.

Стальной шар неожиданно «подпрыгнул», при этом его шипы резко развернулись, и закружились в виде длинных зазубренных цепей, гарпуны на конце которых, устремились к огненной сфере, и почти ее достигли, но столкнулись со стальной стенной, образовавшаяся из сгруппировавшихся друг с другом птиц, летевших спереди.

Сила удара разметала стальных воронов в стороны, и они, разлетаясь, своими крыльями и клювами разрушили фасады домов и разбивали окна.

Сфера упала на асфальт и покатилась дальше вперед, цепи тут же собрались обратно в шипы, которые, завертевшись быстрее, помчали сферу дальше.

Мелькнул очередной перекресток, причем я заметил, что на боковых дорогах скопилось огромное количество машин, причем многие водители даже повылезали из машин, рассматривая с нецензурной бранью светофоры, которые уже долгое время показывали им красный сигнал.

Детский мир и краеведческий музей города, а затем и остальные постройки мелькали перед моими глазам, а остальные автомобили, которые обгоняла Рита выглядели так, словно вообще стояли на месте.

Впереди мелькнула высокая гостиница, за которой уже была площадь Ленина, парк с фонтаном и большая Никитинская библиотека.

И тут, когда мы промчались мимо Драматического театра, справа от перекрестка послышалась громогласная милицейская сирена, и нам на перерез выскочил сине-белый патрульный автомобиль.

- Черт! – Рита свернула влево, уходя от столкновения, вновь выскочив на встречную полосу, а затем в право на прежнюю траекторию, дабы не столкнуться с белым Вольво.

Стальная сфера за секунды преодолела всю длину Драматического театра, и один из ее шипов развернулся. Цепь с гарпуном на конце быстро заскользила по асфальту подобно змее, и подбросила сначала вверх патрульный автомобиль, а потом, добравшись до Инфинити, с силой ударила снизу по заднему бамперу.

Зад нашей машины подлетел вверх, а через мгновение оторвались и  передние колеса. Инфинити в воздухе стал медленно переворачиваться в воздухе, отчего по моей спине пробежались крупные мурашки. Уже через мгновение мы смоли увидеть асфальт… еще секунда и перевернемся вверх тормашками, а затем наши головы будут размазаны по дорожному покрытию…

Виктор пронесся под подлетевшим патрульным автомобилем и уже хотел было смять серебристый Инфинити, как вдруг «очень странный шум», даже для него, привлек его внимание, отчего чуть притормозил и обернулся и тут…

Огненная сфера бросилась вперед и зависла над падающей патрульной машиной, а стальные птицы, мгновенно почерневшие стали очень быстро ее окружать, сливаясь друг с другом. Мгновение и все они слились в тело Константина с пылающим пламенем в ране груди. Только вместо правой руки у него было стальное огромное крыло. Из его черных глаз вылетели два глифа, один который устремился вперед и ударил в затылык Риты, другой же, перелетев через голову хамелионоглазого, полетел куда-то назад.

Корпус милицейской машины смялся под ногой демонолога, когда он приземлился на него, и огни вдвоем коснулись асфальта. Протяжно и резко взвыла сирена, заскрежетал металл сминаемого металл, и фонтан разбитого стекла оросил все вокруг.

Константин бросился вперед, и рубанул своим крылом стальной шар Виктора. В воздух взмыл стоп искр, а затем раздался громогласный рев вампира. Брызнул фонтан крови, и цепи, резко размотавшись, оголили две части Сенгерфера, который был разрублен от правого плеча до левого бедра одним ударом.

Цыган повалился на асфальт, окропив его алыми каплями, которые стали сливаться в одну густую лужу.

Демонолог же, перерубив стальной шар с шипами, бросился вперед к Инфинити, которая все еще была в воздухе, оставляя при этом в асфальте глубокие шипы.

Прыжок, и он приземляется на багажник автомобиля, при этом его металлическое крыло превращается обратно в руку, от чего машина перестала переворачиваться. Рита в мгновении перескочила на соседнее от водителя сидение

Константин пробежался по салону, и запрыгнул на место водителя, схватившись за руль руками.

Инфинити приземлилась на все четыре колеса, правда при этом ударилась дном об асфальт, в стороны взмыл сноп искр.

Завизжали тормозящиеся шины, запахло паленой резиной и в воздух взмыл белый дым, позади автомобиля остались длинные следы тормозного пути.

 - Фуф, покаталась сама, дай теперь другим по хулиганить! – радостно заметил кареглазый Константин. – Кстати, Толь, это, по-моему, твое?

С этими словами демонолог резко ко мне развернулся, и вскинул свою правую руку, из рукава который вылетел мой черный нож, лезвие которого воткнулось в сидение в паре сантиметров от моего паха. У меня аж в горле пересохло из-за этого.

- Спа-спасибо! – почти шепотом выдавил я, берясь за рукоятку, и возвращая нож в ножны.

- Вампир шевелиться! – заметила Рита, показывая пальцем в сторону Виктора.

Тот, хватаясь одной рукой за асфальт полз к своей второй половине, при этом его лицо было перекошено от боли.

 Константин выставил левую руку вперед, в его ладони сформировался глиф, который затем устремился к цыгану.

Взрыв.

Взрывная волна даже до нас докатилась, обдав жаром.

- Это его не надолго задержит! – заметил Константин, наблюдая за пожаром, который он устроил. – А вам пора сваливать отсюда!

Шины завизжали, и Инфинити, радостно рыкнув мотором, почувствовав, что ей управляет ее истинный хозяин, понеслась мимо парка и кинокомплекса «Спартак», свернув затем резко к огромному магазину и пересечению дорог рядом с кинотеатром «Пролетарий».

Мы помчались по главному шоссе, и только теперь я понял, что Рита до этого вела автомобиль еще довольно медленно. Инфинити подобно дикой кошке «перепрыгивала» с места на место, обгоняя автомобили, а здания вокруг в эти мгновения сливались в одну общую цветную массу, изредка прерывавшихся небольшими пролетами перекрестков.

Я вскрикнул, ощутив, как мое тело вновь пронзила режущая боль. Схватившись за грудь, почувствовал, как ткань пропитывается свежими порциями крови из ран на груди. Мое ухо уловило быстро нарастающий грохот лязгающего  металла позади, а затем мою правую руку и щеку прорезали новые раны.

Рита, резко обернувшись, решила перелезть ко мне, но ее остановил демонолог:

- Сиди на месте! – довольно приказным тоном заявил он.

Грохот нарастал, и к общему унисону лязганья, добавлялся звук сминающихся капотов попадающихся на пути вампира автомобилей. Раны тут же сигнализировали о очередных пострадавших и умерших.

- Виктор позади нас, и вот-вот догонит! – постаравшись оправдать свое действие, заявила Рита.- Надо что-то делать!

Справа мелькнул парк, а слева началось здание очередного банка.

Константин резко обернулся, и тут я заметил огромную рану в его груди, внутри которой горел огонь, а от нее в стороны по телу расползались ужасные, уродливые на вид шрамы.

Я думал, что из-за постоянной боли, кромсающей мое тело каждую минуту, разучился ощущать что-либо еще кроме страданий, но оказался не прав. Леденящая волна ужаса, окатила сначала мое нутро, затем кожу, покрыв ее мурашками, а затем и залило до краев сознание.

По лицу демонолога скользнула улыбка, когда он заметил приближающийся стальной шар:

 - Предоставите эту проблему мне!

Глаза Константина вспыхнули огнем, он резко переключил скорости и дернул рычаг ручного тормоза на себя, при этом левой рукой крутанул руль, благодаря чему Инфинити сначала развернулась боком, перегородив дорогу, прямо у начала перекрестка, а через мгновение, если учесть с какой скоростью мы ехали, и вовсе подлетела в воздух.

Вот тут у меня перехватило дыхание, и вновь ощутил это чувство «матрицы», когда мир кажется крайне медленным вокруг, похоже, мои надпочечники выдавили из себя годовой запас адреналина. Люди, другие машины, птицы, даже наша Инфинити, которая в данный момент переворачивались в воздухе, при этом моя голова уже могла свободно смотреть на асфальт – все двигалось слишком медленно, я даже биение своего сердца не слышал.

Металлическая сфера неслась с огромной скоростью, и потому, Виктор только в последний момент заметил маневр Константина, но уже ничего не мог поделать. Он просто пронесся по инерции под крутящимся в воздухе автомобилем, и, за долю секунды проскочив перекресток, где он чудом не уничтожил ни одной машины, покатился дальше.

Инфинити сделал в воздухе полный оборот, который мне показался вечностью, и потому я безумно обрадовался багрянцу вечернего солнца, когда оно вновь засветило над  моей головой, при этом, «парили» мы, так сказать, где-то почти у самой правой окраины перекрестка, все же инерция от скорости довольно сильно повлияло на нашу «траекторию».

Константин молниеносно выбросил правую руку в сторону центра пересечения дорог, при этом из его ладони вырвалось некое подобие огненного «хлыста», конец которого ударил в асфальт, пробив его. «Трос» натянулся, рука демонолога напряглась, при этом его бицепс сильно выделился под бордовой рубашкой, и наша Инфинити, по круговой траектории, пролетев над другими автомобилями, приземлилось на асфальт, и в очередной раз пострадало дно дорогущей машины, множество искр стали тому хорошим подтверждением.

 

цена души 2 — 8 глава (4 часть)


Константин резко дернул головой в сторону Виктора, при этом из его глаз вырвались эти яркие огоньки, которые тут же слились воедино, сформировав марево неопределенного цвета, и оно с ужасающей скоростью устремилось к противнику.

Цыган в самый последний момент развернулся к несущемуся к нему мареву спиной, при этом последнее обволокло его, подобно морской волне обволакивающее преграду на своем пути, а затем оно устремилось дальше, не причинив вампиру не малейшего вреда.

Люди, сидевшие у стен, узрели, как на них несется нечто. Стена марева, последний раз отразившись в их зрачках, прошла через их тела, превратив их  в кристалл. Не было ни боли, ни криков, ни ужаса, просто в одно мгновение, все те, кто видели это нечто, что проходило через них, мгновенно обратились в некое подобие «статуй». Углерод внутри них изменил свои свойства, перейдя в состояние кристалла.

- Даже у тебя есть слабые места Константин! – тяжело сглотнув от увидено, громко прошептал Виктор, все так же стоя спиной к демонологу, при этом из его правого рукава, стал вылезать известный лишь вампиру, некий предмет. – И я, за те долгие, бесконечные годы, что пытался тебя убить, смог их хорошо изучить, и что самое забавное, что именно душевные раны  у тебя… как у человека.

 Через дрожание гравия на полу, которые раньше были мраморными плитами, Сенгерфер почувствовал, как гигант стал к нему медленно приближаться, температура воздуха стала медленно повышаться.

- Эмоции, - вновь прошептал вампир, подняв голову к потолку, который стал освещаться от горящей головы демонолога. – Они великая сила и слабость одновременно, причем им, подвержены почти все те, кто хоть как-то связан с миром людей. Они как зараза и панацея одновременно, как сильный наркотик, отдавшись которому раз, не сможешь больше никогда забыть.

Воздух вокруг вампира стал почти раскаленным, обжигая ему ноздри.

- Знаешь, что я заметил? – вдруг задал вопрос своему противнику Виктор, ощутив, как на его правое плечо легла громадная рука демонолога, которая сломала ему ключицу, но при  вопросе остановилась.

Демонолог, который был теперь почти в два раза выше вампира, ждал, что будет дальше.

- Ведь в последние пятьдесят лет, ты мне специально даешь шанс нанести тебе роковой удар, только для того, чтобы ты смог обрести смерть, но… тщетно! – шептал Виктор дальше. – Я только сейчас это осознал, как тебя изменила та девчонка, которую ты любил как дочь. Которая сделала тебя… более человечнее что ли, что, в принципе,  невозможно с твоей-то природой…

Два противника стояли в полной тишине.

- Эмоции порождают мечту! – чуть громче начал Виктор. – Ведь именно это ты ощутил с ней, чего не мог раньше, она тебя им научила…научила строить мечты, хотя до этого у тебя были только цели. Она научила тебя быть человеком, и потому ее смерть внесла внутрь тебя раскол, и ты ощутил то, что когда-то ощутил я!

Демонолог согнулся, опустив свою гигантскую голову до уровня головы вампира, опалив часть его волос.

- Мечта на много красивее цели, и потому ее потеря, гораздо ужаснее! – практически не шевелясь, продолжил Виктор. – У тебя была цель, найти людей-маяков, и этим ты занимался столетиями, чтобы возможно осветить путь себе, но только девчонка превратила это в мечту об идиллии человечества! Ты спалил мою мечту, Константин, а я почти уничтожил твою, из-за чего ты надел свою маску циничности, но та ранимая душа доктора-отца осталась глубоко у тебя внутри…

Вновь тишина.

- ГОВОРИ?! – прохрипел Константин.

- Толя сказал, что мы с тобой два сапога пара! И знаешь… он прав! Мы с тобой оба неуязвимы, мы оба … одержимы мечтой, только твоя жива до сих пор, а моя… а моя свелась к тому, что я хочу только отомстить тебе! ТОЛЬКО Я! Больше никто, никому это не позволю! После ее гибели, ты отчаянно жаждешь смерти, но я не в силах тебя убить, пока… пока ты не ощутил всю полноту утраты мечты … - правая ладонь Виктора почувствовала рукоять черного ножа.- Но я могу тебя задержать, чтобы ты не мешал!

С этими словами Виктор резко развернулся к демонологу. Его сломанная ключица встала на место, и он вогнал нож с черной ручкой в грудь гиганта, в область сердца. Металл с легкостью разрезал натянувшуюся рубашку и ушел в глубь тела, по самую рукоять.

Константин вскрикнул, резко разогнувшись,  его глаза, сильно вспыхнув… потухли, вместо них в глазницах были как будто раскаленные угли. Демонолог стал уменьшаться, возвращаться в свои прежние размеры, а кожа приобретать естественный оттенок. Его ноги подкосились, но Виктор не дал ему упасть, схватив за ворот рубахи и подтянув к себе.

- Я убью пацана! – прорычал вампир, обращаясь к почти потерявшему дыхание противнику. – А затем пожру его полностью, чтобы понять, найти ту частичку, что делает таких как он особыми, что делает их маяками, а потом найду каждого! Истреблю всех до единого. И даже ты мне не в силах будешь помешать! И плевать мне на Рай и Ад! Факт в том, что перед свой смертью, ты потеряешь… МЕЧТУ! Выпьешь до дна кубок страданий! Наслаждайся!

Хватка Виктора разжалась, и демонолог рухнул на пол. Его потухшие глаза закрылись, а нож так и остался торчать из его груди.

- Кровь за кровь, Константин! – просипел Виктор, наклонившись. – Надо было уберечь хотя бы мою семью, и тогда мы бы не стали вечными противниками. А теперь… я истреблю твою!

Вампир резко развернулся и бегом направился к разбитым витринам, при этом из его спины вырвались цепи, которые тут же стали оплетать его тело. На улицу уже вырвался огромный металлический шар, покрытый по экватору рядом длинных шипов, состоявших из сцепленных друг с другом звеньев с гарпунами на конце.

Виктор, который находился внутри, устремился в погоню. Металлический шар, вращаясь, взрыхлял подобно культиватору асфальт, постепенно ускоряясь. Проскочив стоянку, смяв по пути несколько автомобилей, он выскочил на основную дорогу, раздробив бетонный забор. Взвыли гудки автомобилей, но Виктору было плевать, надо догнать мальчишку, любой ценой…

  

Пальцы Константина вылезли из моей раны на щеке, и он, превратившись в меня, выскочил из автомобиля,  побежав в сторону супермаркета. Инфинити помчалась дальше. Щеку сильно жгло, а по поверхности кожи текла кровь. Сзади раздался оглушительный грохот и вскрики людей.

Двигатель рычал, и машина рассекала дорогу. Проезжая мимо института искусств, я почувствовал какое-то недомогание внутри, словно мурашки… но только изнутри.. и тут…

Я закричал что было мочи, когда мое лицо, шею торс и руки – стало, словно рвать изнутри.   Кожа лопалась, и глубокие раны стали оставлять свои следы, пронзая некой яростью чувствительные нервы. Я весь изогнулся от боли, но ремень безопасности не дал мне вылететь из Инфинити

- ТОЛЬ?! Что с тобой?! – Рита обернулась ко мне, чуть не бросив руль.

- Боликорот! – прошептал я. – Рита… машина … А-А-А-А-а-а!

Очередной приступ вызвал у меня судорогу, отчего нижнюю челюсть заклинило. Глубокая рана рассекла мой лоб, и кровь залила мне глаза, вызвав приступ паники.

- Толь! – Рита поправила зеркало заднего вида так, чтобы она могла видеть меня. – Что я могу сделать?!

 Я закусил губу, чтобы сдержаться, не закричать, как вдруг по моему телу вновь прошлась ножевая волна, наносящая глубокие  раны. Я ощутил вкус крови под своими зубами, похоже, прокусил от боли губу.

Толстовка прилипла к телу, я чувствовал как по животу спине и ногам текли теплые алые ручейки. Все тело горело и зудело одновременно, в нос бил противный запах, на губах ощущался тошнотворный металлический привкус.

 Я отер рукавом кровь со лба и век, открыл глаза, и в этот момент машина резко затормозила. Мы уже были у главной магистрали, но тут нас ожидал сюрприз: дорога, ведущая в город, была забита автомобилями, которые уже стояли в многокилометровой пробке, полностью перегораживая дорогу.

- Хреново! – бросил я, видя данную картину.

- Что будем делать? – сжав руль, спросила Рита,  при этом на ее лбу выступил пот.

Я лихорадочно стал осматриваться, пытаясь хоть как-то придумать, что делать дальше, и как на зло в голову ничего не лезло. Я глянул влево, кроме телецентра там больше ничего не было, направо – бетонный забор и разбираемые здания. Позади,  как говориться « Москва», а именно два разъяренных монстра.

И тут небе стали сгущаться тучи, очень резко потемнело.

- Что происходит?- Рита с интересом рассмотрело небосвод.

- Понятие не имею! – признался я.

Мне в глаза бросилась одна деталь, которую я не заметил сразу: да, дорога в город забита, машины там двигались крайне медленно и периодически замирали, там у бывшей пирамиды, похоже был светофор, а вот через разделительную полосу в виде газона , была дорога, ведущая из города, так она была совершенно пуста. Воскресенье, вечер… как я сразу не догадался?

- Рит, у меня есть идея! - сказал я, утирая с лица кровь.

Дьяволица вопросительно на меня посмотрела.

- Видишь вон ту дорогу, из города? – спросил я, и, получив утвердительный кивок головы, продолжил. – Давай на нее выскочим?

- По встречке? – с удивлением спросила она.

- А что теряем?

Рита глянула налево, перед территорией телецентра была небольшая дорога, ведущая с главного проспекта в нашу сторону. Не долго думая дьяволица вдавила педаль газа, и Инфинити стартовав с места устремилась в этот проулок.

Ехавшие на встречу машины с громким гудением стали разъезжаться в сторону, вряд ли найдется дурак, который готов поцарапать такую дорогую машину, чтобы потом до конца жизни расплачиваться. Автомобиль выскочил на проспект, при этом загудели окружающие автомобили, но те, что ехали в город стали тормозить, давая нам, таким наглым… э-э-э-э… я даже таких ругательств раньше не слышал, проехать.

Машину резко качнуло, когда она передними колесами наехала на бордюр, через мгновение качнуло вновь, это уже задние забрались, правда перед этим отчаянно заскрежетало дно машины об бетонный бордюр, при этом, на мой взгляд, стоимость машины, так же стремительно снизилась на пару пунктов.

Трава и земля фонтаном вырвались из-под задних колес, и Инфинити тронулась с места, выскочив на дорогу встречного движения.

Резко развернувшись, Рита вдавила педаль газа, и мы устремили к строящемуся памятнику. Я уже хотел, было расстегнуть ремень безопасности и перелезть на переднее сидение, но мало того, что Рита сначала вильнула так, объезжая автобус, который ехал нам на встречу, что меня чуть не выбросило за борт, как вдруг за нашей спиной раздался взрыв.

Мы с Ритой мгновенно обернулись, и по моей  спине пробежал холодок, почти с десяток машин взлетели на воздух, и их горящие остовы уже падали на землю. Мое тело в очередной раз пронзила боль, словно меня резали ножом, в этот раз шею и грудь, а когда открыл глаза, увидел, как на нас несется огромный металлический шар с шипами, словно смотанный из цепей, который взрыхлял на своем пути землю и асфальт.

- Виктор! – одними губами прошептала Рита, видя в зеркале заднего вида. – Не уж то Константин…

- Не верю! – отрезал я.

Мы пронеслись мимо пирамиды и устремились дальше. Если мне не изменяла память, то впереди перед рынком, сразу после кладбища был перекресток, и если там будет красный свет, то у нас появятся дополнительные проблемы, и …черт… накаркал.

Еще издали я увидел, как нам дорогу переезжал поток машин.

Сзади вновь раздался грохот и бой стекла, обернувшись, я увидел, что стальной шар пронесся напрямую через строящуюся пирамиду , разнеся ее основание в дребезги, а затем смяв небольшой каток, при этом его вальцы, «колеса», с разорванной обшивкой, с сыплющимися оттуда песком, разлетелись в стороны.

- Что будем делать? – обеспокоено спросила Рита, видя не очень перспективную картину впереди.

- Будем надеяться на авось! – утерев кровь с лица, бросил я, и «о чудо!», это авось произошло.

Неожиданно, красный свет светофора сменился сразу на зеленый, при этом машины с боковой дороги резко затормозили, и, судя по звукам, даже произошли аварии.

Мое плечо прожгла резкая боль, но не очень сильная, а Инфинити понеслась дальше.

- Что за черт? – спросила Рита.- Я ничего не делала!

Рита в очередной раз вильнула в сторону, чтобы избежать столкновение, но в это же мгновение мое тело вновь «пырнуло». Похоже, Виктор несся не разбирая дороги.

Впереди показалось здание банка, перед которым заканчивался бетонный оградительный забор и очередной перекресток, но, судя по попадавшимся по пути светофорам, которые давали нам зеленый свет, на счет аварии нам не стоило беспокоиться.

Из-за спины раздался оглушительный рев. Я резко обернулся, и чуть не потерял дар речи, видя как огромный непонятный, но жуткий до чертиков гигантских размеров зверь, отдаленно напоминающий… коня, одним прыжком перемахнул бетонный забор и одну сторону дорогу, которая была забита машинами, и, ощерив гигантские когти, заменявшие ему копыта на передних конечностях, атаковал гигантский металлических шар.

Что было дальше, я не успел увидеть, потому что Рита в очередной раз вильнула в сторону, и я чуть не ударился головой о дверь машины, но, судя по лязганью металла, реву зверя, грохоту крошащегося асфальта и гудку автомобилей — сзади происходило что-то ужасное, и тут мою руку вновь пронзила ужасная боль. Я ощутил, что появились с десяток новых ран.

 

цена души 2 — 8 глава (3 часть)


Крюки выскочили из рукавов и вонзились в землю, тормозя Виктора, когда он влетел в палисадник. Огромный бетонный столб, который вампир, благодаря удару Миранды, проломил, медленно упал в противоположном направлении, задев окно первого этажа, раздался звон  разбивающегося стекла. Бетонное крошево и пыль покрывало кожаную куртку цыгана, а на спине красовались две вырезанные полосы, обнажая зияющие раны на спине вампира.

Виктор поднял голову, и тут же получил сокрушительный удар ногой по нижней челюсти, который оторвал его от земли и отбросил назад, пока не встретился спиной с деревом, которое его и затормозило.

Миранда резко выбросила руки вперед, при этом рукава ее платья удлинились и на их концах сияли в багряном закате огромные лезвия. Вампир еле успел пригнуться. Древесина в том месте, где только что была его голова отчаянно «скрипнула», и дерево, срезанное одним ударом, съехало в сторону и повалилось, ломая ветви своих соседей. Виктор резко бросился вперед, намериваясь схватить девушку в свою медвежью хватку, но вновь пришлось увернуться от лезвия летевшее в его голову, и которое все же распороло ему кожу на правом плече.

Люди, привлеченные странным шумом, стали оборачиваться на место битвы, но когда Миранда стала наносить один за другим удары своими рукавами-лезвиями, разрубая ближайшие деревья, устроив тем самым масштабный лесоповал, то они с криком стали разбегаться в стороны. Виктор еле успевал уклоняться от смертоносных «атрибутов», изредка получая незначительные травмы, которые тут же зарастали.

Миранда резко занесла свои рукава за спину, а затем молниеносно пустила их вперед, надеясь хотя бы одним зацепить вампира, но тот неожиданно выпустил свои цепи из рукавов и ими оплел ее руки, сбив лезвия с траектории. Желтоглазая попыталась вырваться, но не тут то было.

Виктор резко дернул цепи на себя, и когда девушка оказалась почти вплотную к нему, со всего размаху нанес ей апперкот в нижнюю челюсть правой рукой. Рот Миранды раскрылся в немом крике от боли, а глаза закатились.

 Цепь из левого рукава цыгана резко удлинилась и собралась в связанную булаву, которой Виктор с размаху и нанес сокрушительный удар девушке. Миранда, не успевшая отойти даже после первой атаки вампира, получив еще один удар, «благодаря» которому, быстро устремилась к ларькам стоявшим на остановке, и, проломив стену одного из павильонов, упала на пол и затихла, заваленная обломками строительного мусора.

- Сука, - просипел Виктор, тяжело дыша после битвы, но убивать кошку он не желал, а потом его взгляд устремился в сторону уехавшего автомобиля.

 Цыган резко сорвался с места. Он чуял кровь своей жертвы, она его звала, и потому цепи хищно ощерились из его спины, резко цепляясь за окружающие объекты, ускоряя тем самым вампира.

Молниеносно проскочив дворы цыган, резво перемахнул через забор школы, не утруждаясь искать входные ворота, и, преодолев в пару прыжков небольшую школьную клумбу, помчался по маленькому парку, пока не выскочил на пешеходный тротуар, где при приземлении   случайно сбил девушку.

- Ах ты, урод! – выкрикнул ее молодой человек, но он тут же отлетел в сторону, сраженный ударом цепи в плечо, спровоцировав тем самым крик от окружающих их людей.

Виктору было плевать на эти «помехи», и потому, как только цепь вышла из тела парня, бросился на дорогу, чуть не спровоцировав аварию, и побежал дальше по следу крови, вновь наращивая скорость.

Вскоре показалось «кольцо», по середине которого возвышался огромный рекламный щит, имевший три стороны с различными рекламами.

Виктор совершил прыжок вперед, приземлившись на крышу впереди ехавшей газели, вмяв ее в салон, а после помчался по земле «кольца», пока не заметил серебряный Инфинити, из которого прямо на ходу некто выскочил, помчавшись в сторону стоянки универмага, и, судя по идущему от него запаху крови, этот кто-то был … ТОЛЯ.

Мышцы вампира напряглись еще больше, губы обнажили  хищную ухмылку, а из горла раздался утробный рык. Виктор стартовал с места, взорвав ногами земную твердь, и за пару секунд преодолел несколько десятков метров до стоянки, а после четыре цепи, вырвавшиеся из его спины, вонзившись в асфальт и натянувшись, метнули вампира вперед.

Короткие волосы, черная кофта и джинсы, кроссовки, но главное… его кровь, ее ЗАПАХ! Не может быть ошибки это он!

- СТОЙ, ТОЛЯ! – рявкнул Виктор.

Парень притормозил и обернулся, глянув на вампира сквозь солнечные очки. Цепь из правого рукава резко выскочила вперед, собравшись в булаву, и именно ею, с размаху, цыган нанес сокрушительный удар ему в живот. Вампир оскалился от радости, ибо был рад тому, что ему, наконец… удалось.

Удар отбросил парня к универмагу с чудовищной скоростью, и потому он проломил вначале обе стеклянные раздвижные двери, оросив пол стеклянным дождем, играющий алыми лучами на фоне заката, а после с силой влетел головой в поручни экскаватора, отчего прозрачный пластик пошел трещинами.  Тело несчастного упало на мраморный пол, спровоцировав крики людей вокруг.

Руки Виктора дрожали… от радостного ощущения, а глаза округлились от некой эйфории, от понимания того, что он все-таки смог, но тут…

Парень неожиданно пошевелил левой рукой, попытавшись встать…

- Да что же ты никак не СДОХНЕШЬ?! – взорвался Виктор.

Вампир сорвался с места и, добежав до парня, со всей силы ударил ногой его под дых, отбросив тем самым в левую сторону. Несчастный, пролетев несколько метров, встретился спиной со стеллажами с мобильными телефонами.

Виктор размял шею, осмотревшись вокруг: прямо перед ним — экскаваторы, ведущие на второй этаж, там, где упал парень — несколько павильонов по продаже мобильных телефонов, а так же лавки с благовониями, коридор продолжался и дальше открывая проходы к другим магазином, но их уже было не рассмотреть, а позади – камера хранения, которую охраняла бабулька, а уже за ней мини-рынок и  магазин самообслуживания, но главное, вокруг были люди, боявшихся его – цыгана.

Виктор оскалился, обведя перепуганную «публику» взглядом, а потом демонстративно направился к лежачей жертве.

- Ну, вот и конец, Толя! – с дьявольской улыбкой протянул цыган.

Вампир схватил лежащего за шею, и под «вздохи» и «ахи» окружающих, вмял его в стену, ощущая под своими пальцами, как бьются его артерии. Виктор посмотрел в лицо своей жертвы… и его глаза округлились от удивления.

Толя улыбался, а из-под разбитых очков на него смотрели сиреневые глаза.

- Саечку за испуг! – сказал парень голосом Константина, и в следующий миг Виктор получил мощный удар в лицо, отбросивший его на стеллажи камеры хранения, прошибив которые, он покатился по полу, пока не встретился головой с холодильником. Лицо же превратилось в фарш, а сердце вампира громко стучало, от полученного эмоционального шока.

Константин, в образе Анатолия, поднялся с пола, на который он упал, после того как хватка Виктора исчезла, а затем направился к разбитым стеллажам, при этом его руки сомкнулись на макушке, собрав кожу головы, а затем резко ее разорвал и стал разводить в стороны. Лоскуты плоти  вспыхнули, превратившись в три больших глифа, которые  резко сорвались с места и стали крутиться огненным вихрем вокруг всего тела, возвращая демонологу его истинное обличие: лицо, рост, бордовую рубашку, черные брюки и туфли – а после в очередной раз, вспыхнув, исчезли, представив хамелионоглазого во всей его «красе».

- Маскировочные глифы, Виктор!- улыбнулся Константин, сунув руки в карманы. – Очень удобная вещь, что-то подобие твоей мимикрии, но куда круче.

Говоря это, демонолог обошел разбитые стеллажи, разглядывая поднимающегося с пола вампира.

- Но я же чувствовал его запах, его кровь!? – сплюнув на пол кровавую мокроту, просипел Виктор.

- Ах, ты про это? – хамелеоноглазый поднял свою правую руку, показывая противнику окровавленные пальцы, которые он затем с наслаждением облизал. – М-м-м, вторая положительная. Твоя любимая!

Рык ярости вырвался из горла Виктора. Осознание того, что он вновь обманули, адским пламенем обожгло его нутро. Цыган резко развернулся и направился в противоположный конец торговой площади, при этом люди вокруг в страхе разбегались.

- А про меня не забыл? – со смешком в голосе поинтересовался Константин.

Виктор даже отвечать не стал, продолжая идти, но тут он ощутило присутствие пяти родственных ему сознаний … он может слышать их мысли … он способен… ими управлять.

Цыган ментальным прикосновением дотронулся до этих сознаний, подчинив их себе как создание, превосходящее по силе и воле, а затем отдал мысленный приказ.

- Не переживай! – улыбнулся вампир. – Про тебя я не забыл!  

Послышались яростные рыки, и, перевернув стеллажи с продуктами, на территорию мини-рынка ворвались пять вампиров: трое парней и две девушки, одетые в сине-белую форму обслуживающего персонала магазина.

Виктор вновь направился в противоположный конец огромного зала, к витринному окну  универмага, чтобы через него выйти на улицу, оставив подчиненных вампиров разбираться с демонологом.

- Хм, вот всегда удивляли вампиры ниже пятой категории, - потерев кончик носа, сказал Константин. – Всегда сбиваются в группки, которыми вместе живут и как видно работают то же, при этом, такие как ты – Виктор, одиночки! Почему так? А?

Сенгерфер, естественно не ответил, продолжая свой путь, обдумывая дальнейшие действия.

Группа вампиров одновременно взревела, обнажив острейшие клыки, и кинулись на демонолога, решив разорвать его на куски.

Левая рука Константина резко метнулась вперед и схватила ближайшую девушку-вампира за лицо. Пальцы сжались, раздробив ей кости лица и черепа, навсегда выжив из ее тела жизнь.

Вампир, бежавший рядом, неожиданно встретился носом с предплечьем хамелионоглазого, от чего ноги кровососа по инерции улетели вперед, а в следующую секунду кисть демонолога скользнула по его затылку, пока не ухватила за нижнюю челюсть и резко крутанула, перемолов шейные позвонки.

- ЮЛЯ… МАКС! – просто завизжала, иначе по-другому это не назовешь, вторая девушка-вампир, которая, видя, что произошло с ее друзьями, остановилась и схватилась руками за лицо, закрывая глаза

 Двое других вампиров, заревев подобно диким зверям, атаковали вампира с двух разных сторон. Тот, что атаковал слева, получил резкий и молниеносный удар в грудь ногой, раздробивший ему грудную кость, ребра и перемоловший в фарш его внутренние органы. Кровь вырвалась изо рта парня, и он упал сначала на колени, а потом и вовсе повалился на правый бок прямо на том месте, где его настиг смертоносный прием.

Тот же что атаковал справа, метил кулаком в ухо хамелеоноглазому, но в результате костяшки прошлись по пустому пространству, а сам Константин оказался за его спиной, сделав ему резкую подсечку. Вампир, потеряв опору из-под ног, стал падать на землю, но резко остановился. Демонолог схватил его за позвоночник в области поясницы, и резко приподнял над собой. Кровосос только в последнее мгновение осознал, что сейчас произойдет, но было уже поздно. Протяжно хрустнул хребет, и руки Константина разошлись в стороны, разорвав парня на две части, которые с громким «хлюпаньем» упали на пол. Его внутренности задымились паром горячего мяса, встретившись с окружающей средой.

Оставшаяся одна девушка-вампир, все так же закрывала глаза ладонями, и тихо плакала… от ужаса. В ее голове громогласно звучал приказ убить этого противника, от того, кто был почти богом для таких как она, но этот страх… и тут ее ладоней кто-то нежно коснулся. Прикосновение было столь нежным, что девушка даже вздрогнула от неожиданности, а этот некто настойчиво развел ее ладони, открывая лицо.

Константин, своими изумрудными глазами посмотрел на нее, приветливо улыбаясь. Его пальцы нежно скользнули по ее щеке, пока не зарылись в ее каштановые волосы. Демонолог нежно прильнул своими губами к ее, слившись с ней в едином страстном поцелуе. Девушка ощутила вначале приятное тепло, а потом и резкий жар внутри ее тела, и тут… по поверхности ее кожи в разные стороны от поцелуя разошлись огненные линии. Зрачки вампирши резко расширились от боли, но было поздно. Она вспыхнула подобно сухому осеннему листу и развеялась раскаленным прахом по залу.

- Вот что я называю, сгореть от страсти! – радостно улыбнулся Константин, стряхивая с рук прах. – Виктор, пять вампиров против меня одного? ТЫ бы лучше мне в рожу харкнул, мне было бы менее обидно, ибо скажу по секрету, я глубоко оскорблен! Слышишь?

Виктор даже не обернулся, из его спины вылетела цепь,  вонзившиеся в одни из холодильников, в котором были сыры, и швырнула его в сторону витрины, разлетевшаяся при ударе в дребезги.

 - НУ, Виктор! – выкрикнул Константин, демонстративно топнув ногой. – Не бросай меня! Нам же так весело вместе!

Вампир ухватился за края рамы, выбираясь на улицу, уже поставив на тротуарную плитку правую ногу.

- Знаешь, а я что–то вдруг вспомнил, как она кричала, когда клыки зверя вонзились ее плоть! – неожиданно сказал демонолог серьезным тоном, при этом Виктор замер. –Эсмеральда, похоже, так ее звали? А? Что-то не припомню!

Хамелеоноглазый наигранно стал чесать макушку правой рукой, при этом на свету стало играть золотое кольцо, с черным камнем.

- А потом еще и крик этого малолетнего сопляка, - глубоко выдохнув, продолжил Константин. – Визжал как поросенок, пока его не разорвали! Ах, да точно, Эсмеральда! Вспомнил! Слушай, а как в песне получается.

Хамелеоноглазый прокашлялся и  запел:

- И после смерти мне не обрести покой!

Я душу дьяволу продам за ночь с тобой!

Яростный крик огласил все помещение торгового центра, от чего люди сжались калачиком от ужаса. Виктор резко развернулся, при этом его цепи разнесли оставшиеся витринные стекла на уровне его груди.

 - ЗАТКНИСЬ! МРАЗЬ! – брызжа кровавой пеной, проорал вампир и ринулся на демонолога снося торговые прилавки.

До демонолога, который все еще продолжал стоять на месте и улыбаться, оставалось расстояние буквально на вытянутую руку,